6

Макс

В любой ситуации главное — держать лицо. Даже если ты сел в лужу или наступил в дерьмо — держи лицо. Если держишь лицо, никто об этом и не вспомнит. А если не держишь, начнут полоскать и при любом удобном случае припомнят.

Карелин умел держать лицо. Он знал, что сейчас в нём ничего не дрогнуло, когда Наташа резко вскочила на ноги, — но, к сожалению, не дрогнуло только в лице.

В душе Макс ощущал разочарование, а ещё какое-то страшное расстройство, как было много лет назад, когда у мамы из сумки украли всю зарплату и он остался без обещанной «плейстейшен».

Тогда тоже не было надежды, что получится купить в следующий раз. Потому что следующая зарплата пошла на зимнюю обувь для него и сестры.

Вот и сейчас неизвестно, когда он сможет потрогать Наташу ещё. Возможно, что и никогда. По крайней мере, если судить по её решительному виду, который Карелин рассмотрел несмотря на слезящиеся от резко вспыхнувшего света глаза.

Между тем лифт затормозил, двери открылись, и искусственный женский голос произнёс:

— Сорок девятый этаж.

— Макс, нам пора, — засуетилась Диана, моргая и при этом жмурясь, и он встал, а затем помог подняться и ей. Подхватил с пола всю одежду, обернулся к Касаткиной и протянул её куртку, стараясь улыбнуться как можно непринуждённее:

— Хорошего дня, Наташ.

Уже произнося её имя, Макс вспомнил, что почти одиннадцать лет назад обещал самому себе: больше никаких «Наташ», только официальное «Наталья». И не было у него ни одной осечки с тех пор. Однако сегодня что-то пошло не так.

— И тебе, Максим, — ответила она, тоже проигнорировав их обычное выканье, но тем не менее не глядя в глаза. Взяла куртку и отошла в сторону, пропуская его и Диану.

Карелин шагнул в коридор, прочь из лифта, чувствуя, как Диана привычно цепляется за его локоть, и неожиданно ощутив из-за этого странное раздражение. Хотя он встречался с Дианой уже почти полгода, и за это время она его ни разу не раздражала, за что он её и ценил. Тем более сейчас раздражаться вроде бы не из-за чего, она слова не сказала…

Секунду спустя, когда за спиной Карелина закрылись двери лифта, он осознал, что раздражение это направлено вовсе не на Диану. И даже не на Наташу, которая умудрялась отравлять его кровь одним своим существованием.

Нет. Он раздражался на самого себя.

Только вот из-за чего не мог понять.