40

Просыпаюсь только к полудню. Мышцы приятно ломит, а вот правое бедро, кажется, потянула. Оглядываю себя в зеркале. Волосы стильно взлохмачены, улыбка мечтательная – сегодня мне нравится, как я выгляжу. Вот только Сина нет, и оценить этот факт некому. Ладно. Не страшно. В душе я напеваю, а на кухне включаю радио и пританцовываю, даже не опасаясь, что Син увидит это, как в прошлый раз. Боги милостивые, спасибо вам за «Психушку»! Набрав фруктового печенья и сырных гренок, заваливаюсь на кровать в спальне и включаю кино. Наслаждаюсь покоем, сегодня текущим в крови. Однако вот уже и вечер, голод вытаскивает меня на кухню, а Сина всё ещё нет. Странно. И непривычно скучно. Схожу к Джанки, он уже должен проснуться. *** В прошлый раз мы с Сином лезли в окно только для того, чтобы избежать уличных камер, а вообще-то у меня есть и допуск, и ключ от входной двери. С годами сложилось так, что я имею право приходить в любое время. Раньше звонила и предупреждала, но Джанки сказал, что у друзей подобные церемонии не приняты. Друзья просто приходят. Однако чуть я делаю шаг в прихожую, как из глубины квартиры доносится кокетливое женское щебетание: «Джанки, ты такой шаристый…». Ой, вот это неловко! В панике отступаю назад, взмахиваю рукой, чтобы нащупать дверь, – и задеваю декоративную корзинку на тумбочке. Тяну руки в надежде поймать зашатавшуюся корзинку, но куда там, не с моей ловкостью! Мгновение – и она грохается, рассыпав по полу содержимое. Женский голос тут же смолкает. Проклятье! Не придумав варианта получше, захлопываю входную дверь со всей силы, громко откашливаюсь и повышаю голос: – Дэ-э… – Слишком поздно соображаю, что нельзя озвучивать настоящее имя. – …Э-эй, ты дома? Присев, торопливо собираю с пола пыльную мелочёвку. Всё это осталось от прежних хозяев, более того, корзинка стояла на этой самой тумбочке, когда я пришла сюда в первый раз, по объявлению о продаже. Тишина. Что они там делают, одеваются? Может, уйти? Шорох шагов. Дэн непривычно смурной: руки в карманах, взгляд исподлобья. – Хэй. – Привет. Я не вовремя? Вслед за ним из коридора показывается девушка, оглядывает меня с явной неприязнью. Короткие ярко-рыжие волосы, веснушки, хищные «стрелки». Хотя в квартире не так уж жарко, на ней короткие чёрные шорты, чёрные же гольфы и белая майка, завязанная над пупком. Взгляд непроизвольно цепляется за просвечивающие сквозь ткань ареолы и дерзко торчащие соски, хотя почему-то мне кажется, что торчат они от холода. Аж самой хочется поёжиться. Наконец-то собрав всё, поднимаюсь и ставлю корзинку на место. – Я лучше зайду в другой раз. Девушка с ожиданием смотрит на Джанки, но тот бурчит: – Не, мы всё. Поджав губы, она злобно зыркает на меня и снимает с вешалки куртку. А я, наоборот, торопливо скидываю ботинки и делаю шаг к Дэну. Он, избегая моего взгляда, кивает в направлении кухни, куда я и уношусь, захлопнув за собой дверь. От растерянности даже не могу сообразить, куда сесть. Первым делом смотрю на чёрное полукресло у двери – оно мне тоже нравится, потому что в углу, – но это вообще-то место Джанки, он сейчас придёт. Табуретка посередине отодвинута, словно у Дэна были гости. Не хочу, она жёсткая, без спинки, неудобно. Остаётся второе полукресло, серое без подлокотников. Обычно я именно его и занимаю, хотя не люблю: обивка грубо-синтетическая, а за спиной небезопасное окно. Уф, какая неловкая сцена получилась! Я иногда натыкалась здесь на заказчиков, но это всегда были мужчины. А, нет, как-то раз была женщина, но обычная, не порно-звезда. А сейчас – очень неожиданно. Я и не думала, что к Дэну такие красотки ходят. Даже неприятно: я, без макияжа и в обычной одежде, на её фоне выгляжу замухрышкой. Неудивительно, что Джанки никогда ко мне не подкатывал. Через некоторое время Дэн появляется на кухне, раздражённо падает на своё кресло и, по-прежнему не глядя на меня, закуривает. А цепи-то на руке нет! Точно я прервала их на чём-то интересном. Так что я жизнерадостно начинаю: – Фига ты звезда! Когда свадьба? – Она по шлыге. – Ты прекрасно знаешь, что такой ответ меня не устраивает. – По. Шлыге, – Джанки щурится