Глава 22

Я бегу по снегу, утопая по колено в глубоких сугробах. Ноги запинаются, я больно падаю на колени, и руки по локоть проваливаются в снег. Пытаюсь подняться, делаю осторожный шаг вперед и проваливаюсь еще глубже. Я чувствую, как снег проникает мне под одежду, леденя кожу, касаясь с ней. По моим щекам текут грязные слезы, размазывая остатки косметики по лицу. Волосы, мокрой паутиной, липнут к глазам, закрывая обзор, и мне никак не удается убрать их. Ветер бьет прямо в грудь, пронизывая насквозь тело, а мне хочется кричать от страха.

Впереди мелькаю огни машин, мчащихся по трассе. Не знаю почему, но мне обязательно надо туда попасть. Я встаю, упираясь руками в ледяной снег, и снова срываюсь на бег. Бегу, срывая частое дыхание и вот, я уже почти у дороги. Слышу скрип шин, который миллионами вспышек памяти врывается в мой мозг и разрывает мне сердце. Останавливаюсь словно в ступоре и опускаю взгляд на руки. Они все в крови, и та глухим хлюпаньем, стекает с пальцев прямо мне под ноги. Оборачиваюсь, и замираю. Весь снег вокруг меня, медленно окрашивается в красный цвет, расползаясь огромным пятном вокруг меня. И ничего больше нет вокруг. Лишь кровавый снег вокруг меня. Мне страшно. Я пытаюсь закрыть глаза руками, но понимаю, что они тоже все в крови. И я начинаю истошно кричать. 

Подсакиваю в кровати, обхватив себя руками. Это сон. Сон. Просто жуткий кошмар. И он снова незваным гостем ворвался в мою жизнь. Меня охватывает леденящий душу холод, до боли колет мне кожу, будто я еще там, во сне. Тону в глубоком снегу, окрашенном кровью. Меня трясет, пытаюсь закутаться в одеяло и понимаю, что так мне не удастся согреться.

Уже несколько дней как я вернулась к Ярославу. И если быть честной, то ничего страшного за это время не произошло. Не считая того, что он ненавидит меня. Я сплю в нашей спальне одна, а он так и коротает ночи в гостиной, уснув от выпитого количества алкоголя. После того поцелуя, он стал избегать меня, чему я была искренне рада. Мне надо было время разобраться в себе и в том, что происходит между нами. И он дает мне это время.

На улице кромешная темнота, а заснуть все никак не удается. Очень яркие картинки сна мелькают в голове, стоит мне лишь закрыть глаза. Надеюсь, чашка горячего чая поможет мне расслабиться и вернуть тепло моему телу. Достала из шкафа теплый плед, закуталась в него и пошла на кухню, согревать свое продрогшее тело.

Дом был погружен в темноту, лишь через окна пробивался лунный свет, давая возможность не врезаться в стены пока я буду пробираться вниз. Я не стала включать свет, боясь разбудить Ярослава. Сделаю себе теплый чай и прошмыгну обратно в комнату. Я, наконец, добралась до кухни, сделала себе чай и села, грея руки о горячую чашку. Кончики пальцев уже начало покалывать от большой разницы температуры моего тела и чашки, но я желала этого тепла. Медленно проникая в мое тело, оно прогоняло холод моего кошмара. Тихий, приглушенный свет над столом дарил покой и уют, и я уже начинала засыпать за столом, когда услышала, как отворилась входная дверь. Послышался грохот, будто что-то упало, и женский смех. Я замерла, боясь пошевелиться, в надежде, что меня не заметят. Но тут до меня дошло, что со включенный светом, я сейчас как на ладони. Да, собственно, чего я должна прятаться? Я просто сижу и пью чай. Это он развлекается. В дом шлюху притянул? Этого ему не хватало? Я быстро встала и направилась в свою комнату, не желая становится свидетелем этого.

- Стой, - громкий крик мне в спину испугал меня, и кружка выскочила из моих рук, разбившись на осколки.

Медленно поворачиваюсь, и мое сердце падает вниз, разбиваясь, разлетаясь на куски, вслед за чашкой. Я не готова была к этому. Я верила, верила, что это какое-то недоразумение, ошибка. Но я ошиблась. Вот она, та жестокая месть мне. И я уже не была уверена, что смогу ее выдержать.

Ярослав пьяно развалился на диване, широко раздвинув ноги, а на нем, запустив руку ему в брюки, извивалась Карина. Только не она. Он не может так поступить со мной. Я бы поняла если бы на ее месте была любая другая. Дикое желание отомстить мне. Заставить почувствовать то, что испытал он. Но Карина – это не месть. Это жирная точка в возможности еще спасти наши отношения.

