59

Просыпаюсь от того, что хочу в туалет. В комнате темно. Ночь. Эмоции отпустили, и я вновь понимаю, что вела себя как неадекватная истеричка. Нужно извиниться. Хватит быть уёбищем! Попрошу Сина не уходить в ближайшие дни, пока Дэн в больнице. Мне нужен хоть какой-то оплот нормальности в этом море безумия. Если я останусь наедине со своими мыслями, то не смогу им сопротивляться. Объясню это Сину, может, он поймёт. Перед дверью в гостиную прислушиваюсь. Тихо. Под дверью – полоска света. Однако, когда я решаюсь выйти, в комнате пусто. Точно, это я не выключила свет. Вот и поговорили. Куда он ушёл? Голос-в-голове подсказывает: Подальше от вашего клуба фанатов снотворного, алкоголя и нездорового образа жизни. Разумно. Это мы с Дэном, не зная иной жизни, барахтаемся в этой грязи, а ему такое не понять. У него другая психика, другой образ мыслей. Представляю, насколько неприятно наблюдать за подобным со стороны, не понимая причин. Ясно же, что это нечто нездоровое. Отталкивающее. Вернувшись из туалета, топчусь в гостиной, разглядывая то розовую спинку дивана, то неоновые вывески в баре. Так не хочется возвращаться в спальню, лежать без сна несколько часов, пялиться в потолок и слушать тишину. В конце концов решаюсь: пью ещё одну таблетку снотворного, включаю телек без звука и заваливаюсь на диван. Да, Син практически живёт на нём, но это мой диван! И мой телевизор. Хочу и буду смотреть. Просыпаюсь утром там же – на диване, с включённым телеком. Сина нет. Видимо, он и не приходил. Внутри пустота. Все эмоции мертвы, лежат внутри меня как дохлые птицы, задрав в небо скрюченные лапки. Поначалу кажется, что это плохо. Ровно до тех пор, пока пустота не закручивается в торнадо беспокойства – даже больше, чем вчера. Прекратится ли это когда-нибудь? В смысле, пока я жива. Навожу порядок на диване, пряча следы своей ночёвки. После второй чашки кофе и четвёртой сигареты всё-таки появляется Син. Я поглядываю на него виновато, но он не смотрит в мою сторону. Внутренности каменеют от страха. Голос-в-голове опасливо шепчет: Не беси его. Видишь, насколько он раздражён? Когда молчат – это хуже всего. Одним синяком дело не ограничится. Кто знает, что он может сделать. Иди в свою комнату и сиди тихо-тихо. Годы идут, а я по-прежнему до ужаса боюсь, когда меня игнорируют. Так делал отец, если считал, что я провинилась действительно сильно – настолько, что даже не заслуживаю слов. Нет, Лета, дыши. Это не отец. Син тебя не ударит. Голос-в-голове бормочет: Ты действительно в этом уверена? Вдруг ты ошибаешься? Не глядя на меня, Син садится на диван и утыкается в дисплей. Мой дисплей! И на punkt.dhx – мой аккаунт! А впрочем… Если он делает это хорошо – пусть. У него явно есть способности. А вот у меня только один талант – быть дерьмом. Беспокойство гоняет по квартире. В спальне листаю сеть, включаю и через пять минут выключаю фильм, кружу по комнате, иду на кухню, к кофемашине, долго тычу в кнопки, не решаясь выбрать напиток. Жду, барабаня пальцами по столу. Кофе готовится пару сотен лет. Отпив глоток, выливаю в раковину. Не хочу. Может, зелёный чай? Барабаню пальцами. Голос Сина слева раздаётся так неожиданно, что я аж вздрагиваю. – Я звонил в больницу, с ним всё в порядке. Повезло. – Угу. Хочется поговорить, но ничего не приходит в голову. Он тоже молчит. Тишина так давит, что я с чашкой чая сбегаю в спальню. Чувствую себя ужасно. Вина душит так, что невозможно думать ни о чём другом. И ведь непонятно, в чём я виновата, но точно виновата. Перед Дэном. Перед Сином. Перед отцом. Перед множеством людей, которым я за всю жизнь сказала или сделала что-то неправильное. Виновата за то, что постоянно всё порчу и приношу лишь проблемы. За всё. За то, что я такая. За то, что я существую. Как легко, когда виновата в чём-то конкретном – в пылу ссоры