Глава 20

— Ну здравствуй, Лера! — произносит незнакомая мне женщина.

Однако, ведет она себя так, будто я непременно должна быть о ней в курсе.

Странная.

Не припомню, чтобы видела её в зале, хотя, меня больше интересовал Игнат, а не окружающие люди. Так что, не возьмусь утверждать.

Высокая, стройная, ухоженная брюнетка. Лет тридцати — тридцати двух. Хорошо упакованная и увешанная драгоценностями, как новогодняя ёлка. А еще высокомерная и избалованная.

Почему я так думаю?

Просто вижу холодный, оценивающий взгляд с нотками неприязни, что, наверное, должен меня смутить, вздернутый и немного сморщенный в неудовольствии нос и поджатые губы.

Интересно, если ей так неприятно моё общество, зачем она его искала?

— Добрый вечер… — делаю громкую паузу, давая понять, что именно хочу услышать.

— Лариса.

Игнат

— Куда пропало твоё сокровище? — Пашка пожимает руку одному из гостей и останавливается рядом, жестом предлагая пройти к фуршетному столу.

— Взяла тайм-аут, чтобы попудрить носик, — перемещаюсь за другом в указанном направлении, отслеживая вход в коридор, куда ушла Ёжик.

— Вы сегодня — пара вечера, — ухмыляется Шубер. — У тебя еще спина не дымится от ревнивых взглядов присутствующих тут дам?

— Неа, — мотаю головой, — не замечал.

— Ну еще бы, с такой красавицей на других смотреть некогда. Того и гляди уведут. Кстати, симпатичное колечко у Леры на пальчике. Быстро уговорил невесту?

— На кольцо — да, — усмехаюсь, вспоминая понедельник.

Пашка берёт у официанта пару бокалов с алкоголем и один передает мне:

— Выпьем?

— Конечно. За твоё здоровье, братишка! — предлагаю тост, и мы, чокнувшись, отпиваем по глотку.

Коньяк обжигает горло, но расторопная обслуга уже тут как тут. На подносе помимо тарелки, где на шпажках наколоты дольки лимона, расставлены разнообразные наборы канапе и тарталетки с сыром и паштетами.

— Спасибо! — хлопает по старой привычке лучший друг по плечу. — Ну и когда свадьба?

— Как только уломаю.

— Не понял? — Шубер даже дольку яблока отодвигает от лица, так и не откусив.

— Не горит моё чудо желанием захомутать такого красавца, как я, — переиначиваю фразу малышки, которая звучала, как «может, не будем торопиться, у меня же уже есть на пальце твоё кольцо».

— Ого! Первый раз вижу девушку, не стремящуюся тащить перспективного ухажера под венец, пока он не очухался. Обычно, всё бывает наоборот.

— А я с ней уже ничему не удивляюсь. У Леры логика совсем нелогичная. Зато скучать некогда.

— Ага, тоже заметил.

— А сам куда свою сегодняшнюю даму сердца дел? Аню, кажется.

— Отправил танцевать с подружками и хвастаться новой цацкой. Пока не нужна, пусть погуляет.

— Пашка-Пашка, годы идут, а ты не меняешься, — ухмыляюсь, проверяя время на часах.

Ёжику пора бы уже и вернуться.

— Вот тебя женим, тогда и я подумаю над идеей остепениться.

— Договорились, — отставляю бокал на столик и киваю на выход из зала. — Пойду встречать своё сокровище. Не нравится мне, что её долго нет.

— Составлю тебе компанию, — друг также избавляется от своего напитка и идет следом.

Лера

— Добрый вечер, Лариса, — повторяю приветственную фразу.

Почему бы нет?

Мне не трудно начать разговор, который так понадобился этой дамочке, что даже в туалет не постеснялась прийти.

Однако, и стоять с открытым ртом, дожидаясь, когда она передо мной обоими боками повернется и глазами настреляется, не собираюсь.

Много чести.