предупреждающе. – Что, серьёзно?.. – тяну я разочарованно. – Аха, – он сосредоточенно ковыряет ноготь. – Да ладно!.. «По шлыге» так не одеваются, я что, твоих клиентов не видела? Из самого Порта видно, что она тебя хочет. И что тебе не так? Он угрюмо бурчит: – Я детей не трахаю. – Да какие она «дети»! – я возмущённо закатываю глаза. – Точно совершеннолетняя. – А по мозгам… – Ага, ну ты хватил – по мозгам! По мозгам некоторые и в пятьдесят «дети». Она же красотка! Грудь классная. Ноги… Живот вообще офигенный! Что тебе ещё надо? Но Дэн только морщится в ответ. – Так, посмотри на меня, – я тяну его за рукав рубашки. – Не, в глаза. Скажи, что ты её не хочешь. Аккуратно отцепив мои пальцы от своего рукава, он снова отводит взгляд и тяжело вздыхает. – Бля, хочу, ясен хрен. Я ж не железный. – Так и в чём проблема? Ладно я с кучей тараканов, но ты-то? Он насмешливо хмыкает. – А, ну у меня-то мозгов вообще нет? Штаны скинул и попёр? – Ну так и попёр бы. По-моему, она именно этого и хочет. Наконец-то развернувшись ко мне, Дэн кладёт локти на стол, затягивается и смотрит снисходительно. – Она, мож, хочет, а я должен башкой думать, а не чем. Блин, в нашей паре Джанки, конечно, более рассудительный, но сейчас я совершенно не понимаю, чего он шкоты дёргает. В романтических делах нужна доля непосредственности! – Да о чём тут думать?! – Я раздражённо стукаю кулаком по столешнице. – Если она тебе нравится. А уж ты точно ей нравишься. Ну так и вот! Внимание Дэна переключается на пепельницу, которую он пододвигает к себе, некоторое время изучает и, наконец, сильно вжимает в неё окурок. – Она уже битый год мне в кильватере ходит. Спервой одетая была, а щас – вот… – И что?.. – я непонимающе хмурюсь. – А то, што она глубоко в энто впёрлась. Тут просто няшкать не выйдет, швартовать надо. – Ну и швартуй. Глядишь, она бы тебя подкормила. Ты вот когда в последний раз ел? Джанки молчит, вращая пепельницу большим пальцем – туда-сюда, туда-сюда. Я несколько мгновений слежу за этим движением. – Нет, ну серьёзно. Ты, типа, хочешь быть крутым и независимым? Или что? Не выдержав, сжимаю его пальцы, останавливая движение пепельницы, но Дэн так и не поднимает головы. Говорит обыденно: – Я не могу ломать ей жизнь. От неожиданно резанувшей по сердцу боли даже замираю. Заглядываю ему в лицо, пытаясь поймать взгляд, заикаюсь неуверенно: – Чего это сразу «ломать»? Ты уж не хуже многих других, которые женятся и живут… Что такого?.. Дэн наконец-то смотрит на меня – с укором. – Нахера ей алкаш? – Ой, да какой ты алкаш?! – Похуже тя, – он усмехается уголком рта. – Хотя те б самой бухать поменьше. Так, Лета, пришло время собрать в кулак всю свою убедительность! Так что я авторитетно заявляю: – Тебе всего двадцать один. В таком возрасте все отрываются, а потом ничего, завязывают. Всегда можно бросить. А так – ты вполне нормальный. – Я-то?.. Вот тут Дэн уже откровенно смеётся, и я улыбаюсь в ответ – поддерживаем позитив! Полностью беру его за руку – привычное ощущение кусаче-шерстяного тепла шнуды – и подтягиваю ближе к себе. Говорю как можно увереннее: – Очень даже нормальный! И муж из тебя был бы вполне! Работа есть, жильё… Усмехнувшись, он как-то многозначительно кивает, и я переспрашиваю: – Что? – Ништо. Харадская нора – энто аргумент. – Ой, ладно прибедняться! Ты и сам по себе очень даже. Ответственный. Умный. Симпатичный. – Аха, – Дэн фыркает. – Тот ещё милуш. – Да правда симпатичный. Глаза красивые. – Хэй! – тянет он с показным возмущением. – Попридержи свойные намёки для вашенских бахатых шлёндров! Я было улыбаюсь, но вскоре возвращаюсь к серьёзному тону: – Почему бы тебе не убрать шрам? Конечно, на это нужно прилично органики, но разок уж можно потратиться. Если денег сейчас нет, так я займу. Мм? Все окрестные дамочки будут твои. – Да, мисса, ахуенная мысль, – Дэн щурится недовольно. – Пойдём вместе, а? У тя тож энтой дряни полно. А мы пойдём и уберём – типа, и не было. А помойку в башке они тож чинят? Смутившись от его агрессивного напора, я отвожу взгляд, пытаюсь убрать руку, но теперь уже он сжимает мои пальцы, не пуская. Выплёвывает зло: – Или ты не хошь? Я виновато