81

Боги милостивые, как же хорошо… Чувствую себя такой отдохнувшей и расслабленной, в голове – чудесная, лёгкая пустота… Только ощущение тёплого тела рядом и смутный свет, пробивающийся через закрытые веки. Стоило жить двадцать три года хрен знает как, чтобы дожить до этого момента. Не открывая глаз, прижимаюсь к будто бы спящему Сину, потираюсь щекой о горячую кожу, глажу плечо, грудь… И тут в голову приходит мысль, как можно сделать это замечательное утро ещё лучше. Однако колеблюсь. Опыта нет, не хочу выглядеть глупой неумехой… Голос-в-голове на секунду отрывается от полировки ногтей: А как ты собираешься чему-то научиться, если ничего не делаешь? Ну… Я, может… Да никак! Можно и обойтись. Лучше не делать ничего, чем плохо. Всё равно не получится правильно. Вдруг задену зубами?! После такого Син не захочет вообще ничего! Лучше проверенный, безопасный вариант. Голос-в-голове игриво щурится: Но ты ведь этого хочешь. Мм? Пробежаться язычком по его – как там пишут в романах? – жезлу страсти… Тфу! Мне больше нравится вариант «чтобы он трахнул тебя в рот». Трахнул и кончил на язычок, а ты можешь эдак вкусно облизаться… Как в кино. Надо попробовать хоть раз! В ответ я опасливо шепчу: Блин, сперма пахнет не очень… А вдруг она на вкус такая противная, что меня вырвет? Голос смотрит укоризненно: Совсем головой упала? Никого не рвёт, и тебя не будет. Может, наоборот, понравится. Нет, ты только представь! Он же классный, нужно пойти рассмотреть поближе… Взять в рот головку, облизать со всех сторон… Я послушно представляю – и сразу между ног нарастает сладкая пульсация, а сердце колотится от предвкушения, разгоняя кровь по телу. Голос-в-голове довольно ухмыляется: Чувствуешь? Нужно пробовать! Что ж. Пихнув Сина, чтобы лёг на спину, забираюсь сверху, оседлав, – чёрт, я сонная, так что получилось не эротично, а тяжеловесно. Целуя грудь, спускаюсь вниз. Одеяло стараюсь придерживать, чтобы не сползло полностью, но в то же время не хочется выглядеть закомплексованной… Нет, не могу! Натягиваю одеяло выше, оставив только щель для воздуха. Точно запаникую, если Син будет смотреть, только куснуть со страху не хватало. Сверху раздаётся спокойный голос: – Что ты делаешь? Тем временем, добравшись до живота, я стыдливо перехожу поцелуями на бок – всё же не готова вот так сразу лицом в член… Спускаюсь всё ниже, дохожу губами до тазовой косточки – она настолько милая, что в порыве чувств зацеловываю, вызвав у Сина смешок от щекотки. В нём каждая мелочь идеальна, хочется и лизать, и гладить, и даже тереться лицом, хотя это, наверное, глупо… Воодушевившись, веду губами по низу живота, от бока к центру, удивляясь нежной коже здесь, – и всё-таки утыкаюсь в член. Больше оттягивать нельзя, пора пробовать. Обстановка идеальная: есть немного света, не слишком душно, одеяло в целом меня скрывает, хотя игривая щель оставляет Сину простор для фантазии. Для начала просто целую по стволу, глажу его губами, плавно поднимаясь к головке. Добравшись, накрываю её ртом, пробно касаюсь языком, делаю несколько движений головой… Тем временем Син поднялся на локтях, глядя на меня, и как-то настороженно замер. Я делаю не так? Неприятно? Он боится, что я укушу? Всё-таки продолжаю со всей доступной уверенностью… Однако Син запускает руку под одеяло, осторожно просовывает ладонь мне под грудную клетку и приподнимает над собой, заставляя выпустить член изо рта. – Я не совсем понимаю, что ты делаешь. Чёрт, у меня получается настолько плохо, что он даже не понимает?! Игриво освободившись от отодвигающей меня руки Сина, укладываюсь обратно – так, чтобы член был между грудей, потому что именно здесь он удобно вписывается размером, – и выглядываю из-под одеяла. Волосы разлохматились и щекотно лезут в лицо. – Я хочу утренних няшек. Син поднимает бровь и неуверенно говорит: – Хорошо… Но что ты делаешь там? Я