Меня жених ждёт. Дотошный и ответственный, готовый горы свернуть и головы, если хоть чуть-чуть задержусь.

И вот его заставлять переживать я совершенно не желаю.

Потому отворачиваюсь к раковине и, не торопясь, домываю руки.

Через зеркало отмечаю, что дамочка сильнее сжимает кулачки, недовольная отсутствием внимания к своей персоне. Но молчит.

И я молчу. Вообще, тишину люблю.

Отключаю воду и, достав из фиксатора бумажные полотенца, тщательно вытираю руки. Оборачиваюсь к брюнетке, только выкинув мусор.

Хм, сказала б я, что она терпеливая, да вот всю идеальность образа портят горящие румянцем щеки. Не думаю, что ей в прохладном помещении резко стало душно, потому делаю вывод, что «чайник-то кипит».

Да и клатч она так стискивает, что на лаковом покрытии скорее всего отпечатки коготков останутся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Эх, непорядок.

Прислоняюсь поясницей к раковине и выразительно смотрю на часы на запястье.

— У Вас пять минут.

— А ты наглая, — ухмыляется Лариса, складывая руки на груди.

— Хм, учителя в жизни хорошие попадались, — отзеркаливаю её позу.

— Для той, кем ты являешься, слишком нос задираешь, — выдает странную фразу и смотрит на меня, ожидая реакции.

— Не поняла, — прищуриваюсь и наклоняю голову немного влево.

Вот что значит найти своего человека и срастись с ним. Я даже повадки Майского неосознанно копировать начинаю. Это же его фишка: обдумывая и анализируя информацию, щуриться и шею разминать.

— А что, тебе разве мой муж не сказал, для чего завел с тобой интрижку?

— Ваш муж?

— Да… Мой муж… Игнат.

— Майский?

— Он самый, — сияет довольной улыбкой Лариса, — кто ж еще?!

Ай-ай-ай, не умеет дамочка скрывать свои эмоции. Всё на лице написано: и довольство собой, и насмешка надо мной.

— Хм, понятно, — киваю, принимая информацию к сведению. — И он завел со мной интрижку?

— Именно так. Интрижку, шашни, потрахушки, секс без обязательств. Да неважно, как называется, главное — для чего.

— Просветите… Будьте так любезны. Вы же ради этого сюда и пришли.

Божечки, Лариса так гордится собственным успехом в «открытии мне глаз на правду», будто ей по меньшей мере сейчас Оскар за это вручат.

Ну-ну, послушаем… пока без выводов.

— Инкубатор ты, дурочка!

— Кто, простите?

— Инкубатор! Ребенка Майский хочет. А я не могу иметь. Потому он тебя и взял в оборот, пока не родишь.

— А когда рожу?

— Будешь свободна. Пойдешь на все четыре стороны. С деньгами, конечно, но ребенка оставишь отцу.

— О, как. Интересный план. А Вы где всё это время будете?

— Дома, конечно же, — фыркает так, словно услышала жутко глупый вопрос.

— Ждать? — киваю и пристально смотрю на брюнетку.

— Ради ребенка подожду. Игнат получит то, о чем всю жизнь мечтал, и вернется ко мне.

— Ясно.

— Еще чем-нибудь удивите? А то, — перевожу нечитаемый взгляд снова на часы, — Ваше время уже почти истекло.

— Нет, — ухмыляется женщина, — я всё сказала.

— О, это радует.

— Только не переживай, — перебивает она меня, — и не расстраивайся, милая. Мне нужен спокойный ребенок, а не вечно вопящий засранец. Я слышала, что от эмоционального состояния мамаши зависит и нервная система её малыша.

Сжимаю спрятанную ладошку в кулак так сильно, что короткие ноготки впиваются в кожу. Я даже абстрактного младенца, уже заранее любимого и самого лучшего, не могу представить рядом с этим чудовищем в юбке.

