Глава 110. Диана

Ни разу в жизни ей не было настолько страшно. Страх накатывал волнами, то совсем захлёстывая — настолько, что Диана почти не могла думать, — то отступая, и тогда она лихорадочно пыталась рассуждать. Найти какие-то слова, оправдаться — всё это было жизненно необходимо сделать, потому что Диана не могла потерять сестру. Кого угодно другого — Эдуарда, Карелина, всех своих подруг и знакомых, — но только не Алису.

Слова не находились. Лишь приходили в голову — и тут же рассыпались, уплывали, смытые очередной волной паники, будто песок с берега.

Диана не представляла, что нужно сказать, чтобы Алиса отнеслась к её откровениям так же, как к правде о работе в эскорте. С небольшой досадой, но с изрядной долей поддержки и прежней любовью. Да возможно ли это вообще? Наверное, невозможно, но Диана, возвращаясь к Алисе после того, как отдала родителям мокрую и страшно довольную из-за окончания прогулки Джес, пыталась найти решение.

Сказать, что Денис соврал?..

Диана зажмурилась: нет, не получится. И не только потому, что нет у него причин врать после стольких лет, но и потому, что не выйдет у неё сейчас сыграть невинно оскорблённую. Для этого нужно быть человеком совсем без стыда и совести — но у Дианы было и то и другое.

Сказать, что Эдуард подкупил Дениса? И поэтому он соврал?..

Подумав о таком, Диана лишь поморщилась. Да, это правдоподобнее, чем просто обвинять во лжи, но… Алиса не поверит.

Впрочем, что толку рассуждать — не получится у неё лгать. Значит, нужно говорить правду. Но кто бы знал, как же это непросто! Она бы лучше солгала — если бы знала, что именно говорить, и если бы была гарантия, что после этого всё станет как прежде. Что у неё вновь будет любящая и понимающая сестра, которая всегда за неё и останется рядом, даже если мир перевернётся…

Сейчас у Дианы мир как раз переворачивался, но плевать на него. Единственное, что её волновало, — это Алиса, в глазах у которой было столько льда и боли, что Диане неожиданно захотелось упасть перед ней на колени и расплакаться.

Она зажмурилась на мгновение, справляясь с очередным приступом паники, и опустилась на стул напротив Алисы. Перед сестрой стоял поднос, на котором стояли два стаканчика с кофе, лежал сахар, трубочки и ложечки, — и у Дианы защипало в глазах.

Несмотря ни на что, Алиса купила ей кофе…

Диана вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Взяла дрожащими ладонями стаканчик, не глядя на сестру, сделала глоток. Потом ещё один, ещё, и ещё…

Страшно было до одури. Сердце в груди колотилось, будто шальное — того и гляди выпрыгнет и поскачет по полу, чтобы спрятаться от напряжения, что сейчас повисло в воздухе, словно сигаретный дым, и душило, душило, душило…

— Просто скажи, правда это или нет, — произнесла Алиса тихо, и Диана мысленно сжалась.

«Просто»… Нет ничего сложнее этого…

— Со стороны Дениса всё так, — ответила Диана сухим и хриплым голосом, кашлянула, чтобы увлажнить горло, в котором першило несмотря на выпитый кофе, и продолжила: — Но с моей стороны немного иначе.

— Спасибо, что не стала отрицать, — сказала Алиса ещё тише. — И пожалуйста… расскажи всё сама. Я бы не хотела задавать наводящие вопросы. У меня нет на это сил.

— Думаешь, у меня есть силы рассказывать? — попыталась пошутить Диана, но тут же осеклась. — Прости. Да, хорошо, сейчас…

Глаза она вновь закрыла. Так было легче.

Смотреть на сестру, да даже просто куда-то в сторону, но тем не менее видеть Алису краем глаза — оказалось невыносимо. Лучше с темнотой под веками — пусть так тоже стыдно, но не столь остро. Нет ощущения, что сейчас сгоришь…

— Ты же помнишь, я тогда рассталась с Колей… Точнее, он меня бросил. А вы с Денисом готовились к свадьбе, такие счастливые, летали, улыбались друг другу. И я однажды подумала: а может, твой Денис — такой же ходок, как Коля? И решила проверить, так это или не так. Ты сама слышала, как он об этом… говорил… А я… — Диана стиснула зубы — дальнейшее рассказывать было ещё страшнее, безумно хотелось произнести что-нибудь другое, оправдаться, но она не стала. — Я могла бы остановиться, Алис. После пары неудачных попыток могла бы. Денис ведь сопротивлялся, он не хотел. Но чем дольше он сопротивлялся, тем сильнее я мечтала его сломить. Мне казалось, он тебя недостоин, я сама себя в этом убедила. И дожимала его, дожимала… Я думала, что всё делаю правильно, что спасаю тебя от неверного жениха…

Со стороны Алисы послышался нервный смешок, и Диана сглотнула горечь во рту.

— Я виновата, очень виновата. Прости меня, пожалуйста…

Последние слова она почти прошептала — и вздрогнула, когда Алиса громко и чётко произнесла:

— Может, ты всё-таки откроешь глаза и посмотришь на меня? Что это за детский сад?

Голос сестры звучал не зло — скорее, устало и разочарованно, но всё равно ударил Диану, словно хлыст по оголённым нервам.

Глаза она открыла — и от яркого электрического света они моментально заслезились.

Алиса смотрела на неё. Прямо, открыто, с огромной мукой во взгляде.

— Прости… — прошептала Диана, чувствуя, что её лицо всё перекосило от сдерживаемых слёз. Правда, они всё равно полились по щекам, как она их не сдерживала. — Алис, пожалуйста, я очень тебя прошу, прости! Я сволочь, я тебя предала тогда, и безумно жалею об этом!.. Пожалуйста, пожалуйста, ну пожалуйста…

Она сама не понимала, о чём просит, только тряслась всё сильнее и тёрла ладонями щёки и глаза, стараясь не сорваться в истерику и не завопить в голос на всю забегаловку.

— Дура ты, Диан, — услышала она негромкий голос сестры. Усталый и очень разочарованный. — Из-за чего ты на самом деле плачешь? Из-за себя или из-за меня? Если из-за меня, то странно, что только сейчас — я ведь шесть лет назад была в отчаянии, но теперь… Что уж теперь-то? А если из-за себя, то зря — как бы там ни было, а ты останешься моей сестрой.

Диана не знала, что ответить. По правде говоря, она уже с трудом держалась в сознании — настолько ей было плохо и морально, и физически.

Поэтому она просто встала со стула, опустилась на колени, как и хотела сделать до этого, и положила голову Алисе на колени.