не нуждаюсь в дополнительной стимуляции. Извини, не знаю, как это сказать по-другому. – Ну… А ты не хочешь няшек? На его лицо наползает изумлённое выражение. – Ты имеешь в виду?.. Задумчиво поднимаю взгляд. – Видимо, да? – Зачем? В смысле… Тебя это возбуждает? – Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Он продолжает смотреть непонимающе. – Зачем? Тяжело вздыхаю. – Давай остановимся на том, что я так хочу. Можно я продолжу? Или тебе неприятно? Не меняя настороженного выражения лица, Син отвечает: – Приятно. – А, вот и замечательно, – с облегчением улыбаюсь. – Значит, я ушла. Ты говори, если что не так. Сползаю обратно, подтягивая одеяло на голову. Какой он всё-таки классный… И гораздо приятнее, чем я думала, – можно и облизать, и пососать, да и просто поцеловать тут и там… И получается у меня вроде бы хорошо, старательно припоминаю всю теорию, видео-уроки… Только одна проблема: может, с непривычки кажется, но боюсь, что к концу этого занятия мне сведёт челюсть, а рот не будет закрываться ещё неделю. Значит, стоит увеличить темп. Рука Сина ложится мне на плечо, поглаживает легко, ритмично, словно просит не останавливаться. Это приятно – что ему нравится, – но что-то у меня шея затекла, а приближения оргазма не заметно. И что делать? Так, займусь только головкой, а ниже добавлю руки. Чередуем темп… Ага, теперь – наконец-то – Син дышит часто, сбиваясь на тихие стоны, мышцы живота то и дело напрягаются в преддверии оргазма, а его пальцы сжимают моё плечо, уже более настойчиво. Так, всё идёт отлично, я молодец, и челюсть до сих пор не вывихнула. Теперь ускориться, вот-вот… Но тут происходит нечто неожиданное: рука Сина вновь быстро ныряет мне под грудную клетку и поднимает. Тяну шею, пытаясь удержать член во рту, но он выскальзывает, по инерции делаю несколько движений рукой – и в этот момент что-то больно бьёт в глаз. – Уй-ё-ё-ё… Син тут же поднимает меня ещё выше, и я – одним глазом – вижу его лицо, полное чуть ли не ужаса. От этого выражения и абсурдности происходящего я начинаю смеяться, чувствуя, как сперма стекает по щеке. Будто этого мало, Син выдаёт: – Бля! – хватает салфетки с прикроватной тумбочки и принимается меня вытирать. От неожиданности я даже замираю. – С каких это пор ты начал так выражаться? – Прямо с этих. – Мм… Ладно. Кажется, я плохо на тебя влияю. – Взяв у него одну из салфеток, осторожно промокаю слипшиеся от мокрого ресницы, но ясно, что лучше бы промыть. – Так, я в душ. Никуда не уходи! Схватив футболку, убегаю. Да уж, вот тебе и няшки! Аккуратно умывшись, с опаской заглядываю в зеркало. Глаз красный, все капилляры ярко выделяются на белке. Будто песка насыпали, ещё и налился тяжестью. Надеюсь, хотя бы синяка не будет, а то только на шее сошёл. Может, я просто не предназначена жить без синяков. Возвращаюсь в спальню. Син, сидящий на кровати, смотрит на меня виновато и как-то испугано. – Очень больно? Извини. – Нормально. Повезло, что попал не прямо в глаз, а то пришлось бы идти к врачу и там объясняться. Вот была бы умора… – хихикнув, забираюсь на кровать и ныряю ему под руку. – Да уж… – И зачем ты это сделал? Вроде всё было нормально? – Я вдруг подумал, что ты, наверное, не хочешь… Только слишком поздно. – С чего ты это взял? – Кхм… Ну, я читал о результатах исследования, которое показало, что большинство опрошенных женщин считает соприкосновение со спермой неприятным, и также была выявлена корреляция… Приподнявшись, заглядываю ему в лицо, щурюсь предостерегающе. Запнувшись, Син выпаливает: – Чем женщины богаче и образованнее, тем меньше они хотят, чтобы им кончали в рот. Я смеюсь. – Ага, в глаз – точно лучше. Это все любят. – Извини. Возвращаюсь головой на его плечо, прижимаюсь всем телом. – Давай так: каждый будет решать за себя. Если что-то нравится или не нравится – будем говорить. Вот мне, например, не нравится, что