Глава 11

Следующим вечером я уже стучалась в двери к мастеру Драмту. Ну, образно говоря «стучалась», потому что еще издалека при нашем приближении ворота услужливо распахнулись, пропуская лихо мчащийся экипаж (Бер все-таки отомстил мне за «маркиза»!) в родовое имение мага.

Оно, надо сказать, оказалось гораздо скромнее, чем у лен-лорда та Ларо, несмотря на то, что располагалось все в том же Золотом Квартале, но я не в претензии — на мой вкус слишком много роскоши тоже не есть хорошо. Так что аккуратный трехэтажный домик, увитый каким-то видом местного плюща, мне даже понравился. А когда внутри открылось довольно богатое, но не кичливое убранство, понравился еще больше.

— Леди Гайдэ, — взволнованно поприветствовал меня мастер, едва я зашла в гостиную. Ой, кажется, он ждал тут чуть ли не с самого утра. Глаза горят, на щеках болезненный румянец, руки мечутся в поисках чего-то, что можно было бы потискать без риска сломать… н-да. Вот вам образец истинного фаната науки. На что угодно готов, чтобы прикоснуться к запретному знанию. Даже на то, чтобы терпеть в своем доме такую бесцеремонную особу, как я.

— Добрый вечер, мастер Драмт. Как видите, я держу свое слово.

— Вы действительно знаете Эйнараэ? — в лоб спросил он, стоило мне опуститься в удобное кресло, а проводившему меня слуге — испариться.

— Да.

— На том же уровне, что и ваш брат?

— Разумеется. Я ведь сказала: мы обучались вместе.

— У эаров?

— Конечно, господин маг. Но вы обещали не задавать лишних вопросов. Когда вы готовы приступить к учебе?

— Сейчас же! — на меня в упор взглянули неистово горящие глаза, и я все-таки не выдержала: тихо рассмеялась.

— Не волнуйтесь, мастер Драмт. Мне незачем вас обманывать или дарить ложные надежды. Вот, взгляните, — я протянула ему длинный свиток, который сегодня весь день строчила, чтобы облегчить нам обоим жизнь. — Здесь записано произношение основных слов и понятий на Эйнараэ. Транскрипция, общий смысл, некоторые толкования в зависимости от контекста. Часть вам наверняка покажется знакомой, потому что за двадцать лет учебы вас не могли научить неправильно абсолютно всему. Что-то да будет верным, ведь ваши заклятия работают? Надо только определиться с произношением и кое-что поправить в вашем понимании. Это несложно, как мне кажется. Маг принял свиток, как величайшую драгоценность.

— Вы сделали это… для меня?

— Нет, — хмыкнула я. — Я сделала это для себя. Чтобы было проще работать. Текст, разумеется, на Эйнараэ, иначе в нем не было бы смысла. Вы сперва попробуйте прочитать, а я поправлю.

Мастер Драмт, устроившись в кресле поудобнее, поспешно развернул мою писанину, будто боялся, что ее сейчас отберут.

— Лайнэоопаринтэриалоажари…

— Стоп, — почти сразу остановила я торопящегося чародея. — Не «ажари», а «а-а-а-до-о-рэ-э». Ударение на последний слог.

— Хорошо. Адорэ-э…

— Мягче, господин Драмт.

— А-а-дорэ-э…

— Еще мягче. На Эйнараэ надо петь, а не говорить. И делайте паузы между словами. Не спешите. Нас никто не торопит. Чем больше тянете гласные, тем правильнее звучит речь. Он поспешно кивнул и тут же снова уткнулся в свиток.

— Дореианаро… лавинэиоро… поэ… аэло…

— Аэ-эл-ийи-и, господин Драмт.

— Да, конечно. Аэ-эй-лили…

— Нет, еще раз.

— Аэ-эй-ли-и-и…

— Нет, не так. Давайте попробуем вместе…

В общей сложности, короткий свиток мы читали почти час, в течение которого мне приходилось поправлять его на каждом слове из трех. Не так плохо, конечно, чем могло бы быть, но вот теперь я, наконец, начала понимать, почему даже ритуальное объявлением войны со стороны эаров так и осталось нераспознанным местными умельцами. Такое впечатление, что когда-то давно кто-то из магов недолго побывал в Эйирэ, кое-как поучился, чего-то нахватался, поднабрался смелости в плетении заклятий и быстро сбежал, устав от занудных учителей, или же его вытурили за безнадежность. Но потом этот неумеха вернулся в Валлион, основал там Магистерию и, поскольку все равно был круче всех, стал ее первым директором.

