Глава 24

Дамир

Нет. Не верю. Что несет этот докторишка?

— Что это значит? — спрашиваю, а сам боюсь получить на него ответ.

— Значит, что у вашей жены шансы — пятьдесят на пятьдесят. Сейчас мы ввели вашу супругу в искусственную кому. Она подключена к аппарату искусственного дыхания. Мы будем ее наблюдать всю ночь.

«Жива! Моя Полина жива!» — мысленно возликовал я. Но на всякий случай еще раз уточнил осторожно:

— Так она жива?

— Да. Молитесь за нее. Она девушка сильная, должна выкарабкаться.

Он окинул меня сочувственным взглядом:

— Вам бы выспаться, Дамир Тигранович. Поезжайте домой.

— Никуда я не поеду, — голос на него повышаю. Доктор хмурится, качает головой. Потом продолжает:

— Что ж… Тогда мы предоставим вам палату.

— К ней можно?

— Нет. Послушайте, Дамир Тигранович, — вздыхает. — Ваша жена в надежных руках. Мы с неё глаз не спустим. А вам нужен отдых. Как что-то станет известно, я вам сообщу. Лично, — обещает хирург.

— Я пока здесь подожду, — отвечаю ему и опускаюсь на больничный стул.

Доктор уходит, а я продолжаю сидеть в одиночестве. Впрочем, довольно скоро мое одиночество прерывают.

— Дамир Тигранович…

Поднимаю утомленный взгляд.

Сотрудник полиции показывает мне свою корочку:

— Капитан Смирнов Виктор Борисович, я буду вести ваше дело. Мне нужно задать несколько вопросов о произошедшем.

— Капитан Смирнов! Давай не сейчас…

— Дамир Тигранович. Мы можем…

— Капитан! — поднимаюсь на ноги и буквально рычу на него. — Моя жена лежит в реанимации! Я же сказал. Не сейчас!

— Хорошо, тогда я оставлю вам свою визитку, — протягивает мне кусочек картона.

Я киваю — позвоню. За спиной капитана вижу Костю.

Мент уходит, а я подхожу к окну.

— Здорово, — протягивает мне руку Костян. Протягиваю и я свою в ответ. Протягиваю и застываю. На моей ладони — кровь. Она до сих пор в крови матери моего ребенка. Костя видит это и опускает руку. Понимает.

— Даша, с моей мамой, — говорит он. — Они сразу поладили, а мама моя сразу про внуков заговорила. Охрану дополнительную поставил. Даша про Полину спрашивала.

Вспоминаю испуганное лицо своей жены. Запускаю пятерню в волосы.

— Дамир, есть шансы?

— Пятьдесят на пятьдесят, — повторяю формулировку врача. — Кость, я ведь начал к этой девушке что-то испытывать, — хрипло говорю. — Она ведь в душу мою влезла. Да, она не похожа на мою бывшую жену, Женю. Полина совершенно другая. Нежная, ранимая и в то же время сильная, упрямая и гордая. Ты бы видел, как она кинулась меня спасать к горящему автомобилю. Помнишь, когда меня ранили шесть лет назад?

— Конечно, — отвечает Костя.

— Я тогда был с Женей. Она… она просто сбежала и оставила меня там лежать.

— Дамир, тебе нужно кое-что знать. Тут такое дело… — мямлит.

— Что за дело?

— Короче, те бабки с вашего совместного с Женей счета сняла… женщина с фамилией — Воронцова Евгения Олеговна, — заканчивает он, а я столбенею.

— Ты чего несешь? — ощетиниваюсь и злюсь.

— Дамир. Я сам в ахуе. У меня фото есть с камер, — протягивает мне свой телефон. — Смотри.

Всматриваюсь в экран и охреневаю. Реально… женщина похожа на мою Женю. Правда чуть более худая, и волосы — покороче. Лицо рассмотреть не могу, качество фото плохое.

— Кость, найти нужно заказчика и стрелка, который в мою Полину стрелял. Никого не трогать. Я сам их отправлю на тот свет по частям. А что касается женщины, которая представляется моей женой. Найду сам.