Пусть так нельзя говорить, но мне нисколько не жаль, что она не может иметь детей. Сомневаюсь, что эта холодная и расчетливая жаба сумела бы хоть кого-то обогреть и окружить заботой и любовью. Скорее, использовала бы в личных целях, пока было выгодно.

За Майского становится до слез обидно. Столько лет жить бок обок с женщиной, которая ценит только саму себя. Может, потому он такой малоэмоциональный снаружи, зато кипящий внутри, что не видел раньше смысла открывать чувства и показывать свой внутренний мир, желания и стремления?

Если изо дня в день биться головой о бетонную стену, со временем желание купить каску вполне логично.

— Я не буду нервничать, Лариса Александровна… Полякова, — растягиваю акулью улыбку и замечаю, как маска довольства и всемогущества на холеном лице дает первую трещину.

А что она хотела от аудитора?!

Хорошего аудитора. А именно таковой я себя считаю.

Даже если сейчас моё самомнение зашкаливает… Ну, что поделать?! Обстоятельства вынуждают быть жестче.

Не привыкла я верить словам, сказкам и басням всех желающих навешать лапши на уши.

У меня авторов, что и более правдоподобные истории сочиняют, воз и маленькая тележка. День через день только и успеваю слушать: куда-откуда-зачем-и-почему по бухгалтерии прошла или затерялась первичка.

А вот чему верю, так это бумажкам, точнее документам: договорам, паспортам, актам, свидетельствам.

И уж информацию о человеке, который привлек внимание, я изучила от корочки до корочки. Все, что касается Майского, прочитала вдоль и поперек еще год назад, хотя бы так приблизившись к нему.

Ничего удивительного. Уверена, девяносто процентов девушек поступают аналогично. Знать о понравившемся мужчине как можно больше — естественно.

— Не. Вижу. Повода. Переживать.

Произношу, отделяя друг от друга каждое слово, давая мадам возможность их прочувствовать.

— Мой жених, — шевелю пальчиками правой руки, будто перебираю клавиши рояля, привлекая к ним внимание. Точнее к кольцу Игната, — который в далеком прошлом БЫЛ Вашим мужем, очень не любит, когда я нервничаю. Так что, не хочу его расстраивать. А по поводу громкого заявления об инкубаторе… Правды в нём только пятьдесят процентов. А именно: желание Майского стать отцом, и Ваша неспособность это сделать. Всё остальное — Ваше огромное желание влезть в наши отношения и постараться их испортить. Потому, спешу разочаровать: крестовый поход не удался, и у нас с любимым женихом и будущим мужем всё по-прежнему замечательно. За сим, откланиваюсь.

Пауза, возникающая после моего монолога, получается очень громкой, в переносном смысле слова.

Знаете, бывают такие программы — фоторедакторы, где, загрузив портретный снимок, можно за несколько секунд сделать себя моложе. Так вот, с Поляковой прямо на глазах происходит абсолютно противоположный процесс. Злоба, зависть и разочарование, что сменяют друг друга, старят эту женщину, делают мимические морщинки глубже, а миловидные черты лица отталкивающими.

— Не думай, что я так просто отдам тебе своего мужа, — шипит она в спину, когда я её обхожу.

Тяну на себя дверь, стремясь поскорее покинуть неприятную компанию, и чуть не врезаюсь в Игната, желающего посетить комнату отдыха для девочек.

— Только не говори, что я опять долго, — заглядываю в обеспокоенные глаза своего мужчины и, встав на носочки, целую в краешек губ. — Я, правда-правда, торопилась. Но меня задержали.

Делаю шаг в сторону, открывая дверь шире и позволяя увидеть Полякову, которая, чувствую, до сих пор прожигает ненавидящим взглядом мою спину.

А что она хотела?

Скрывать и делать тайну из нашей встречи не собираюсь. Первая начала партию, так пусть и доигрывает… Теми картами, что сдала сама.