— Святой Аллар… — наконец, пораженно посмотрел на меня маг, когда с грехом пополам добрался до конца. — Леди, я не знаю и половины слов, которые тут написаны!

— Плохо, — огорчилась я. — Значит, для вас придется составлять еще и словарь.

— Вы… простите мне мое недоверие, — вдруг подскочил он и низко поклонился. — Простите, я просто не верил… я не думал, что вы действительно… простите меня, леди!

— Мастер Драмт, успокойтесь. Я не собираюсь бросать ваше обучение лишь потому, что оно кажется мне недостаточно простым. Небольшие сложности ничуть не помешают. Я просто не до конца поняла, как их преодолеть.

Маг снова поднял свиток, благоговейно рассматривая испещренную моим каракулями бумагу, и аккуратно ее расправил. Потом тщательно разгладил, выправил краешки, стряхнул невесомые пылинки… и вообще, вел себя, как восторженный мальчишка, которому, наконец, родители решили подарить на рождество первый в его жизни сотовый телефон.

— Вам знаком термин «грамматика», мастер Драмт? — наконец, спросила я, напряженно размышляя над возникшими трудностями.

— Нет. Это опять что-то из мертвых языков?

— Из живых, но вы его не знаете. А вас учили составлять фразы на Эйнараэ?

— Конечно. Без этого создание заклятий невозможно.

— Отлично. Переведите мне, пожалуйста, фразу: «добрый вечер, леди».

— Э… хорошо: айнорэ аиле торено сауэ. Я огорченно вздохнула: бли-и-ин, как все запущено.

— Что, так плохо? — забеспокоился маг.

— Просто могло быть лучше, — дипломатично ответила я. — Пожалуй, вам предстоит много работы, мастер. И, кажется, не только с произношением: переучиваться гораздо сложнее, чем воспринимать информацию с чистого листа, а вас слишком многому научили неправильно.

Мастер Драмт суетливо заплел косу, совсем став похожим на растерянного мальчишку, а потом поразительно жалобно посмотрел:

— Леди, а как это звучит правильно?

Я улыбнулась и коротко пропела, заставив его ошарашено замереть в кресле. А потом пропела еще. Чисто. Высоко. На одной высокой ноте, как умели только истинные эары. Правда в том, что мои голосовые связки Эриол изменил так сильно и качественно, что я только внешность сохранила свою, человеческую, хотя и изрядно подправленную. Тогда как внутри мое тело… и даже кровь… человеку уже не принадлежало. Поэтому то, что для человеческого горла выглядело совершенно немыслимо, для моего оказалось вполне приемлемым.

— Боже… — прошептал маг, когда я умолкла и смущенно улыбнулась. — Это… восхитительно! Леди, вы заставляете меня вспомнить, что такое зависть… невероятно! Я никогда ничего подобного не слышал! У вас… у вас потрясающий голос!! Я только вздохнула.

— Увы. Он был таким не всегда.

— Все равно. Это невероятно!

— Ничего невероятного. Простое, как говорится, кроется в сложном, а сложное… так. Давайте попробуем немного иначе. Как мне кажется, отсутствие знания отдельных слов — не главная ваша проблема. Вам просто остро не хватает общения и разговорного языка. Эаров тут не было очень давно. Те, кто их видел, уже благополучно почили. Поэтому… я предлагаю вам следующую форму обучения, мастер Драмт… Маг встрепенулся.

— Я готов на все, что угодно.

— Мы будем общаться с вами на Эйнараэ, господин маг, — улыбнулась я. — В пределах этого дома… если хотите, этой комнаты… но только на Эйнараэ. Мы будем говорить на любые темы — о погоде, о ваших книгах, о моих сложностях, о политике, искусстве… обо всем на свете. Даже о том, сколько раз вы споткнулись на лестнице в полной темноте, когда добирались этой ночью до уборной. Но — на Эйнараэ. Одновременно с этим вы будете учиться произношению и правильному построению фраз. Вы будете узнавать новые слова. Так гораздо проще уловить суть Эйнараэ. Однако отдельные слова вам все равно придется выписывать и заучивать так, как они звучат в оригинале. Что скажете? Мастер удивленно округлил глаза.

— Записывать?

— Да. Для памяти. И в любое свободное время вы будете к ним возвращаться, чтобы побыстрее заучить и накрепко запомнить. Это — просто форма обучения, господин маг. У нас ее частенько используют для более быстрого и полного освоения нового языка. Особенно для детей. Чем больше они общаются с носителем новой информации, тем быстрее и легче запоминают. Но, что самое главное, они со временем начинают думать на этом языке, и вот это — наша основная цель, мастер. Остальное вы постепенно догоните. А словарь я потихоньку начну для вас составлять… вернее, я его начну, а вы потом продолжите. Согласны?

