50

Утром молчание продолжается. Син ставит на стол завтрак. Я благодарю. Он кивает. Пью воду – ага, вместо кофе, потому что пришло время расплачиваться головной болью и тошнотой за вчерашний разгул – до предела медленно. Ничего не происходит. Второй стакан? Ладно, но я забираю его в спальню. Понятно, что нет смысла сидеть на кухне и надеяться, что Син что-нибудь скажет. Лучше посмотрю фильм. Что предлагают из новинок? Ну и чушь! Должно быть, весь бюджет ушёл на красивую картинку, – да, виртуальные маски шикарные, все герои щеголяют идеально-ровными кукольными лицами, каждый второй кадр можно вешать на стену вместо картины, – но вот на сценарий и приличных актёров, видимо, уже не хватило. Или сознательно сэкономили. В итоге, когда эти прекрасные лица начинают говорить, хочется заткнуть уши, чтобы не слышать пафосную чушь, словно читаемую по бумажке скучающими студентами. Не выдержав, нажимаю паузу. Прислушиваюсь к тишине в соседней комнате. Может, сходить к Дэну? Нет, нельзя: настроение паршивое, а у него своих проблем хватает, чтоб ещё слушать моё нытьё. Чем бы занятья? В голову внезапно приходит идея, и я воровато кошусь на закрытую дверь. Захожу в сеть и забиваю в поиск «Марк Силан». Всего лишь любопытство. Подумаешь. В конце концов, я действительно могла бы завести с ним роман – если сначала сходить к отцу и разведать про партию демократов. Так что нет ничего, совершенно ничего странного, что я интересуюсь его страницей. При виде фотографии улыбающегося Марка сердце ёкает. Я прикусываю губу и открываю ссылку. Какой же он всё-таки тупой: поверхностные суждения, пафосные анонсы собственных вечеринок и ворох фотографий себя обожаемого. Я молодец, что вчера ушла. Да, хочется мужского внимания, поцелуев и секса, но у меня всё же есть чувство собственного достоинства. Лучше потерпеть, чем спать с таким самодовольным придурком. Почему-то чувствую разочарование. Он не достоин всей этой лёгкой, красивой жизни! С какой стати это сосредоточие банальностей живёт припеваючи, в то время как Син годами прятался по брошенным квартирам, чтобы выжить? Я было тянусь закрыть страницу, но… Снова гипнотизирую взглядом дверь. Ладно, посмотрю фотки. Совсем недолго. Чёрно-белый Марк – солидный, уверенный в себе бизнесмен. Улыбающийся Марк обнимается с девушкой, на вечеринке. Боги, сколько же он тратит времени на уход за волосами, на все эти косички и мелирования… Томный Марк растянулся на шезлонге. Мой взгляд пробегает по загорелому телу. Н-да, ничего так… На задворках сознания мелькает мысль, что Син без одежды выглядит так же, но я сразу запихиваю эту идею обратно в темноту. Об этом нельзя думать. Мне это сексуальное тело абсолютно не светит. Марк с двумя игривыми хвостиками по бокам головы – и с усами?! От неожиданности слюна попадает не в то горло, и я закашливаюсь. Не-е!.. Хотя… На просторной кухне, со стильной сковородкой в руке, «сфоткай, типа, завтрак готовлю». Вечеринка. Яхта. Снова яхта. Девушки. Вечеринки. Голос-в-голове шипит, будто змей-искуситель: Сохрани. Ту, в плавках. И в бассейне. Такой шикарный кадр, солнечные лучи облизывают этот божественный рельеф, и он даже не смотрит в камеру, улыбается в сторону, так что не стыдно под его взглядом… Ведь – чисто гипотетически – вы с Сином могли бы съездить на курорт, на пляж, и вот он пошёл плавать, а ты ненароком его увидела… Нет! Я не должна идти на поводу у гормонов, и так чуть не запорола всё. Нужно, наоборот, отвлечься, а не пялиться на губы Силана, фантазируя, как вчера всё пошло бы по-другому. Чёртова идиотка. Но только я собралась остановиться, как – БАМ! Совершенно голый Марк. Откинулся на подушки роскошной кровати, призывно смотрит в объектив. Мой взгляд против воли ползёт вверх по дерзко раскинутым ногам… И упирается в стояк. Кровь бросается в лицо – и в низ живота. Нужно закрыть это. Но хрен там, взгляд приклеился. Это… очень… и очень… Сверху донизу. Каждый сантиметр… идеален. Интересно, сколько их, этих сантиметров. Можно поискать, Марк сто процентов хвастался в сети своими параметрами. Лета, закрой страницу! А то пар из ушей повалит. С усилием оторвавшись от фотографии, перевожу взгляд на кнопку «закрыть», но… Непроизвольно сжимаю бёдра, ёрзаю на кровати. А может?.. Дверь закрыта, и даже если Син неожиданно вломится – я успею вытащить руку из трусов. С другой стороны, он ведь всё равно будет в курсе. Ну и