Глава 79. Черная метка
Андрей стоял у панорамного окна в своем кабинете, засунув руки в карманы брюк, и смотрел на бурлящий жизнью город.
«Интересно, Стрижов успел понять, что за ним пришли?» — всё гадал он.
Почему-то хотелось, чтобы понял, осознал: скоро отправится в тюрьму — до конца своих дней, а его козням настал конец.
Впрочем, осознал Стрижов или нет, а «конец» действительно пришел — откуда не ждали. Пришел в буквальном смысле. Когда группа захвата выбила дверь гостиничного номера, Игорь Леонидович уже лежал на полу — бездыханный. Попытки его реанимировать не дали результата, и приехавшей скорой оставалось лишь констатировать смерть.
Спустя несколько дней стали известны результаты вскрытия: причиной смерти стал оторвавшийся тромб, который привел к острому инфаркту.
Получается, Стрижов умер бы в любом случае. И если бы не группа захвата, лежал бы на грязном полу неизвестно сколько времени. Точнее, как сообщил его человек, которого взяли в тот же день, в следующий раз он должен был приехать к Игорю Леонидовичу через три дня.
Андрей поморщился: на дворе лето, и что стало бы с телом за это время — большой вопрос. Вполне вероятно, его бы обнаружили раньше — по запаху.
Этак выходит, Андрей бывшему партнеру услугу оказал. Признаваться в таких мыслях никому не собирался, но искренне считал: Стрижов легко отделался.
Новость разлетелась молниеносно. СМИ вгрызлись в нее с наслаждением и смаковали, словно собака огромную косточку. О том, что именно Андрей Ильясов «поймал» страшного и ужасного коррупционера Стрижова, виновного чуть ли не во всех смертных грехах, не говорил лишь ленивый.
Секретарь не успевала отвечать на звонки желающих получить хотя бы небольшой комментарий.
Андрей дал лишь короткое интервью — и то лишь потому, что понял: не отстанут, всё равно придется сказать хоть что-то. Всем остальным отказал и продолжал отказывать.
В то время как пресса и народ считали Ильясова героем, Марина — сволочью и подонком. О чем не преминула сообщить, заявившись к нему в офис.
Влетела в его кабинет словно фурия и через секунду уже стояла рядом. Вбежавшая следом секретарь Ирина лишь виновато пролепетала:
— Я не успела ее остановить.
Андрей махнул рукой, мол, всё в порядке, и Ирина оставила их наедине.
— Это ты его убил! — Губы Марины дрожали. — Ты!
Она раскраснелась и замахала в воздухе сжатыми кулачками.
— Марина, — Андрей попытался успокоить разъяренную девушку, — ты же тоже видела результаты вскрытия. И не хуже меня понимаешь, что я не виноват.
— Неправда, это всё неправда! — разрыдалась Стрижова. — Если бы ты не вел на него охоту, он мог бы остаться жив!
Она орала что-то еще, но перешла на такой ультразвук, что Андрей ее не понимал, краем уха выхватывая разве что цветастые ругательства.
Конечно, он мог выставить истерившую девушку за дверь в ту же секунду, но… не стал. Звукоизоляция качественная, эти вопли никто не услышит, кроме него. Пусть проорется, ей полезно. В какой-то степени Андрей считал себя ответственным за ее состояние.
К тому же помнил, как переживал смерть отца, который умер от инсульта. Как тоже пытался искать виноватых: обвинял сначала отца, что тот не заботился о своем здоровье, потом себя, что не настоял на походах к врачам. Потом врачей, что не помогли. И лишь спустя время пришло принятие.
В общем, Андрей прошел через все круги ада. Только он сам был старше, мудрее и опытнее, в отличие от Марины.
Да, Стрижов не самый приятный на свете человек… был. Но он ее отец.
В следующую секунду голова Андрея дернулась, а левая щека загорела. Пока он тут уши развесил и сочувствовал Марине, эта дьяволица умудрилась влепить ему пощечину!
Вот уж точно: не делай добра, не получишь и зла.
Ее ладонь снова взметнулась в воздух, но в этот раз Андрей поймал ее руку и процедил сквозь зубы, еле сдерживаясь:
— Я был к тебе добр, но это уже слишком, не находишь?
Он отпустил ее, и Марина потерла запястье другой рукой. Видимо, больно сжал. С другой стороны, нечего руки распускать. Пусть радуется, что всего лишь сжал, а не вызвал охрану. Те бы и вовсе скрутили не миндальничая.
Глаза Марины округлились, она даже рот приоткрыла.
Моргнула несколько раз, а потом истерично рассмеялась:
— Ты — добр? Добр?! А-а-а, я не могу! Он. Был. Добр!
Еще с полминуты она хохотала, не обращая внимания на вытянувшееся лицо Андрея, а потом резко посерьезнела, прищурилась и заявила:
— Я запомню это, Ильясов. И буду к тебе так же добра. — Марина выделила последнее слово, нарисовав в воздухе кавычки. — Прощай.
И бросилась вон из кабинета.
Андрей сел за рабочий стол и несколько минут пялился в никуда, пытаясь понять, что только что произошло. Ее последняя фраза прозвучала, словно проклятие.
Зеленая девчонка вручила черную метку матерому бизнесмену? Смешно. Он не боялся ее, но и смеяться почему-то не хотелось.