оскорбила собеседника, пролила напиток в кафе, на улице толкнула прохожего, – можно извиниться, посмотреть большими жалостливыми глазами и надеяться, что о твоём промахе забудут. А у меня так много ошибок, что и не знаю, за какую просить прощения. Может, начать с самого начала – за то, что я вообще родилась? Раньше хотя бы Дэн был моей отдушиной от этого ядовитого чувства. Дружба с ним была той частью жизни, где я поступаю правильно, где я молодец и стараюсь, а Джанки не осуждает мои ошибки. Теперь и этот, последний, оплот рухнул. Вина пробралась и сюда. Знаю, что нужно навестить его в больнице. Но очень страшно. Он не хочет меня видеть. Представляю, как я приду, а Дэн будет демонстративно смотреть в стену и разговаривать со мной сквозь зубы. Или прямо скажет, чтобы я должна уйти и больше не появляться. Не знаю почему, но я уверена в этом. Наверняка это очередной обман моего сознания, но с этим ужасом невозможно бороться. Нужно переждать. Эмоции успокоятся, и тогда я схожу к нему. Но сейчас это давление невыносимо! Алкоголя нет. Есть успокоительное, но теперь в присутствии Сина неловко подступиться к заветной конфетнице. Поэтому я сбегаю в привычный бар неподалёку. В будний день он пустует, лишь сидящий у окна мужчина сосредоточенно пьёт в компании бутылки джина, да бармен равнодушно смотрит телевизор. Взяв пиво и двойную порцию гренок, занимаю любимый столик в тёмном углу. С опаской касаюсь вспоминаний о вчерашнем вечере. Я была такой жалкой! Отвратительно. А Дэн всё равно сказал, что любит меня… Стоп. Подождите. В каком контексте это было? Да, он иногда говорит подобное, это привычно, так что я не обращаю внимания. Но что, если это не просто лёгкий флирт? Что, если он имел в виду?.. Все эти слова про хорошего человека, которому боишься сказать о своих чувствах, боишься, что он разочаруется и больше не придёт… У Дэна есть эта привычка – спрашивать, приду ли я ещё. Как будто боится, что нет. Вспоминается его запах – так близко, и тепло тела, и рука на моём плече. Понятно, дело было в том, что мы не одни, – наедине я бы не полезла к нему на колени. Но ведь и он раньше не делал ничего подобного. Да нет, он не мог этого иметь в виду. Или мог? Я недоверчиво усмехаюсь. Точно нет! Сколько миллионов часов мы провели на его кухне, болтая о всякой всячине? А все эти вечера, когда мы смотрели фильмы на диване в гостиной – так близко, и он вполне мог бы обнять меня, если бы захотел? С какой стати он бы сказал об этом именно сейчас? Голос-в-голове склоняется из-за моей спины и шепчет прямо в ухо: Может, потому что ты решила заменить его? Я даже качаю головой над бутылкой пива. Нет, это невозможно. В конце концов, мир не крутится вокруг меня. Дэн подразумевал что-то своё, а слова, что он меня любит, – всего лишь дружеская симпатия. Мы просто друзья. Или нет? Сильное сердцебиение заполняет грудную клетку, и я перевожу дыхание, чтобы успокоиться. Мы друзья. Хватит думать чёрт знает о чём. В памяти всплывает рыжая девушка в шортах. Вот! Вполне возможно, что он говорил о ней, а не обо мне. Она красивая, милая, невинная… Чистая. Не такая, как мы с Дэном. И я прекрасно понимаю, почему он боится сблизиться с ней. Но вообще-то он тоже может попробовать новую жизнь. Выйдет из больницы, и я ему скажу, что пора завязывать со всем этим больным дерьмом – с ненавистью к себе, с алкоголем, с таблетками. Может, сходить к врачу. Конечно, Джанки не согласится идти к «мозгоправу», но предложить стоит, вдруг сработает. Пора вылезти из этого всего! Начать встречаться с девушкой. Почему он не может быть счастлив? Голос-в-голове хмыкает: На себя посмотри. Умнее лоцмана? Рассуждаешь про лечение, про нормальную жизнь, сидя в баре, как последняя неудачница. Снотворного ешь не меньше, чем Дэн, зато как советы давать, так ты первая. Но я отмахиваюсь