Женщина вздрогнула от его вскрика, а затем, заметив меня, послала мне улыбку победительницы, и, потянувшись к ремню, начала медленно расстегивать его.

Ярослав даже не шевельнулся, никак не отреагировав на ее действия. Он не сводил с меня глаз, ожидая моей реакции. Наши глаза встретились, и я увидела в них отчаяние, злость и триумф. Что угодно, но не желание. Может, я глупая, но я хотела видеть там боль. Боль, которая сейчас пронизывала мое тело, разрывала его, выкручивала каждую мышцу. Но я знала одно. Я не собиралась быть ненужным зрителем этого дешевого представления. Хочет рушить наши жизни. Я даю тебе зеленый свет. Дерзай, вырывай то, что еще осталось.

- Я не разрешал тебе уходить, - зарычал он, заметив, что я собралась уходить.

- А мне плевать на твои разрешения.

- Ну как тебе? Нравиться? – поглаживая Карину по стройной ноге, со злостью прохрипел он, не сводя с меня глаз.

- А тебе нравиться трахать ее, а кончать от моего взгляда? Нравиться? – я резко развернулась и хотела уже взяться за ручку лестницы, как мою ногу обожгло дикой болью. Я вскрикнула и, потеряв равновесие, упала на колени. Ярослав резко подскочил, и кинулся ко мне, так что Карина упала на пол от резкого толчка.

Я уже поднялась и вынула из ноги большой осколок разбившейся чашки. Мои руки сразу же окрасились в красный цвет, а возле ноги начала образовываться лужа из моей крови и пролитого чая. Вот он мой кошмар наяву. И сейчас мне уже не удастся проснуться.

Я не чувствовала, как Ярослав осторожно подхватил меня на руки и направился в комнату. Опустил меня на кровать и начал звонить кому-то. Затем быстро стянул с себя рубашку и зажал мою рану. За его спиной хлопнула дверь, и Алексей, запыхавшись от быстрого бега, передал ему бинты и бутылку какого-то алкоголя.

- Ярослав Борисович, что делать с вашей гостьей. Она требует вас.

- Вызови ей такси.

Алексей, кивнув, направился к выходу, а Ярослав наклонился к моей ноге. Все это время я была не в себе, глядя на свои руки, измазанные в крови. Мне не было больно, когда он обрабатывал мне рану, не было больно, когда бинтовал ногу, я вообще не чувствовала боль. Да разве это боль? Это ничего, по сравнению с тем, что сейчас творится в моей душе. Все это время он тихо шептал какие-то слова, успокаивая меня, но я не слышала его. Я была в своем личном кошмаре. Очнулась я только тогда, когда Ярослав подхватил меня на руки и понес в ванную, смыть с меня кровь.

Я начала биться в его руках, кричать, вырываться. Это была настоящая истерика. Он только еще крепче прижал меня к себе и держал так пока, я не обмякла на его руках, будто сломанная кукла кукловода, которой перерезали нити, управляющие ей.

- Тише, все пройдет. – Гладил меня по голове, как маленького ребенка, качая из стороны в сторону. А я цеплялась за невидимые грани, пытаясь вырваться из пустоты, сковывающей меня. Шаг за шагом, рывок за рывком. Он был и оставался для меня той нитью, которая латала мою судьбу, сшивая рваные лоскутки в единое целое. И это действительно помогло. На моих глазах наконецто выступили слезы. Они текли по щекам, шее, заливая мою ночную рубашку. Я не могла остановиться, меня будто прорвало, сломало механизм. Жалко всхлипывая, я ловила ртом воздух, но слезы, неконтролируемым потоком, стекая с моих губ, оседали соленой влагой на моем языке. Ярослав же ловил мои слезы поцелуями, вбирая их в себя, будто забирая частичку горечи вместе с ними.

- Яр, ты убиваешь меня. Я больше так не могу. Отпусти меня.

- Я не могу, малыш. Я дышать не могу без тебя. Ты же знаешь, я чертов эгоист. Мы забудем все и начнем заново. Все будет как раньше, как тогда.

Я чувствовала боль в его голосе, ощущала его жажду в каждом поцелуе, в каждом касании руки. Его пальцы дрожали, касаясь меня. Его трясло, так же как и меня. Нас лихорадило, но уже не от холода. Жар желания накрыл нас с головой. Его поцелуи спускались все ниже, и он уже ласкал своим языком мою грудь. Ловко подхватил бретельки моей рубашки, и она змейкой сползла до талии, оголяя мое тело. Я уже не замечала, что мои руки в крови. Я тянула его на себя, запустив пальцы в его густые волосы, сжимала его спину, оставляя глубокие следы от ногтей и окрашивая их кровью с моих рук.