прячу глаза и не могу придумать, что ответить. Горло наполняет горечью. Почему всё так? Ведь Дэн на самом деле хороший. Если бы только его жизнь сложилась по-другому. Или если бы у меня получилось ему помочь. Но нет, прошлое нельзя изменить, как ни старайся. А теперь из-за этого какая-то херня. Запал Джанки тает, и он накрывает мою руку второй ладонью, уже мягко. Я спешу и свою вторую руку добавить сверху, показывая, что не обижаюсь на его вспышки эмоций. – Ты же знаешь, если я могу что-то сделать – говори. – Я шну, мисса. И я те должен. – Кажется, что он сосредоточенно изучает наши переплетённые руки. – Мож, по шаслу? – Давай. Только я настаиваю купить шамки. Ты, вообще, сегодня ел? Дэн стандартно игнорирует вопрос, касающийся еды, и, поднявшись, достаёт из шкафчика бутылку вина, при виде которой я оживлённо восклицаю: – Ну-ка, покажи! – Выхватив, кручу в руках, изучая этикетку. – Это же настоящий фрамбуаз! С каких пор ты такое пьёшь? – Клиент дал, – Джанки прислоняется к кухонному шкафу и складывает руки на груди. – Классные у тебя клиенты! Я обожаю эту штуку. На выпускном мы с девчонками так усвинячились… Я злорадно хихикаю, вспомнив, как в тот вечер фрамбуаз дал мне смелость оттаскать за волосы гордость нашего класса – отличницу и, несомненно, одну из самых стервозных девиц, какую я только знала. На следующий день я невинно хлопала глазами и говорила, что ничего не помню, не осознавала и не контролировала себя – хотя всё я контролировала, ха-ха. – О, кстати! Бросаюсь в прихожую и, порывшись по карманам куртки, возвращаюсь на кухню, пряча подарочный сертификат за спиной. С серьёзным лицом подступаю к Джанки. – Я могу рассчитывать на тебя в одном очень важном деле? Дэн, конечно, щурится с подозрением и пытается заглянуть мне за спину, но я не поддаюсь. – Нет, пообещай! Мне очень нужно! – Не возьму. – Ах так! – Моя жалобная физиономия тут же превращается в разъярённую. – Сам говорил, что я могу на тебя положиться, а сам! Хочешь, чтобы я выбросила деньги на ветер?! – Нехер было бросать. – Ну ты и… – Попялившись на него с самым злобным видом, какой могу изобразить, выдаю: – Если не возьмёшь, я с тобой разговаривать не буду! – А приходить бушь? – Дэн насмешливо поднимает бровь. Задумчиво покривив губы, в конце концов изрекаю: – Приходить буду. А разговаривать – нет. – Уговор, – он кивает. – Так! – я шмякаю сертификат на стол. – Поскольку меня это не устраивает, ты его всё-таки возьмёшь. – Не-а. Так што все шкнулись, – Джанки бухается на кресло, вытаскивает из пачки папиросу и ухмыляется в ответ на выражение моего лица. – Сама так уговорилась. Посверлив его взглядом ещё немного, я недовольно фыркаю и хватаю с кухонной тумбы дисплей – заказать рыбный пирог. Такое Дэн хотя бы ест. Вскоре пищит доставка, и, пока Джанки включает любимый нами первый альбом «Горбатого менестреля», я мстительно подсовываю ему тарелку с самым большим куском. Под музыку мы погружаемся каждый в свои мысли. «Горбатый менестрель» лишь на первый взгляд звучит весело. Да, гитары и пианино периодически скатываются в развязно-разухабистые мелодии, под которые только в кабаре пьяных девиц тискать. Но если прислушаться к текстам – тот ещё саундтрек для суицида. В первой же песне, тошнотворной серенаде, вокалист стонет, будто на пороге оргазма: «Меня тошнит от тебя, детка. Я вырежу своё имя на твоей коже, я вырежу твоё имя на своём сердце. Сломаю себе все кости, выверну лёгкие наизнанку, ты только прикажи». Вступает пианино – поначалу чётко и размеренно, обманывает классическими гармониями. Однако бег клавиш ускоряется, мелодия скатывается в судорожную вакханалию, а там уже присоединяется и дрожащая в электрической лихорадке гитара. Вокалист то сладострастно мурлычет в спокойной гамме, то разгоняется до предела своего диапазона, без видимых усилий тянет и тянет вызывающие нервную дрожь ноты, а когда у любого нормального человека должен закончиться воздух – умудряется добавить ещё пару нот на прощание. Идеальный саундтрек, чтобы резать себя – хотя, конечно, в «Психушку» я эту музыку не потащу, она слишком личная. То, что мы слушаем вдвоём с Дэном. Наше общее.