от этих мыслей, вдохновлённая перспективой помочь Дэну. А что, если найти эту девушку? Конечно, она не захочет со мной разговаривать. Обиделась, что я тогда им помешала. Ну, я скажу, что у меня есть важный разговор насчёт Дэна. Хех, наверняка решит, что я буду предъявлять права на него. Как бы она мне с ходу синяк под второй глаз не поставила. Речные девушки крутые, готовы драться за то, что для них важно. Не то что я. Но это ладно, мелочи. Сказать ей про симпатию Джанки или нет – вот в чём вопрос. А если это не так? Может, я неправильно поняла. А даже если и правильно – Дэн ведь самолюбивый как… Да я даже не знаю, как кто! Если я полезу устраивать его личную жизнь у него за спиной, он точно посчитает это унизительным, обидится и перестанет со мной общаться. С другой стороны, если это поможет ему быть вместе с любимой, то и ладно. Вон, как в романтических комедиях – друг помогает объясниться, и потом ему даже благодарны. И все счастливы, улыбаются, женятся… Но нет, в жизни так не бывает. Гренки заканчиваются, так что я заказываю порцию маринованных оливок и тёплый сэндвич. И два пива, конечно. Попробуем по-другому. Я могу ей намекнуть. Завести разговор, что Дэну нравится некая девушка… Нет, он точно меня убьёт! Но ведь так тоже бросать нельзя! Он уже совсем зациклился на работе, из дома почти не выходит, я должна что-то с этим сделать! Голос-в-голове рассудительно говорит: Если бы он хотел, он бы с тобой поговорил. Но он сказал, что она только по работе. Вывод? Ты не можешь ему помочь. Ты вообще никому не способна помочь. Бесполезная… Сигареты закончились, и я на всякий случай проверяю карманы куртки. Что это?.. Но пальцы сразу натыкаются на гладкую поверхность ленты, помогая вспомнить. Подарок Сина. С этими событиями я и забыла про него. Нет, здесь я доставать его не буду, это слишком личное, только в спальне, спрятавшись от посторонних глаз. А пока, не вынимая коробочку из кармана, аккуратно забираюсь под крышку и касаюсь металлического рельефа кулона. А вдруг Син теперь хочет забрать его назад? Подарить кому-то другому, более достойной девушке. Даже если нет, я обязана вернуть этот дорогущий кулон в магазин и отдать Сину деньги, они ему пригодятся. Но чуть позже. Через несколько дней. А пока я могу притвориться, что у меня есть красивый подарок от замечательного мужчины. Голос-в-голове фыркает: Он робот. И с тобой он только потому, что вынужден. Это не считается. Я устало отвечаю: Заткнись. Пиво помогло расслабиться, но этот уровень нужно поддерживать, поэтому, дожевав остывший сэндвич, я выхожу в промозглый и тёмный зимний вечер и направляюсь к «Георгине». Да, есть магазины ближе. Нет, я не могу купить алкоголь там, мне нужна именно «Георгина». Перед ярко-белыми витринами останавливаюсь. Делаю шаг в сторону тёмного проулка сбоку от магазина. Это как сдирать корочку с зажившей раны – и больно, и противно, но ведь и приятно тоже. Шаг за шагом. В глубине проулка по-прежнему стоит бак утилизатора – вон он, концентрированно-чёрная тень. Как будто кусок прошлого. Всё это до сих пор продолжается – тот вечер, сильные руки на моём горле, удушье… Тёмный силуэт гипнотизирует. Наполняет одновременно страхом, отвращением и сладким предвкушением наказания. Тот человек мог дать мне не просто временное облегчение, а полное освобождение от чувства вины. В ту секунду это пугало, но сейчас – как будто притягивает. Зовёт в сумрак проулка. Подойти к чёрной тени. Проверить, что там. Собрав всю свою волю, срываюсь к белой двери «Георгины». Нужно забыть это. Спрятать в глубине памяти и притвориться, что ничего не было. Вот только я пытаюсь запихнуть в эту глубину так много всего, что места не хватает, и воспоминания лезут через край липкой грязью. В магазине взгляд падает на бутылки с пивом: мы с Дэном пили такое же в тот