— Ого, какие люди пришли на мой праздник, но забыли поздравить! — присвистывает Шубер из-за плеча Майского. — Ларочка, удивлён!

И, судя по интонациям, не очень приятно.

— Соглашусь, — прищуривается Игнат, переводя взгляд с меня на Полякову.

- Думаю, вам стоит поговорить с женой, — озвучиваю свою мысль жениху и, обернувшись к брюнетке, напоминаю ей, — БЫВШЕЙ.

— Лера, — Майский обхватывает за талию и прижимает к себе, пытаясь по глазам прочитать, как я себя чувствую.

— Все в порядке, я с Павлом в зале воды попью, — дарю улыбку своему мужчине, но удержаться от подколки опять не могу. — Надеюсь, твой аромат не будут перебивать посторонние неприятные запахи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍И, чтобы всем всё стало понятно, добавляю.

— И-и да, Лариса Александровна! Старайтесь так сильно туалетной водой не обливаться. А то это уже не легкий аромат, а навязчивая вонь. Словно, запах немытого тела скрываете.

Не жду реакции, которая обязательно последует.

И свой некрасивый поступок тоже хорошо осознаю.

Но… Как там в песне Инь-Ян?

«А мне всё пофиг!»

Эх, плохо на меня будущий муж влияет.

Игнат

Хотел бы сказать: я девушек никогда не бил, но сейчас очень хочется это исправить.

Но это будет неправда.

Не хочу.

Ни подходить, ни касаться. Даже разговаривать с ней нет желания.

Но Ёжик, как обычно, права. Расставить все точки над «ё» стоит. И, раз по-хорошему Лара не понимает, объясню просто и доступно по-плохому.

— Игнат, — делает она шаг ко мне, как только Лера с Пашкой уходят, — милый, прости меня…

— Стоп! — вытягиваю руку, тормозя бывшую на подлёте.

Нет, Лара не воняет, как выдала Весенняя, но дразнить малышку, что стала так бурно реагировать на запахи, не собираюсь. Может, ей, и правда, аромат кажется сильно неприятным.

— Лариса, я больше не хочу видеть тебя и слышать. И со звонками завязывай. Задолбала уже. Предупреждаю последний раз. Забудь меня, мой номер телефона и адрес дома.

— А не передумаешь? — меняет она тактику, облизывая нижнюю губу и сверкая глазами, красиво выставив на обозрение подтянутое тело.

Вот только больше ничего внутри не ёкает, и вид не возбуждает. Скорее отталкивает вульгарностью и пошлостью.

— Сунешься в мою семью еще раз — пожалеешь, — произношу тихо и чётко, давая понять, что шутки закончились.

— Ты мне ничего не сделаешь, — качает она головой, до конца не осознавая угрозу или включая «дурочку», что более правдоподобно. Моя бывшая никогда идиоткой не была и вряд ли изменилась за прошедший месяц.

— Я нет, а вот мальчики из спортзала с такой красивой телкой развлекутся с удовольствием. Дай только еще хоть раз повод… И жди гостей.

— Ты это серьезно? — отступает от меня спиной Полякова, теряя самоуверенность и показательную дерзость.

— А я когда-нибудь шутил? — делаю шаг вперед и наклоняюсь к её лицу, вглядываясь в глаза и стараясь там увидеть милую девушку, на которой когда-то женился.

Не-а, ничего. Нет её больше.

Не знаю, о чем она думает, но, закрыв глаза, подается ко мне ближе, подставляя губы для поцелуя.

— А моя невеста права. Туалетная вода, и правда, не очень. Лучше смени, — говорю ей на ухо и, развернувшись, ухожу без оглядки.

Лера

— Может, вина? — предлагает Шубер, когда возвращаемся в зал. — Нервишки успокоишь, расслабишься?

— Пфф-ф, нет, клубники хочу и воды без газов, — мотаю головой.