— Не вопрос. Держись, друг. — он хлопает меня по плечу.

Костя уходит, а я пялюсь на дверь реанимации. Стою там некоторое время, потом иду в палату, где мне предложили остаться. Умываюсь холодной водой и отрубаюсь, едва упав на кровать.

Утром меня будит врач.

— Дамир Тигранович… — касается плеча.

С трудом разлепляю глаза и тут же подрываюсь с постели.

— Что с моей женой? — спрашиваю быстро.

— Кризис миновал. =К вечеру мы будем выводить вашу супругу из искусственной комы. Она у вас молодец. Такая хрупкая и в то же время сильная. Честно признаться, еще вчера, когда я разговаривал с вами, не думал, что она выкарабкается.

— Когда я могу ее увидеть?

— Надевайте халат и маску. Провожу вас к ней в качестве исключения.

Быстро переодеваюсь, и меня ведут в отделение реанимации. Захожу в палату и вижу свою девочку. На Полине кислородная маска. А ее лицо цветом сливается с белой простыней.

— Дамир Тигранович, у вас пять минут. Извините, больше дать не могу. Сами понимаете. Вы не должны тут находиться.

— Спасибо, — искренне благодарю его.

Врач уходит, оставляет меня наедине с Полиной.

Подхожу к больничной койке. В правой руке моей девочки стоит катетер и виднеется ожог на запястье. Аккуратно беру ее левую руку в свою и перебираю тонкие пальчики. Мой палец цепляется за прохладный металл обручального кольца. Поглаживаю его.

— Обещаю, Полина. Ты больше не будешь плакать.

Склоняюсь над ней и целую в лоб.

Стою еще кое-какое время. Рассматриваю ее.

— Время, Дамир Тигранович.

Кидаю взгляд на свою девочку и выхожу.

* * *

Звоню Ивану, приказываю, чтобы от реанимационного отделение никуда не уходил. Набираю номер Вадима. Он подъезжает к черному ходу больницы, а за ним — еще две машины с ребятами. Запрыгиваю на пассажирское сиденье.

— Поехали домой. Надо переодеться.

— В дом или на квартиру?

— На квартиру.

— Дамир Тигранович. Как ваша супруга?

— Вадим, тебя это касаться не должно!

— Извините, — отвечает.

Подкатываем к подъезду. О том, что вчера тут произошло, напоминает огромное черное пятно на асфальте. Быстрыми шагами направляюсь к двери, и за мной следуют два человека из охраны.

Захожу в квартиру. Парней оставляю за дверью. Осматриваюсь. В помещении царит давящая тишина без моих девочек. Мягкие игрушки разбросаны по дивану в гостиной. А еще — детские рисунки. На них изображены три человека, которые держатся за руки. Внизу подпись: «мама, папа и я» Видно, что Полина помогала дочери писать.

Несу рисунок к холодильнику и прикрепляю его магнитиком. На дверце вижу номер телефона ее психолога. Нужно с ней связаться.

Быстро приняв душ и переодевшись, еду к своей дочери.

У порога особняка меня встречает золотистый ретривер по кличке Хан. Треплю его за уши и вхожу в дом.

— Дамир, — меня встречает отец Кости.

— Приветствую, Михаил Сергеевич, — пожимаю руку.

— Как супруга?

— В реанимации, — отвечаю коротко. Я не хочу его обижать, но и говорить об этом не могу. Перед глазами встает бледное лицо Полины.

— Все наладится, Дамир, — говорит пожилой мужчина и похлопывает меня по плечу.

— Где Даша?

Его лицо моментально озаряется улыбкой.

— Ох… идем, покажу.

Выходим во двор, и я вижу картину: Даша катает в коляске двух золотистых щенков, а на лавочке сидит Надежда Анатольевна и хлопает в ладоши.

— Боюсь, Дамир, ты заберешь дочь с приданым, — говорит отец Кости.

Даша видит меня. Ее глазки становятся шире, как и улыбка.

