Глава 79. Алиса

Мне в последнее время постоянно казалось, что я сошла с ума.

Может, это Эдуард на меня так влияет? Возможно, но всё равно — нельзя сбрасывать на него ответственность за собственные поступки. Сейчас мне ничего не мешало сказать: «Нет, не надо ничего доказывать. Я выбираю первый вариант, но с корректировкой — ждём не полгода, а пару лет». И настаивать на нём, пока Эдуард не согласится. Я же умею настаивать! Родители всю жизнь шутливо называют меня упрямой козой, потому что если я что-нибудь решу — с места не сдвинешь.

А Эдуард вот сдвигал. Хотя и не совсем. В целом он оставил меня в рамках своего решения — я ведь желала прекратить встречи, чтобы больше не лгать, — но с нюансами. Доказывать что-то собрался… Мне ничего доказывать не надо, я и так понимаю, что у Дианы эта любовь временная. Нельзя бесконечно заморачиваться человеком, который тебя ни в грош не ставит.

Поэтому я и согласилась. Надеялась, что Эдуард раскроется перед Дианой, покажет себя не с лучшей стороны — и она наконец поймёт до глубины души, что зря надеется на ответное чувство.

И разочаруется.

Вот что меня волновало на самом деле. В моём решении вряд ли что-то изменится — скорее земля и небо поменяются местами, чем я решу причинить боль сестре. Но вот если сама Диана очнётся, вспомнит, что никакая она не Золушка, а самая настоящая принцесса и не заслуживает презрения и недоверия, я буду рада.

Домой я пришла в растрёпанных чувствах. И не только из-за разговора с Эдуардом, но и потому что понимала: объяснений с папой не избежать. Может, конечно, ему уже мама что-нибудь сказала, но вряд ли много — не при Еве ведь.

Дома сильно пахло пирогом с капустой, и я, несмотря на то, что была сыта после нашего с Эдуардом своеобразного позднего завтрака, не смогла не облизнуться. Мамин пирог с капустой! Что может быть лучше? Это Диана у нас — любитель тортиков, а я всегда отдавала предпочтение несладким пирогам.

— Ого, — удивился папа, вышедший из ванной как раз в тот момент, когда я сняла босоножки. — Рано ты. Я думал: и правда к ужину придёшь. Как раз пирог успел бы остыть. Аня его недавно в духовку поставила.

Я помялась, но всё же сказала:

— Пап, по поводу случившегося… У тебя, наверное, есть вопросы…

— У матросов нет вопросов, — усмехнулся папа, глядя на меня с доброй иронией. — Мама в общих чертах объяснила, пока Ева в своей комнате в куклы играла.

— И что ты об этом думаешь? Я полагала, мама будет меня ругать, но…

— Я тоже не буду тебя ругать. Пойдём, чего ты застыла? Аня и Ева в детской. Если хочешь, на кухне поговорим, там пахнет вкуснее. Но жарче. Или в гостиной?

Я опасалась, что младшая услышит краешек диалога, поэтому считала кухню более безопасной, что и озвучила папе. Он кивнул, и мы отправились туда. Я села за стол, а папа подошёл к плите, снял крышку с кастрюли и что-то налил половником в кружку, а затем поставил её передо мной.

— Мама компот сделала, — пояснил папа, когда я сунула нос в кружку. — Из абрикосов. Вкуснющий — жуть. Ева его столько выпила, что я думал: тебе не достанется. Попробуй, пока есть.

— Спасибо, — поблагодарила я и сделала глоток. И правда вкуснотища.

Следующий глоток абрикосового компота каким-то образом умудрился слегка успокоить мои расшалившиеся нервы. Хотя, возможно, это и не компот вовсе, а папа, который не смотрел на меня с осуждением.

А я ведь этого боялась…

— Алис, не могу сказать, что меня радует сложившаяся ситуация, — сказал папа, как только я поставила кружку на стол. — Но дело не в тебе и не в Эдуарде, с вами всё понятно. Очень видно, что вы друг другу нравитесь. Я, по правде говоря, заметил его интерес к тебе ещё в прошлый раз, когда он приезжал шашлык делать. Списал на любопытство. Но в любом случае — тот факт, что к Диане он равнодушен, тоже виден. И, повторюсь, дело не в нём и не в тебе — дело в ней.

— В Диане?

— Да. Она обидится.

— Я понимаю. Поэтому предложила Эдуарду не встречаться больше.

Папа отчего-то иронично улыбнулся, будто сомневался, что у нас получится, и произнёс:

— Радикально. В твоём стиле. В общем, меня удручает, что Диана будет обижаться и вы, возможно, поссоритесь. Но сделать с этим мы ничего не можем. Просто будем стараться смягчить удар. Я надеюсь, что Диана немножко покипит, но потом сообразит, что твоё счастье ей должно быть дороже задетого самолюбия. И других причин обижаться на тебя у неё нет.

Удивительно, но папа, как и мама, считал, что я не отбивала у Дианы Эдуарда. И всячески транслировал эту мысль мне.

— Не уверена, что других причин нет, — вздохнула я. — Всё-таки Ди с ним встречается, влюблена в него, хочет выйти замуж…

— Алис, кто ещё недавно жаловался мне, что Диана зря верит в сказку о Золушке? — фыркнул папа. — Хотя дело не только в этом. Ты не хуже меня видишь и знаешь, что эти мечты и чувства — они принадлежат только ей. Их отношения… сложно назвать отношениями между двумя возлюбленными. Я не берусь судить, чем они тогда являются, кажется, я для этого уже слишком стар. Но расставание в случае Дианы и Эдуарда — вопрос времени. И не из-за тебя, а просто потому что твоя сестра ему не нужна. А вот тот факт, что ему нужна ты, Диана воспримет болезненно.

— Может, всё ещё рассосётся, — пробормотала я, вертя в руках кружку с компотом. — Может, он передумает… Пока мы не будем встречаться, встретит кого-нибудь ещё…

— Всё может быть, — кивнул папа. — Главное, что тебе следует усвоить: в расставании Дианы и Эдуарда твоей вины нет. Это случилось бы в любом случае. Не терзайся. Конечно, нам всем придётся туго, когда до Дианы дойдёт правда, нас ждёт ураган, куча возмущений и упрёков. Но твоя сестра всё-таки — разумная девочка. Остынет.

Я не стала говорить, что не сомневаюсь — Диана со временем меня простит. Но вот будет ли она относиться ко мне с той же теплотой, продолжит ли доверять? Вряд ли.

Поэтому я, несмотря на то, что Эдуард мне безумно нравился, всё-таки надеялась, что он передумает. А сама Диана влюбится в кого-нибудь другого и никогда не узнает о том, что я чувствовала, когда Эдуард держал меня за руку и смотрел в глаза.