Глава 4

Полина

Я уже который день лежу в большой постели. Ко мне приходит мужчина по имени Станислав. Он вроде как врач. Молила его о помощи, просила, чтобы полицию вызвал, он только руками разводил.

Еще заходила полноватая женщина по имени Маргарита, приносила мне еду и даже помогла мне принять ванну. Все время молчала и на разговор не шла. Весь дом — против меня.

Монстра я не вижу. И слава богу! Мое состояние стало немного улучшаться после пяти дней пребывания в этой комнате. Одежды у меня нет. Вообще никакой. Маргарита любезно принесла старый спортивный костюм своей дочери. Я, правда, в нем утонула, но выбора у меня нет. Лучше так, чем голой ходить.

По ночам смотрю в окно и думаю о том, как сбегу. Мне даже снилось, как я убегаю, а монстр меня ловит и сажает в клетку.

Синяк на лице уже превратился в желтое пятно, а рука потихоньку начала заживать. Станислав сказал, что наложил мне три шва. Теперь этот шрам всю жизнь будет напоминать о моем заточении.

* * *

Я сказала, что не вижу монстра? Рано радовалась!

Сегодня, на шестой день, поздней ночью, дверь в мою комнату распахнулась с грохотом, от чего я подлетела на кровати.

В проеме появился пошатывающийся мужской силуэт.

— Время платить по счетам, — пьяным голосом сказал Дамир. Он на ходу начал раздеваться. Снял футболку, затем приступил к ремню на своих джинсах.

— Пожалуйста! Не надо!

— Моей шлюхой. Сегодня. Будешь ты! По-ли-на… — цедит сквозь зубы.

Сбрасываю с себя одеяло, спрыгиваю с кровати и несусь к ванной комнате. Там я смогу запереться, укрыться от него. Дамир в один прыжок оказывается рядом. Он хватает меня за талию, приподнимает и бросает на кровать. Я замираю. Он пошатывается и волком смотрит.

Мощный, сильный, все его тело как будто выточено из стали. Мышцы бугрятся на его плечах.

— Что? Нравлюсь? — злорадствует. — Давай для начала ты мне отсосешь, — манит пальцем.

— Я не буду этого делать!

— Будешь, шкура!

Схватив за щиколотку, подтаскивает к краю кровати. Потом хватает за загривок и больно тянет вниз. Второй рукой достает свой член, и тот оказывается перед моим лицом.

— Открывай ротик, — больно дергает за волосы.

Я стискиваю зубы и упираюсь руками в его бедра.

— Нет!

— Соси, сука! — хватает за мой подбородок пальцами, сильно нажимает на скулы. Я раскрываю губы, Дамир проталкивает свой толстый член в мой рот. Чувствую мускусный запах и солоноватый вкус на языке.

— Давай же… расслабь ротик, принимай своего хозяина.

Начинает толкаться почти до горла. По моим щекам льются слезы. Слюны становится все больше и больше, она начинает стекать по подбородку.

Монстр вытаскивает член, давая мне немного отдышаться, а потом снова вгоняет его в глотку. Крепкая рука на моем затылке не дает мне дергаться. Я начинаю задыхаться и биться в истерике.

— Да, блять! — рычит на меня и вытаскивает свой болт.

У меня начинаются рвотные позывы. Хочу подняться, но он с новой силой толкает меня на кровать и наваливается сверху.

— Дамир! Дамир! Пожалуйста! Остановись! Умоляю! — пытаюсь его оттолкнуть от себя, но проще гору сдвинуть, чем его. От него пахнет крепким алкоголем и сигаретами.

— Скули, сучка! Мне нравится! — начинает покусывать мою шею. Сдирает с меня штаны и упирается толстой головкой в промежность.

— Остановись! — хнычу.

— Женя… — произносит. Замираю. О ком он? Ах, да, — приходит понимание.

— Дамир, не нужно делать Жене больно, — начинаю ему подыгрывать.

— Жень, прости… — шепчет в шею.

— Отпусти меня… — стараюсь говорить мягче, чтобы не разъярить зверя. Он немного ослабляет хватку, а потом поднимает на меня свои темные глаза.

— Ты не моя Женя! И никогда не сможешь заменить ее и встать рядом со мной! Твое место у моих ног! ПО-ЛИ-НА! — рычит в лицо, а потом врывается в мое лоно на всю длину. Я начинаю кричать и корчиться от боли.

— Лежи смирно, сука! Иначе отдам своим парням! — зло говорит мне на ухо и начинает в меня вдалбливаться.

Дикая боль разливается внизу живота. Этот монстр лишил меня невинности, он меня изнасиловал, сломал, похоронил заживо и плюнул в мою душу. Я кусаю свои губы до крови, пока он меня жестко берет.

— Узкая шлюха! Мой член едва в твоей норке помещается. Наверное, давала всяким мелким упырям? А настоящего мужика и не было?

Тихо плачу и молю Бога, чтобы быстрее все закончилось. Этот варвар меня разорвал. Боль не прекращается.

Истязание продолжалось еще несколько минут, а потом я почувствовала, как он в меня кончил. Не спешил выходить. Тяжело дышал, смотрел на меня стеклянными глазами, а потом скатился с меня, лег рядом и прикрыл глаза.

Я боюсь ноги свести и посмотреть, что там. Краем уха услышала тихое его дыхание. Мне хочется схватить подушку и придушить его, пока он спит.

Кряхтя поднимаюсь с постели, смотрю на белоснежную простыню. Там — мои следы крови. Ее много. Он точно меня порвал.

Я делаю шаг и натыкаюсь на его джинсы. Поднимаю их и выуживаю оттуда связку ключей. Смотрю на нее. Какая удача!