— Папотька! — вопит радостною

Я быстро шагаю к ней, опускаюсь на колени и притягиваю своё чудо к груди.

— Привет, бусинка моя, — целую в макушку.

— А мама где? — Дашенька отрывается от меня и смотрит мне в глаза.

— Эм… она… она на работе, — отвечаю. Поднимаю ее на руки.

— Здравствуйте, Надежда Анатольевна! — направляюсь к скамейке, на которой сидит мама Кости.

— Дамирчик! Какая у тебя замечательная дочь! — восхищается, поднимаясь мне навстречу. — Она столько стихов знает. Умничка!

— Пап, а можно я этих щеночков с собой возьму? — глазки горят и пальчиком в коляску указывает. — Баба Надя сказала, что мне их подалит, если ты позволишь! — хитро щурится.

— Ну, если баба Надя тебе их подарит, то мы их, конечно, заберем.

— Конечно, забирайте, — улыбается Надежда Анатольевна.

— Ула-а! А Найду мозно?

— Нет, солнышко, — говорит ей женщина. — Как же Хан будет без своей Найды?

Дочка кивает и снова смотрит на щенков.

— Иди поиграй.

Я аккуратно ставлю Дашу на газон, еще раз целую в макушку, и та с визгом бежит к своим щенкам.

— Как Полина? — Костина мама смотрит на меня внимательно. Я тяжело вздыхаю.

— В реанимации. Состояние, прямо скажем, не из лучших.

— Дамир, мне очень жаль. Знаешь, я еще не видела твою супругу, мы с ней, к сожалению, не знакомы, но хочу сказать, что она прекрасно воспитала вашу дочь. Она золотая женщина. Надеюсь, она скоро пойдет на поправку.

— Я тоже на это надеюсь.

— Пообедаем? — спрашивает.

— Надежда Анатольевна, можно у вас Даша еще немного побудет?

Она улыбается.

— Конечно! Я только рада буду! Мой Костя никак не хочет мне подарить внуков. Я столько ему смотрин устраивала, а он даже слышать не желает ни о чем таком! Представляешь?

После ужина еду на встречу со смотрящим этого города. Костя так и не смог отыскать тех упырей.

Единственный вариант, который может сработать — это Горский Роман. Гор.

* * *

— Ну, здравствуй, Дамир, — говорит мне Гор.

Он сидит в кожаном кресле за большим дубовым столом. Рядом с ним расположился еще один местный авторитет и по совместительству его родной брат. Ястреб. Пожалуй, Рустам даже пострашнее своего брата, Романа, будет. Киллер. Всю грязную работу выполняет. Отмороженный на всю голову.

— Здравствуй, Роман. Рустам… — киваю второму.

— Здравствуй, Дамир, — отвечает Ястреб.

— Присаживайся, — кивает на свободный стул. — Выпьешь?

— Воздержусь, — качаю головой.

— Как супруга? — хрипло спрашивает Роман.

— В коме. Роман, мне нужна твоя помощь, — говорю, а у самого руки в кулаки сжимаются. — Помоги найти тех, кто стрелял в мою жену.

— За себя просишь, Дамир, или за свою жену? — бровь приподнимает, сигарету из пачки достает.

— За жену, Гор.

— Любишь? — вопрос новый задает. И выпускает белое облако дыма вверх.

— Роман, она моя женщина и мать моего ребенка. Носит мою фамилию.

Мне совершенно не хочется открывает ему свою душу. Никому не хочу!

— От баб все проблемы, — устало произносит Рустам. — Они нужны только для траха!

— Рустам! — одергивает брата Роман. Сморит на меня. — Отвечай на вопрос, Дамир!

— Люблю.

Он понимающе кивает и тушит окурок в пепельнице.

— Я тоже из-за своей женщины глотки рвал. Хорошо. Я тебя услышал. Знаю твою проблему. Жди звонка.

— Спасибо, Роман, — поднимаюсь и жму ему руку.

— Будешь должен.

— Конечно.