— Пять минут, сейчас организуем, — Павел поднимает руку, привлекая официанта и, что-то шепнув ему на ухо, кивает, отпуская. — Пойдем за стол?

— С удовольствием.

— На Полякову пожаловаться не хочешь, душу излить? — улыбается, но как-то тепло, не обидно. — Готов предоставить бесплатные уши и чистую жилетку для слёз.

— А знаешь? Нет, — прислушиваюсь к себе и качаю головой. — Спасибо Игнату, но теперь я чувствую себя увереннее с незнакомыми. Так что, всё хорошо. Не переживай.

— Я очень рад, Лер. От души, — кивает мой собеседник и хитро щурится. — Но обрадуюсь еще больше, когда ты согласишься быть не просто невестой, а женой Майского.

— Хм, — улыбаюсь в ответ, — Паш, а вам с Игнатом еще никто не говорил, что вы с ним хуже бабок на лавочке. Когда только всё-всё обсудить успеваете?!

— Секрет фирмы, — подмигивает собеседник и откидывается на стуле. — А вот и твой десерт.

Когда передо мной ставят большую пиалу отборной клубники, а рядом тарелочку со взбитыми сливками, сглатываю слюну.

— Вот теперь мне вообще отлично! — расплываюсь в счастливой улыбке и отправляю первую ягоду в рот.

— Выгодная ты невеста, Весенняя, — комментирует Шубер, — даже ювелирку и курорт посещать не надо, чтобы тебя порадовать.

— Что поделаешь, если украшения я не люблю, а жару не выношу, — картинно вздыхаю, поддерживая разговор ни о чем.

Легкая и непринужденная беседа вкупе с вкусняшкой отвлекают и снимают остатки напряжения. Конечно, на адреналине сразу не заметила и большую, чем обычно, раскованность, и некоторую дерзость в разговоре с руководством.

— А вот и твой дракон летит, — Шубер отпивает из бокала и растягивает губы в ухмылке, смотря мне за спину.

— Почему дракон? — удивляюсь такому определению.

- Потому что над своим сокровищем чахнет и сожрать любого готов, кто к тебе ближе, чем на пять метров подойдет.

— Да? Не замечала.

— На то и расчет был, — подмигивает шеф номер один.

— Всё в порядке? — присаживается Игнат на соседний стул, придвигая его впритык к моему, и кладет руку на спинку стула, закрывая ото всех.

— И точно дракон, — хмыкаю Шуберу и, уткнувшись носом в шею Майского, делаю глубокий вдох.

Мой антистресс.

— Теперь в порядке. Спасибо, — улыбаюсь серьезному жениху.

— За что? — зарывается он ладонью в причёску, без сомнения её портя. Но мне всё равно, главное, рядом.

— Что пахнешь собой.

— Дурочка моя, — приподнимает за подбородок и целует в губы. Нежно и сладко. — Какая ты вкусная!

— Это не я, — улыбаюсь, когда Игнат меня отпускает, — а клубника.

Показываю глазами на тарелку, где половины ягод уже нет.

— Захотелось? — приподнимает одну бровь и растягивает губы в улыбке. Скорее забавляясь, чем удивляясь.

— Ага.

— К врачу поедем?

— Зачем? — не понимаю связи между ягодами и докторами.

— Ну-у, — тянет, показательно глядя то на мой живот, то на клубнику, — таблетки могли не подействовать.

- М-да, — соглашаюсь, — только я их и не ела.

— Что? — метаморфозы на лице Майского поражают: только что расслабленный, а через секунду — серьезный и сконцентрированный на интересующем вопросе.

— Я не успела их начать принимать, а потом… Потом передумала.

Пытаюсь просчитать дни, но не выходит ничего путного.

— Нет, Игнат, не может этого быть. Вспомни про период, который совсем недавно закончился. Ну… когда мы не могли быть вместе. Это просто организм дурит из-за активной половой жизни.

— А она у нас точно активная? Что-то я подзабыл, — приподнимает краешек губ и ведет по колену ладонью вверх.