Натягиваю на себя штаны, спортивную кофту и по стеночке, прислушиваясь к каждому шороху, иду по направлению к выходу. С большим трудом мне удается спуститься по лестнице. Осторожно подхожу к двери, кручу замки. Один отпирается сразу, а вот второй никак не поддается. Дрожащими руками я начинаю открывать его ключами. Пробую первый ключ, второй… Наконец, с третьей попытки мне везет. Замок щелкает. Дверь распахивается, и я выхожу на заснеженный двор. Крупные хлопья снега падают с неба, кружась в танце. От свежего воздуха — я не вдыхала его так давно! — у меня ведет голову. Взяв себя в руки, делаю несколько шагов по белому мерзлому одеялу, а потом и вовсе принимаюсь бежать — через силу, стараясь убраться как можно дальше от проклятого дома. Тешу себя мыслью, что вот-вот окажусь на свободе — осталось только преодолеть высокий забор, и я спасена.

Внезапно — черт бы их подрал! — слышу мужские голоса. Я бросаюсь в сугроб и затаиваюсь. Снег сыплет. И кажется, даже усиливается.

— Бля, Дамир настолько пьян, что дверь забыл закрыть! — слышу голос Вадима.

— Нахер он эту шалаву держит? — еще один знакомый голос.

— Я ебу?! Сам, наверное, трахает. Ничего, скоро надоест, и девчонка будет на моем члене скакать! — раздается дикий гогот.

— Ага, если он ее раньше времени не затрахает. Пошли в дом. Что тут ходить? Я уже охуел от холода!

— Ты прав, идем! Ты видел его костяшки? Все в кровь сбиты. Может, Стаса позвать?

— Он просил? — спрашивает Влад.

— Нет!

Голоса стихают, а я все продолжаю лежать. Только поняв, что точно осталась одна, начинаю двигаться к воротам.

Дергаю ручку, нажимаю на замок. Щелкнул. Боже! Он щелкнул! Я высовываюсь наружу. Удостоверившись, что там никого нет, выскакиваю за ворота, осторожно прикрываю их за собой.

Потом бегу сквозь боль и слезы, по холоду, ступая босыми ногами по снегу. Ног я не чувствую. Но продолжаю идти, бежать, снова идти. Я выхожу на проселочную дорогу. И мне опять везет: я вижу вдали фары машины. Та приближается. Я бросаюсь ей навстречу, размахиваю руками.

Машина сбавляет ход и останавливается прямо передо мной. Я падаю на капот и начинаю рыдать.

С водительской стороны выходит женщина.

— Господи! Девочка! Что с тобой произошло? — женщина подходит ко мне.

— Помогите! Пожалуйста!

— Быстро в машину!

Она помогает мне сесть на пассажирское сиденье сзади. Сама огибает машину, бежит к водительской дверце.

— Спасите! — умоляю.

— За тобой гонятся?

— Возможно! Пожалуйста, увезите меня!

— Надень! — она снимает с себя пуховик и протягивает его мне. — Ах… ты босая! Бедная! Ножки — на сиденье. Я сейчас подогрев сидений включу.

— Увезите…

— Да, да…

Проезжаем несколько километров.

— Нужно в полицию сообщить, — говорит она.

— Нет, пожалуйста… Не нужно!

Она смотрит на меня и тяжело вздыхает:

— Так нельзя, понимаешь? Зло не должно оставаться безнаказанным.

— Я вас прошу!

— Тебя как зовут?

— Полина.

— Полиночка, тебе есть куда пойти?

— Нет.

— А родители?

— Нет никого, кроме моего отца.

— Давай ему сообщим.

— Нет, не нужно, — язык не поворачивался сказать, что он пьяница.

Мы долго едем, и я потихоньку начинаю согреваться.

— У меня есть предложение, — говорит женщина. — Да, я же не представилась… Татьяна Васильевна.

— Очень приятно. Я Некрасова Полина Андреевна. Какое предложение? — спрашиваю.

— Раз уже тебе некуда податься, может, присмотришь за моей мамой? Я как раз к ней еду. Она у меня одна в поселке живет, недавно операцию перенесла на ногу, ей передвигаться тяжело. Ну как?

— Согласна!

— Так быстро?

— У меня нет дома, нет друзей, — горько говорю.

— Что ж… Тогда так и поступим.

Через час приезжаем в поселок под названием Щепки. Татьяна Васильевна паркуется у дома.

— Приехали! Поля, тебе очень повезло, что я тебя встретила. Я же опоздала к маме на три часа. У меня по пути колесо спустило. Пока ждала помощь, уйму времени потеряла.

— Тогда это судьба? — спрашиваю.

— Судьба! Идем. Ой, подожди! Ты же разутая! Сиди. Сейчас обувь принесу.

Татьяна убегает в дом и выходит оттуда с валенками.

— Вот, надевай!

Сую ноги в теплую обувь и выхожу из машины. Снег под ногами скрипит. Заходим в дом.

— Танечка! Это кто?

Выглядываю из-за Татьяны и вижу пожилую женщину, сидящую на кровати.

— Здравствуйте! — приветствую старушку.

— Здравствуй, внученька.

— Мам, Это Полина. Она присматривать за тобой будет.

Старушка проходится по мне подозрительным взглядом.

— Мам, ей помочь нужно. Я ее по дороге встретила — раздетую и босую. Беда у нее.

— Батюшки! Милая! Что произошло? — спрашивает у меня старушка.

— Извините меня, пожалуйста. Можно я не буду рассказывать? Я пока не готова к этому.

А из глаз слезы льются.