во время секса ты постоянно думаешь о каких-то женщинах из исследований. Я начинаю ревновать. – Но я ведь должен на что-то ориентироваться… – Ориентируйся на меня. На мою реакцию. Син отодвигается, выбираясь из объятий, и, быстро спустившись вниз, чмокает меня в солнечное сплетение. – Хорошо. Вот сразу и проверим, как это получится. Нырнув под одеяло, он разводит мои ноги, укладываясь между. От смущения хочется запротестовать – я не готова морально, к тому же в душ не ходила! – однако, стоит почувствовать горячие губы на внутренней поверхности бедра, протесты застревают в горле. Ох… *** После оргазма прохладно, так что я, прижавшись к Сину всем телом, тяну одеяло выше, укрываюсь до шеи… И вдруг замечаю голые ступни Сина, торчащие снизу. Созерцаю его пальцы некоторое время. Даже пальцы красивые. Как можно быть настолько идеальным? – У тебя ноги из-под одеяла торчат. Ты что, так и спишь? Он лениво мурлычет нечто, изображающее согласие. – Но так же нельзя! Холодно. И неудобно. – Что ты предлагаешь? – Купить другое одеяло. И кровать. Эта для твоего роста прям впритык. – Может, проще выгнать меня? Злодейски ухмыльнувшись, впиваюсь зубами в его подмышку. Слегка, конечно. Пожамкав, отпускаю. – Ну уж нет. Я подумала и решила, что никуда тебя не отпущу, даже если ты захочешь уйти. Син отодвигает голову, проходится заинтригованным взглядом по моему лицу. – Кажется, мою хозяйку подменили?.. Я просто таю, когда он говорит подобное вот этим игриво-мурлычущим тоном… Настолько, что даже решаюсь ответить в том же флиртующем стиле: – Ага. И теперь она хочет, чтобы ты почаще говорил всякие такие вещи… Чёрт, вслух прозвучало глупее, чем я рассчитывала. К тому же и на лице Сина мелькает непонятное выражение – но явно, что его улыбка поблекла, а взгляд ушёл куда-то в пространство. Обычным, даже обеспокоенным тоном спрашиваю: – Что такое? Син фокусирует взгляд на моём лице, слегка улыбается… Но нет, меня таким не обманешь. Я за километр вижу, что улыбка неискренняя. – Ты о чём-то подумал? Он недолго колеблется, однако качает головой. – Всё в порядке. – Ага, – смотрю укоризненно. – Ты, значит, хочешь, чтобы я рассказывала о своих мыслях, а сам ничего не говоришь? Я же вижу, что ты подумал о чём-то неприятном. – Просто… Я знаю, что тебе нравится, когда я говорю с такой интонацией, но это слегка неловко. Я как будто притворяюсь человеком… – его тон окончательно сползает в неуверенность. Словно Син не знает, как лучше мне объяснить. Подумав, начинает со свежими силами: – То есть в армии мы знали, что нужно будет притворяться, но это воспринималось как рабочая задача. А с тобой у меня ощущение, что я тебя обманываю. Неразумно, да? Вот поэтому я и не хотел говорить. – Хм… Ну, ты ведь знаешь, что я знаю… всё. То есть ты не обманываешь. – Но ты иногда говоришь… Что вроде как считаешь меня человеком и тому подобное. И я, получается, поддерживаю в тебе это заблуждение… – он переходит от неуверенного тона к быстрому: – Мы можем сменить тему? Мне нужно обдумать это получше, а сейчас я не хочу говорить об этом. – Конечно, – я ободряюще киваю, стараясь не замечать, что в глубине души меня задело его недоверие. – Давай выбирать одеяло. – Может, сначала закажем завтрак? Лучше сразу и обед. – Ага. Надев футболку, тянусь к монитору, чтобы развернуть его к кровати. *** Син не шутил насчёт обеда: я уже наелась, пространство вокруг кровати заставлено пустыми ёмкостями, а он и не думает останавливаться. От вида того, с каким аппетитом он жуёт, меня колет чувством вины: почему я не догадалась, что он уже проголодался? И ведь молчит скромно. А пока Син ест, я погружаюсь в изучение ассортимента кроватей. – Что предпочитаешь, проектор звёздного неба или встроенный кинотеатр? Проектор показывает всё, от метеоритного дождя до всех известных звёзд в высоком разрешении. Но для фильмов не лучший