вечер. Возьму. Он выйдет из больницы, и мы отметим. Переиграем наше знакомство. Изменим прошлое. И будущее. Всё изменим! Когда я пьяная, это кажется возможным. Голос-в-голове шепчет: Если он захочет тебя видеть. Захочет? Думаешь, он захочет? Я так не думаю. Себе беру две бутылки вина. Дома закрываюсь в тёмной спальне и, отпив первый глоток, перебираю фильмы. Натыкаюсь на глупый ужастик, который мы когда-то смотрели с Дэном. Пью. Смотрю. Вспоминаю ироничные комментарии Джанки. Тогда мы смеялись до боли в животе, и я пихала его кулаком в рёбра, требуя наконец-то прекратить меня смешить. На середине фильма заливаюсь слезами, глядя, как герой спасает героиню, пафосно отбиваясь от толпы зомби оторванной рукой их невезучего друга. Нет, Дэн не захочет меня видеть. Не будет больше этих фильмов вместе. И разговоров на кухне. Когда в финале героиня целует героя вкусным влажным поцелуем, я уже лежу головой на столе и бессмысленно смотрю в стену. Ещё несколько глотков, и бутылка вина заканчивается. Нужно сходить в туалет. Проклятье, как я оказалась настолько пьяной? Вытираю лицо от слёз и, стараясь держаться ровно, вываливаюсь в гостиную. Син – за барной стойкой, спиной ко мне. Привычно провожу по ней взглядом, облизываю губы. Странно, что он ещё не ушёл. Почему? Может, хочет закончить какую-то работу, чтобы получить деньги? Нужно сказать, что он может забрать дисплей. В туалете долго сижу, прислонившись виском к холодной стене, и размышляю, что делать дальше. Нет, мне всё-таки нужно снотворное. Так жить невозможно. А Син там, рядом с моим спасением. Разговора избежать не получится. Опять будет мне морали читать. «Лета, ты такая неправильная, и всё делаешь неправильно!» Нужно спросить его насчёт кулона. Я не заслужила подарков. Однако в глубине души шевелится злость. Не буду ничего говорить! Если хочет, пусть сам скажет и сам заберёт. Может, забудет. Тогда кулон останется у меня. Хоть что-нибудь останется. Напишу в завещании, чтобы меня в нём похоронили, буду пиздец какая красивая. Выхожу в гостиную. Син – на том же месте. Придерживаясь кончиками пальцев за стену и мебель, добираюсь до кухни. Да я прям неплохо держусь! Даже ровно. Почти. Достав конфетницу, ищу подходящее. Барбексен? Хэй, милуш, рада тебя видеть, но не под алкоголь. Набираю стакан воды. Поднимаю взгляд на Сина, который наблюдает за моими действиями. По его лицу ничего не понять, спокойное и всё. Показываю ему блистер. Две таблетки кладу в рот, остальное убираю. А все идеальные роботы могут проваливать к речному дьяволу. Ухожу к себе. Прямо в одежде забираюсь под одеяло, сворачиваюсь клубком и жду, когда снотворное подействует. Теперь, в ночной тишине, передо мной со всей чёткостью встаёт мысль, которую я избегала весь вечер: что, если я приду к Дэну, а он и правда скажет, что любит меня? Ну вдруг. И что ответить? Может, я могла бы… попробовать… Нет, для него я сделаю что угодно. Всё, что он захочет. Ну, кроме секса. Хотя, может, и это… Нет, с моими проблемами это невозможно. Ведь тот – ну, «мой парень» – даже вставить не смог. Или я могла бы постараться, расслабиться… Но я не хочу спать с Дэном… В смысле, он, конечно, замечательный, но почему я должна принуждать себя, если не хочу?! Хорошо, я объясню ему ситуацию – не про «не хочу тебя», а про нервный спазм, это объективная причина – и пообещаю, что ни с кем другим спать тоже не буду. Успокою его, что Син скоро уйдёт и больше я ни на кого даже не посмотрю. Буду жить в его квартире. Нет, это какое-то безумие. Что я буду там делать? Спать на диване в гостиной и готовить завтрак? Хотя это было бы хорошо, а то Джанки слишком увлекается работой и забывает про еду. Вот, я смогу быть по-настоящему полезной – следить за его питанием, напоминать, даже приносить еду в лабораторию. Только бы с ним всё было нормально.