Эпилог

Максим открыл дверцу платяного шкафа и невидящим взглядом уставился вглубь.

— Сашка, а где мой серый галстук? — крикнул он так, чтобы было слышно Саше на кухне.

— А мне почем знать?

Максим состроил гримасу и снова крикнул:

— Но ты моя жена!

Саша вошла в спальню и сложила руки на груди, но поза не вышла достаточно угрожающе из-за большого живота, сильно выпирающего вперед.

— Вот именно, жена! А не прислуга. Запоминай, куда кладешь вещи, — она все-таки прошла и достала искомый серый галстук из другой половины шкафа.

Макс обнял ее и прижал спиной к своей груди, нежно обхватив необъятный живот жены.

— Почему ты не можешь быть милой? — спросил он шепотом и поцеловал Сашку в шею.

Саша непроизвольно поежилась, волнуясь от близости мужа, и доверчиво откинулась ему на плечо.

— Я и так милая, — она повернула голову и заглянула ему в глаза.

— Конечно, иногда… И сладкая… — он поцеловал ее в губы, — и теплая…. — его рука потянулась к ее груди, но Сашка перехватила ее. — И вредная.

— С минуты на минуту приедут Димка с Лидой, — сказала она и поправила платье. Провела рукой по волосам и надула губы. — Я толстая?

Вопрос, который Макс слышал каждый день. Он вздохнул. Ее гормональные всплески удивляли его.

— Вовсе нет. Просто ты носишь нашего ребенка. Это естественно.

— Я огромная.

— Нет, огромен только твой живот. Все остальное такое же, как обычно, — его рука снова скользнула по ее груди.

— Ах, Макс, успокойся, — раздалась трель дверного звонка. — Иди, открывай, а я утку достану из духовки, — она побежала на кухню, забыв о своем животе. — И бокалы… Я забыла бокалы!

В прихожей раздались радостные приветствия и Саша невольно улыбнулась, выкладывая утку на большое овальное блюдо.

— Тебе помочь? — спросила вошедшая Лида. — Прости, я не поздоровалась. Она потянулась к Саше и поцеловала в щеку. — Выглядишь… — она бросила нежный взгляд на живот Саши, — счастливой.

— Я и есть счастливая. Как твой токс? — поинтересовалась Саша, предвидя ответ и сочувственно глядя на бледное лицо Лиды.

— Все также. Уже четвертый месяц, а он меня не покидает ни на минуту. И в тоже время я зверски хочу жрать. Извини, что грубо. По-другому не могу выразиться.

Саша улыбнулась.

— А мы наконец-то вчера узнали, кто у нас, — она провела рукой по животу. — Это девочка, — мечтательно закрыла глаза. — Дочка!

Лида взвизгнула и бросилась обнимать Сашку. А Саша уже привыкла к импульсивности подруги.

— Здорово! Поздравляю вас. Не боишься? Тебе ведь уже рожать.

— Пока нет. Мне кажется это… естественным.

В кухню вошел Макс, прерывая их разговор и Лида отошла в сторону, не заметно схватив канапе с блюда, стоящего на столе.

Неожиданно на кухне раздался приглушенный хлопок и Макс удивленно подумал, что кто-то открыл шампанское раньше времени. Но в следующее мгновение он увидел большую лужу у ног Сашки и испугано замер, не зная (хотя тысячу раз посещал курсы), что делать дальше.

— Что это? — глупо спросил он.

— Твою мать, Ковалев! Занятие пятнадцатое, пункт второй. Я рожаю!!!

Девять часов спустя.

Послеродовое отделение.

Саша спала. А Максим стоял и смотрел на лежащий перед ним в кроватке розовый сверток. Его переполняло чувство безграничного счастья. И не было страха и неуверенности. Он знал, что все сможет. Сможет ради своей Сашки и ради маленькой дочки, которой он дал жизнь, свое имя и уже давно частичку своего сердца.

«В семье известного форварда футбольного клуба „Динамо“, Максима Ковалева, в пятницу вечером, девятого мая, в Киеве, родилась дочь! С весом три килограмма сто пятьдесят грамм и ростом пятьдесят три сантиметра. Роды прошли хорошо. Назвали девочку Викторией. Счастливый папочка поделился с нами, что уже сейчас видно — у дочери характер победительницы».

= К О Н Е Ц =