Хорошо, что края скатерти большие, и никто не может видеть этого безобразия. Зато красные щеки меня точно выдают.

— Прекрати, — перехватываю наглую конечность у кромки чулок.

Но поздно, почувствовал.

— Отпусти на секундочку, — просит, а у самого глаза огнем горят.

— Хулиганить не будешь?

— Нет, конечно, — и глаза честные-честные, только не верю.

Отпускаю руку и ощущаю, как шершавые кончики пальцев скользят вдоль ажурной резинки и, нырнув чуть дальше, нежно поглаживают голую кожу бедра.

— Хватит, — шиплю и ёрзаю, — ну, пожалуйста.

— А что мне за это будет?

Вот хитрец, не упустит своего.

— Все, что захочешь, только остановись. Люди же смотрят.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Твоя идея мне нравится. Запомню и ночью обсудим.

— Хулиган.

— Зато твой.

— Майский, а поехали домой? Что-то я устала.

— Поехали, — кивает и сразу встает, — только Пашке «пока» скажем.

***

— Валерия Викторовна, добрый день! Клиника «Время». Мы получили результаты Ваших анализов. В среду сможете к нам подъехать?

— Да, только после обеда.

— Тогда на 15.30 я Вас записываю?

— Хорошо.

— Замечательно. Ждём.

***

- Доброе утро, соня, — целует Игнат в плечо, стягивая одеяло.

— Хм, уже не Ёжик? — приоткрываю один глаз, разглядывая неприлично бодрого мужчину.

— Уснула вчера в десять вечера. Сейчас почти восемь, а ты никак глаза не откроешь. Не-а, точно соня.

— Просто устала, — фыркаю и натягиваю тепленькое покрывало снова на себя.

— Может, пропустишь сегодня работу. Отдохнешь. Ничего же горящего по делам нет.

— Шеф даёт добро? — улыбаюсь, хитро щурясь.

Я впервые за всё время не против такой поблажки.

— Даже не сомневайся.

— Тогда я еще посплю. А после обеда нужно в клинику, — вспоминаю об анализах, прикрывая глаза и позёвывая.

— Во сколько?

— Записана на половину четвертого, так что не опоздаю. Не переживай, — сообщаю, даже не открывая глаз.

— Я тебя заберу, поедем вместе.

— Угу, — соглашаюсь, не споря, так как уже практически отключаюсь.

***

— Добрый день, Валерия Викторовна!

— Здравствуйте, Ольга Михайловна. У меня всё в порядке с анализами? — уточняю у врача, которая подозрительно долго рассматривает три разного размера бланка.

— С анализами — да, — кивает она, не поднимая головы. — Уточните, пожалуйста, когда месячные были в последний раз?

— Две с половиной недели назад, — не нравится мне хмурая складка у врача между бровей. — Что-то не так?

— Ну как сказать? Мы с Вами только-только определили противозачаточное средство. Однако, так вышло, что оплодотворение яйцеклетки предотвратить не успели.

— Не поняла…

— По всем показателям, Вы беременны. Но предлагаю сделать УЗИ, чтобы проверить плод и исключить все аномалии.

— Беременна? — смотрю на свой живот и чем дальше, тем больше сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться в голос.

Вот же Майский снайпер!

Добился-таки своего. С первого раза. Как хотел.

— Вас поздравлять или записывать на аборт?

— Поздравлять, конечно! — выдыхаю, расплываясь в глупой улыбке.

— Тогда сначала скрининг, потом всё остальное, — облегченно выдыхает Ольга Михайловна. — Простите. Если честно, я переживала за Вашу реакцию.

— Понимаю, — киваю женщине, правда, скорее по инерции. Все мысли занимает горошинка, поселившаяся у меня внутри. — Можно будущего папу пока не ставить в известность, а просто пригласить на осмотр?

— Хотите сделать сюрприз?

— Да-а-а…