Это не было страстью, похотью или вожделением. Это было безумием, болезнью, от которой нет лечения. Нельзя так страстно желать человека, растоптавшего тебя. Он губит меня, убивает, уничтожает, а я, как и прежде ищу в нем спасительную крупицу жизни. Он нужен мне, я уже не смогу без него. Но не сейчас. Сейчас еще я не могу принять. Еще так живо чувство потери и предательства, так широко открыты раны, надо время, чтобы они перестали кровоточить, затянулись невидимой коркой. И я снова смогу жить, и может даже любить его. 

Делаю глубокий вдох, возвращая легким кислород, и выставляю вперед руки, пытаясь остановить его.

- Яр, остановись, пожалуйста. Я не могу.

- Маша, - жадно выдыхает мое имя, - ты нужна мне. Забудем, что было. Только сейчас.

Его руки жадно сжимая мое тело, уже переместились ниже, и теперь, он уже ласкает мое бедро, продвигаясь все ближе к теплой влаге между моих ног. Я понимаю, что еще секунда, и я не смогу уже его остановить, да и не захочу.

- Нет, Яр. Пусти меня, - со всей силы отпихиваю мужчину от себя.

Он отходит от меня на шаг, и я медленно поднимаю взгляд на него. Боже, как же он прекрасен. Волна возбуждения плещется в его глазах. Зрачки увеличены, отчего глаза кажутся еще темнее. Рот слегка приоткрыт, выпуская частое от возбуждения дыхание, а в уголке губ блестит капля влаги. Я еле удержалась, чтобы не потянутся к нему и не слизать ее.

- Не хочешь? Да, не ври ты хотя бы себе. А кого ты хочешь? Щенка того? Он и на шаг теперь не подойдет к тебе, если ему дорога его жалкая жизнь. – Растягивая наглую улыбку, проговорили мне. В одну секунду он вернул себе маску циника и моего палача.

- Я ТЕБЯ не хочу. Этого мало? Или силой возьмешь? Давай, не впервой ведь. Это тебе надо? Градов привык брать, что захочет. И плевал он на желания других. Так ведь? А способы не имеют значения.

- Сука, - прошипел он сквозь сжатые губы.

- Ненавижу тебя. Ничего не изменится. Слышишь меня? Ненавижу. И всегда буду ненавидеть.

Я даже вздрогнула от того как изменился его взгляд. Одна секунда и даже следа желания не осталось в нем. Я хотела его задеть за живое. Вывернуть его душу, как он выворачивал мою. И мне это удалось. Ярослав резко развернулся и впечатал кулак в стену. Удар был такой силы, что мелкие куски штукатурки посыпались на пол. Он вышел из комнаты, широко распахнув дверь. Я стояла и слышала удаляющиеся шаги по коридору. Мне удалось задеть его, коснуться края его души, пока он еще не успел нацепить маску. Теперь я знаю, что уничтожая меня, он будет медленно уничтожать и себя. И как бы жестоко это не звучало: мы будем падать вместе. А вместе с ним я готова была окунуться хоть в саму бездну.

А утром продолжилась наша фальшивая игра в счастливую семейную жизнь. Ярослав жестом предложил присоединиться к нему за завтраком, едва я спустилась вниз и вошла в столовую. Словно ничего между нами вчера не произошло. Как ему удается так держать себя в руках, когда меня просто трясет рядом с ним.

Я уже было открыла рот, чтобы сказать какую-нибудь гадость ему, как входная дверь широко распахнулась, и в прихожей послышался задорный детский смех. Я удивленно перевела взгляд на Ярослава.

- Я еще вчера отправил за ними. Хотел сделать тебе сюрприз.

- Он удался. – Я улыбнулась Ярославу и побежала в сторону детского смеха.

Мишка с Соней кинулись на меня, и мы, вместе с ними повалились на пол, громко смеясь от счастья. Как я по ним соскучилась. Я обнимала, целовала их загорелые щеки, а они, наперебой рассказывали мне о жизни в деревне. Я наконец-то была счастлива, и все мое счастье находилось рядом со мной. И я как зависимый наркоман жадно впитывала его в себя: в кожу, в кровь, прогоняя по венам, в душу. Мне чуть удалось усадить детей за стол, и, наконец, услышать их рассказ о пребывании в деревне.