вариант. А в кинотеатре дополнительно есть симуляции, но объём встроенной памяти небольшой. – А нельзя купить обычную кровать? – Есть с вакуумным массажем, с двойным основанием или вот, левитирующая… – А обычная есть? – Ну, я подумала, что тебе ведь не обязательно так долго спать. Мог бы чем-то заняться. – Думаешь, пока ты будешь спать, я буду левитировать на кровати, представляя себя космическим пиратом? Пиу-пиу! – Ну, мало ли… Он смотрит с иронией. – Я хочу обычную кровать. А чего хочешь ты? В итоге мы сходимся на кровати с проектором. Звёзды – это романтично. Когда я набираю в грудь воздуха, указывая на экран с десятком моделей одеял, Син безапелляционно выставляет ладонь. – Бери что хочешь, только чтобы не шевелилось и не разговаривало. Если оно среди ночи выдаст прогноз погоды, не проживёт и пяти минут. Я улыбаюсь. – Да ты, оказывается, опасный убийца одеял?.. Он отвечает совершенно серьёзно: – Не хотел тебя пугать, но правда в том, что я – известный одеяльный киллер. Моё задание в этом городе – одеяло мэра. После этого я, пожалуй, отойду от дел и проведу остаток жизни, работая волонтёром в приюте для маленьких одеялок. Чтобы хоть немного заглушить чувство вины. Улыбнувшись, возвращаюсь к монитору, бормочу: – Не беспокойся, я и не собиралась. Как ты мог заметить, у меня нет говорящих предметов. – Кроме меня. – Ты – не предмет. Син насмешливо тянет: – А кто же я? Деревянный мальчик, который вдруг стал живым? Листая характеристики очередного одеяла, бурчу: – Никогда не любила эту сказку. – Почему? – Мальчик слишком жестокий. Убил Сверчка ни за что… – Ну, я-то не такой. Я – очень добрый боевой андроид. Не хватает только кудряшек и фартука в клеточку. Выключаю монитор и поворачиваюсь к Сину. – Я уже сто раз говорила, что для меня ты – не боевой андроид. И не предмет. И не объект, и не всё прочее. – А кто? – он смотрит с внимательным интересом. – Ну… – всё-таки смутившись, отвожу взгляд. – Не знаю, как это назвать… Голос-в-голове растягивает губы в широченной улыбке и тянет со смаком: «Люби-имый»? «Ми-илый»? Неужели «сладкий котёнок»?! Давай, он ждёт! Кровь приливает к щекам, я покашливаю, чтобы прочистить горло… Но нет, такое выговорить не смогу. – Не могу придумать какое-то определённое слово. Ну, я рада, что… – неопределённо взмахиваю рукой. – Что ты здесь. Надеюсь, тебе здесь нравится. – А тебе? – Что «мне»? – Нравится, что я здесь? – Ну… Да?.. – Ты меня спрашиваешь? – его губы вздрагивают в улыбке. – Да просто… Я не знаю! То есть да, мне нравится, конечно, нравится… Но если ты хочешь уйти, то это твоё решение, без проблем. – Я не могу уйти. Я ведь одеяльный киллер, мне нужно одеяло – для прикрытия, – а ты его ещё не выбрала. – Одеяло для прикрытия? – я подвисаю. – Это, типа, каламбур? – Похоже на то. Видишь, общение с тобой положительно сказывается на моём чувстве юмора. Я улыбаюсь – с облегчением от того, что столь неловкий разговор перешёл в шутку, – и Син улыбается в ответ. – Главное, чтобы оно не стало таким же тупым, как моё. А для этого, – я поднимаю указательный палец, – нужно общаться с другими людьми. Поддерживать баланс, как ты говорил. Вот, например, сколько ты уже сидишь дома? – Меньше, чем ты. – Я, типа, интроверт. – Я, типа, тоже. Недовольно вздохнув, тяну: – Ну, не знаю. Мне кажется, тебе нужно размяться. А то сам не заметишь, как пустишь корни в диван. Син поднимает бровь. – Не хочешь, чтобы я пускал корни в твоей квартире? Ладно. Как насчёт такого: я выйду прогуляться, если ты в это время потанцуешь. – Очередной ультиматум? Он пожимает плечами. – У меня такой стиль. Хм… Это непривычно, но почему бы и нет? – Хорошо. Договорились. Завтра. – Снова «завтра»? – Клятвенно обещаю, что завтра точно потанцую! – Страшная клятва боевых андроидов? – Да, – я кладу правую ладонь над сердцем. – Но завтра. А сейчас уже скоро привезут кровать.