подумаешь. Это вполне естественно, сам говорил. Голос-в-голове шипит: Он говорил о том, чтобы ты приводила в квартиру мужчин, а не дрочила, воображая порнуху с его участием. Такое он вряд ли счёл бы «естественным». А если он узнает, какая страница у тебя открыта? Что он о тебе подумает? Говорила, что Марк тебе совершенно не понравился, а сама кончаешь на его фотки. Мало того, что похотливая извращенка, так ещё и насквозь лживая. А если Син догадается, что на самом деле ты думаешь о нём? Какая же ты мерзкая… За стеной что-то грохочет – кастрюля на кухне? – и я подскакиваю в испуге, торопливо выключаю компьютер и ощупываю одежду, чтобы убедиться, что всё на месте и застёгнуто, как будто Син может увидеть меня через стену. Он узнал? Догадался? Почувствовал каким-то неведомым образом? Нет уж, никакого Марка! Скатившись с кровати, я несколько раз глубоко дышу, оглядываю себя в зеркале – лицо не красное, – потупив взгляд, выхожу в гостиную и направляюсь в душ. Ледяная вода должна помочь. Но для успокоения чувства стыда мне требуется нечто большее. Наказание. Доза сладкой боли. Когда я выхожу в гостиную, Син спрашивает: – Хочешь на обед что-то конкретное? Приходится посмотреть на него. Зачем он достал из шкафчиков всю кухонную утварь? Уборка? – Я… Спасибо, – качаю головой. – Я сейчас уйду. Сидеть рядом с ним как ни в чём не бывало, пока мысли заняты фантазиями про его член? Нет уж, спасибо. Мне нужна чёрная сумка. И такси. Обуваясь, придумываю нейтральную формулировку, куда и зачем я иду, но в итоге не говорю ничего. Син и сам догадается. И ничего тут нет стыдного – такой у меня образ жизни, я не обязана его менять, подстраиваясь под всех вокруг. И нечего пялиться мне в спину, пока я обуваюсь, чёрт, плечи так и горят электрическими мурашками! Потому что, несмотря на все уговоры, я всё равно уверена, что Син осуждает меня. Презирает. Успокойся, Лета! Он вовсе на тебя не смотрит, ты выдумываешь, а тяжесть на плечах – не его взгляд, а твоё собственное напряжение. Машина до Промышленного проспекта. Вызвать другую. Южный проезд, строение четыре. В «Психушке» я впервые за день улыбаюсь. Здесь я могу быть свободной. Я могу быть Корал. Она не думает о том, что и как делать, чтобы кому-то понравиться. Она не пытается угадать, какой её хотят видеть. Она не прикидывает последствия каждого своего шага – каждой чёртовой ошибки. Она просто делает, что хочет: танцует, улыбается, наслаждается музыкой. И причиняет себе боль, конечно. Чудесную, сладкую боль, искупающую все мои грехи. Сегодня – снова блонд, однако парик короче, чем в прошлый раз. Ниже плеч. У меня была такая стрижка в старших классах школы. Мне нравится представлять, что эта сексуальная девушка в зеркале – я из прошлого, но не та трусливая, испуганная девчонка, которой я была, а такая, какой я хотела бы быть. Сильная, агрессивная, уверенная в себе. Если бы я была Корал, я бы послала к речному дьяволу всех – отца, соседей, так называемых подружек… И в первую очередь всех этих высокомерных парней, которых их мамаши притаскивали к нам в гости, посмотреть на наследницу хорошей фамилии. Вспоминаю эти обеды, когда время тянулось бесконечно, а я крутила в пальцах салфетку и внимательно следила за разговором, чтобы успеть в нужный момент кивнуть и ответить правильной репликой, – и девушка в зеркале морщит нос, оскалив зубы. Но нет, я не была Корал. Я была разочарованием отца, позором семьи, непривлекательным крысёнком, который не может даже поддержать беседу. Впрочем, я и сейчас такая же. Однако здесь, в «Психушке», я могу послать всё это к чёрту. Я неудачница? Да и пусть! Корал двигается лениво, разминаясь, клиентов пока нет. Но вообще-то это не важно, ей действительно нравится танцевать. И нравится видеть себя в зеркалах вокруг. Отдаваться любимой музыке – что может быть лучше? Наверное, только отдаваться любимому мужчине. Корал не сомневается, что он где-то там, за зеркалами. Высокий, с сильными руками и самым потрясающим голосом на свете. Приходит сюда только ради неё – раз за разом, годами, – ищет возможность встретиться, но каждый раз что-то мешает, они случайно расходятся и вновь теряются на улицах города. Однако он там, и однажды они найдут друг друга, непременно. Тогда Корал сразу почувствует: это он. Тот, кто по-настоящему её любит. И всё станет по-другому. Жизнь станет настоящей. А пока – загораются лампочки на зеркале