— Хорошо, — широко улыбнулся маг, окончательно превратившись в окрыленного мальчишку.

— Это — лишь по причине того, что я получила от эаров уже готовые знания, — пояснила я свое решение. — Мое знание структуры языка тоже довольно поверхностное. Иногда я просто знаю, как надо сделать, однако объяснить, почему это именно так, боюсь, не смогу. Да и учителем я никогда не работала. А так нам обоим будет проще. Так, мне кажется, мы добьемся гораздо больших результатов, чем если бы я пыталась брать на себя чужие функции.

— Я согласен, леди.

Но тут я покачала головой и знаком показала, что он неправ. После чего уважаемый мастер споткнулся, смутился, слегка растерялся. Но потом тряхнул непростительно молодо выглядящей головой и повторил то же самое на Эйнараэ. И мне опять пришлось его поправлять.

Часа через два у мастера Драмта заболело горло. Еще через час он окончательно охрип, и мне пришлось признать, что на сегодня занятие надо прекратить. За это время мы успели обсудить все на свете, пройдясь от простого «это — дерево, это — стул, а это — стол» до довольно сложных фраз по типу «здравствуйте, как вас зовут?». Частично, конечно, его выручали годы обучения в Магистерии, многие термины он знал, но произношение… боже мой, мы раз по пять спотыкались на каждом слове, прежде чем у него получалось сносно его произнести. А когда маг начал говорить шепотом, я, наконец, поднялась.

— До встречи, — пропела напоследок, чтобы оставаться верной себе в решимости довести это дело до конца.

— Когда… снова…? — из последних сил просипел мастер Драмт, устало откинувшись в кресле. Кажется, недолгий разговор совершенно его вымотал.

— Завтра. В это же время. Ты позволишь войти в свой дом? — в Эйнараэ не существовало понятия «вы», поэтому я использовала лишь уважительную форму обращения, не слишком зацикливаясь на содержании.

Маг только молча кивнул. После чего так же молча встал, вежливо проводил меня до дверей, так же молча поклонился, когда я выскользнула в темноту. Тяжко вздохнул… А потом со всех ног помчался наверх — искать исцеляющее заклинание.

Следующим утром нас, как по заказу, навестил господин да Миро. Удивил, конечно, изрядно, своим появлением, но делать нечего: пришлось разрешить дворецкому открыть дверь и проводить уважаемого господина Начальника Тайной Стражи в кабинет.

При виде нашего скромного обиталища важный гость ничего не сказал, хотя наверняка отметил, как удобно оно расположено для нас и как, наоборот, неудобно — для его любопытных людей.

При виде дворецкого даже глазом не моргнул. На симпатичных девушек-служанок, как раз занимающихся завтраком, вообще бровью не повел. Брошенную на заднем дворе неопознанную карету как бы даже не заметил. Зато когда в гостиной появилось сразу четверо скаронов без брони, но с оружием в руках, немного насторожился. А обнаружив в кабинете нахально развалившегося на столе фэйра, вообще замер соляным столбом — потому, что о Лине ему никто не докладывал, и потому, что присутствие в доме «фэйра» оказалось для него полной неожиданностью.

— Барс, кыш, — тут же шикнула я, спихивая шейри на пол.

Лин, лениво зевнув, так же лениво сполз и обошел по кругу замершего на пороге гостя.

— Есть нельзя — невкусный, — серьезно сказала я, посмеиваясь про себя над непередаваемым выражением лица этого самого «гостя». — Когти точить нельзя — неудобный. Зубы чесать нельзя — хрупкий. И метить нельзя тоже — обидится.

Господин да Миро смерил меня крайне напряженным взглядом, но я сделала вид, что не заметила, и радушно указала на кресло, у которого умница-Лин всего минуту назад слегка подпортил одну ножку. Стальную. Причем, демонстративно так подпортил, чтобы входящий (даже очень невнимательный) человек ее бы точно увидел.

— Что вас ко мне привело, сударь? — вежливо поинтересовалась я, когда гость аккуратно сел, а Лин пушистым ковриком развалился у закрытой двери.

Начальник Тайной Стражи покосился в ту сторону, однако смолчал, хотя намек явно понял.