Я даже не замечала, как Ярослав задумчиво стоит в стороне у окна и наблюдает за нами. Вспомнив о нем, я повернула голову, но мужчины уже и след простыл. Я не отходила от детей весь день. Даже Антонина периодически причитала, что я скоро задушу их в своих объятьях. Вечером, чтобы отвлечь Соню, решено было отправиться в детский развлекательный цент. Думаю горки, мыльные пузыри и сладкая вата смогут поднять ей настроение. Как и ожидалось, дети очень обрадовались этой идее. И вот уже второй час мои неугомонные малыши лазают по бесчисленным горкам, а я в очередной раз пытаюсь набрать на телефоне уже выученный наизусть номер. Как и ожидалось – тишина в трубке. Быстро набрала ему смс с напоминанием о завтрашнем дне и положила телефон на стол. Медленно обвела зал глазами. Какие счастливые люди, родители, обнимающие своих детей, уставшие мамаши с малышами на руках, но с нескрываемым счастьем в глазах. Хотела ли я быть такой же? Наверное. Но с Ярославом мне не стать такой. Любовь к нему не дарит искорки в глазах, она другая: жестокая, губительная, она оставляет кровавые следы на сердце, заставляя выть как дикий зверь, в нескончаемой агонии боли.

Через два часа мне наконец-то удалось вытащить детей с горок и усадить их в машину. Уставшие, он заснули, едва мы тронулись с места. Подъезжая к дому, я увидела машину Яра, выезжающую из ворот. Он даже не притормозил возле меня. Остановившись возле охраны, поинтересовалась, по поводу приезда хозяина. Алексей, который сегодня был на смене, передал мне, что Яр приехал домой за документами полчаса назад и сразу же уехал.

- Он что-нибудь передавал? – С надеждой спросила я.

- Да, он уточнил, во сколько Софии завтра в школу, и просил передать, что будет ждать там.

Утром я встала раньше, чем обычно. Мне надо было время привести себя в порядок. Женщина во мне просто кричала, что он должен увидеть меня во всей красоте. Я надела белую юбку карандаш с завышенной талией и атласную блузку насыщенного василькового цвета. Туфли на высокой шпильке были в тон моей блузке. Надеюсь, ему будет тяжело отвезти взгляд от моей груди слегка виднеющейся в глубоком вырезе моей блузки. Несмотря на все это, выглядела я довольно строго. Пришлось даже уложить волосы в прическу, поэтому сейчас они большими локонами спадали на одно плечо.

Машина Ярослава стояла на стоянке. Раньше я всегда могла найти ее из сотни других, только по энергетике, только потому, что он касался ее своими руками, потому что она пропитана его запахом. Ярослав стоял, облокотившись на капот. Как всегда, идеален как бог. Сердце сразу пустилось в пляс, едва я заметила его. Но все мои надежды рухнули, когда Ярослав, заметив нас, двинулся навстречу, даже не глядя на меня. Ни один мускул его лица даже не дрогнул. Снова та идеальная маска превосходства и отстраненности. Проклятый волк-одиночка в дикой стае. Размашистым шагом идет на встречу к нам, а взгляд пустой, прозрачный. И лишь когда Мишка с Соней обхватили его с двух сторон и повели к школе, на лице этого идола появилась едва уловимая искорка. Мне ничего не оставалось, как, натянув счастливую улыбку на лицо, поспешить за ними. Соня просто светилась от радости, и я была благодарна Яру за это. Он все-таки нашел время приехать сюда ради своей дочери.

Линейка проходила нескончаемо долго. Мишка забрался на плечи к Ярославу, чтобы лучше видеть происходящее на сцене. Сонечка громко читала стихи первоклассников. А я украдкой впитывала гордость за малышку, на время позабыв, что я, по сути, ей чужой человек. Пусть я не была ей биологической матерью, но уже никто на свете не сможет заставить меня разлюбить эту девочку. Она с первой нашей встречи уже моя.

После поздравительной речи, Ярослав, сославшись на непредвиденные дела, уехал на работу. Он даже не взглянул на меня, будто меня и не существовало. Не буду лукавить, что я не понимала, что происходит. Я имела представление о том, как люди отдаляются друг от друга. Я только не могла понять, что послужило этому. Мой отказ ему? Яр вчера мне дал понять, что я не безразлична ему, и это уже не просто секс и страсть. А сегодня он опять огромная не сдвигаемая глыба льда. Зачем тогда надо был весь это фарс со свадьбой. Для мести? Не поверю. Ярослав мог найти миллион различных способов, отомстить мне, не впуская меня в свою личную жизнь.