номер один. Корал улыбается, проводит языком по верхней губе и берёт скальпель. Зеркало номер шесть, рядом с первым. Девушка бросает туда кокетливый взгляд, выгибается и размашисто шлёпает себя по бедру. Несколько минут разрезает латекс на теле. Сегодня бельё телесного цвета, незаметное. Любимая модель. Девушка опускается на колени перед шестым зеркалом, делает жалобное лицо, сильно сжимает пальцами грудь и проводит по ней ногтями. В тонком лифчике, по цвету сливающемуся с кожей, это выглядит эффектно. И вдруг – лампочки на зеркале номер шесть меняют цвет на зелёный, а сверху раздаётся звук привата. Ничего себе! Корал видит такое впервые. Кому-то она очень понравилась. Это приятно. Что ж, если клиент торопится, ей тоже нужно ускориться. Корал резкими движениями срезает и срывает с себя остатки латекса, оставшись в белье и чёрных браслетах наручников на запястьях и лодыжках. Значит, уважаемому клиенту нравится смотреть на несчастных, испуганных девушек? И грудь, да? Легко! Корал подходит близко к зеркалу, добавляя интимности. Держит взгляд на уровне лампочек, обозначающих глаза клиента. Интересно, кто по ту сторону? Садится, широко раздвинув колени, наклоняется вперёд и снова сжимает грудь, мнёт её, чувствительно царапая ногтями. Жадно глотает воздух открытым ртом, всхлипывает – то ли жалобно, то ли в экстазе. Откидывается назад, опершись на левую руку, а правой – сильно прижимает лезвие ножа к внутренней стороне бедра и резко дёргает, вскрикнув от боли. Кожу щекочет тёплая дорожка крови. И тут непредсказуемый клиент ведёт себя ещё более непредсказуемо – он прерывает сеанс! Зеркало гаснет! Корал с недоумением смотрит на лампочки – каков шанс, что они сломались? За всё время она не слышала о поломках. Это действительно конец? Что ж, оплата засчитана, остальное не должно её волновать. Моргнув, обнаруживаю себя перед зеркалом. Воздух холодит голую кожу. Мышцы устали. На пол равномерно капает кровь. В зеркале отражается лицо с остановившимся взглядом и тающей улыбкой – словно заводная кукла, у которой села батарейка. Представление окончено. Я неловко встаю, собираю с пола обрывки латекса и ковыляю в душ. На выходе Таис улыбается с лёгким удивлением. – Повезло тебе, клиент «жирный», и закончили так быстро. Что показывала? – Стандартно. Он просто выключился посреди привата. «Скорострел», наверное, переоценил свои возможности. Администраторша смотрит недоверчиво, но больше вопросов не задаёт. Здорово, что в «Психушке» нет камер на сценах. Не только клиенты ценят уединение, но и я. На обратном пути таксист то и дело поглядывает на меня в зеркало заднего вида, а потом спрашивает, работаю ли я в этом районе или случайно здесь оказалась. Равнодушно бросаю: «Подруги говорили, здесь попадаются красивые девушки». Таксист сразу скучнеет. *** Хотя торопливый клиент обломал наказание – один порез не считается, – я всё равно чувствую себя лучше. Оказывается, танец тоже помогает снять напряжение. Говорят, ещё секс хорошо работает. Будет ли у меня хоть когда-нибудь шанс это проверить? Дом встречает ритмом рок-музыки, аппетитными запахами кофе и жареного мяса. Неторопливо разуваюсь. Син – на кухне, пьёт из чашки, хрустит печеньем с предсказаниями. На барной стойке стоит блюдо с горкой зарумяненных кусочков мяса. – Это мне? – Если будешь. – Спасибо. Я бухаюсь на стул со стороны гостиной и пальцами закидываю в рот сочный кусок. Сексуально обсасываю их. Не для Сина, а просто так. После «Психушки» во мне ненадолго задерживается призрак Корал, крутой до невозможности, классной и уверенной в себе. – Какую погоду на завтра предсказывают? Он смотрит вопросительно, и я указываю на белеющие на столе бумажки с предсказаниями. Выглядят так, словно их не разворачивали. Син пожимает плечами, собирает бумажки и кладёт передо мной. Ну и плевать. Мне они тоже не нужны. – Можно кофе? Нажимает стандартные кнопки, подаёт мне чашку. – Спасибо. Да, я знаю, что обещала не приставать к нему с разговорами. Сейчас закончу. Только скажу ещё кое-что – пока чувствую себя достаточно расслабленной и смелой для этого. – Я хотела извиниться за ту сцену. Сама не знаю, что на меня нашло. – Всё нормально. Позволяю себе взглянуть на его губы, но лишь мельком. Если бы я только могла. Забираю чашку с кофе и ухожу к себе. Через несколько минут музыка стихает. Негромко хлопает входная дверь, и в квартире остаётся тишина.