— Его Величество предположил, что, возможно, вам покажутся интересными эти бумаги, леди, — он вытащил из-за полу плаща небольшой сверток, обтянутый (боже, какая банальность!) простой веревочкой, и очень осторожно, стараясь не делать резких движений, положил передо мной. — Это дубликаты записей, сделанных во время допроса трех человек, которые были доставлены из окрестностей Степи. По всем данным, люди из Невирона.

— Ваши люди?

— Нет, леди. Мы своих людей уже давно туда не отправляем.

— Насколько давно, если не секрет? — уточнила я.

— Лет сорок.

И вот тогда я нахмурилась: плохо. Вернее, все гораздо хуже, чем я думала, потому что если даже этот знатный перестраховщик и любитель держать все под своим контролем (это я о короле) больше не рискует понапрасну губить людей, значит, до Невирона просто так не добраться. Ни по суше, ни по морю, ни даже по воздуху. А это значит, что в Степи действительно развелось слишком много Тварей. Причем, давно и, судя по всему, с каждым годом их становится все больше и больше. Думаю, они играют для некромантов роль отменного буфера, который сдерживает возможную агрессию Валлиона и не дает самим невиронцам покидать их негостеприимную родину.

— Почему вы уверены, что эти люди из Невирона? — спросила я, наконец.

— Поймете, когда прочитаете, леди, — криво усмехнулся господин да Миро. — Сразу предупреждаю: это будет нелегко, потому что записи рваные и непоследовательные. Такие, какими были ответы. Но, возможно, вам это поможет.

— Благодарю, сударь. Очень любезно с вашей стороны — завезти их лично.

— Пожелание короля, — снова усмехнулся этот усатый лис, а потом выразительно покосился на дверь. — Скажите, леди: это у вас фэйр? Я улыбнулась.

— А вы как думаете?

— Ну… я бы сказал, что это — фэйр. Только он очень крупный.

— У моего брата еще крупнее. Это вас не смущает?

— Того я не видел, — возразил господин да Миро, искоса разглядывая снежного барса. Но я только улыбнулась шире.

— Зато вы видите этого. Правда, красивый?

Лин польщено мурлыкнул… неожиданно басом… и, потянувшись, выпустил наружу когти, едва не пропоров деревянный пол насквозь. После чего лениво поднялся, прошелся до окна, недовольно вильнул хвостом, когда что-то там увидел, так же неторопливо вернулся ко мне. Потом старательно обнюхал принесенные бумаги, поморщился, фыркнул. Наконец, забрался на стол передними лапами, потянулся носом к резко напрягшемуся мужчине, и был аккуратно оттянут от него за мохнатое черно-белое ухо.

— Не надо, — попросила я недовольно заурчавшего шейри. — Дядя просто зашел в гости.

Лин тут же уставился на «дядю» крупными голубыми глазищами и выразительно облизнулся, отчего я чуть не хихикнула.

— Дядя хороший, — повторила вслух, едва сдерживая смех. — А тебе пора кушать и перестать заглядываться на наших гостей, мечтая о завтраке.

Лин фыркнул, ухватил меня зубами за болтающийся рукав, к явной тревоге господина да Миро зарычал, но потом получил щелчок но носу и прекратил вредничать. Наконец, улегся на мои ноги и уже замурлыкал всерьез: позавтракать он сегодня действительно не успел, потому что мы рано встали, и теперь спешно добирал то, что мог.

— Он у вас послушный, — деревянным голосом заметил господин да Миро, когда басовитое мурчание стало совсем блаженным. Я охотно кивнула.

— Да. Совсем ручной.

— У вашего брата такой же?

— Нет. У него черный, с копытами. Брат верхом на нем ездит.

— Конь?! Ах, как мы натурально удивляемся!

— Да, господин да Миро, — развела я руками, гадая, что он мне тут за комедию ломает, когда Его Величество с этим «конем» аж три раза нос к носу сталкивался и, слава богу, ничего лишнего не понял. — Представьте себе. Никто не верил, что такое может быть, но вот… получилось. Только он немножко дикий вышел. А мой — ничего, смирный… иногда.

Необычный гость осторожно поднялся и, чуть отступив от кресла, шагнул к окну.

— Вы довольно скромно живете, леди, — отметил он, поняв, что задний двор, не считая конюшни и колодца, да небольшой поленницы в дальнем углу, совершенно пуст. И правильно. Где мы еще такую отличную тренировочную площадку себе устроим? Единственное место, которое не увидишь с улицы и из соседних домов. Единственное, где могу тренироваться даже я, будучи в полной уверенности, что об этом никто не узнает. На вопросительный взгляд я пожала плечами.

— Меня устраивает, господин да Миро. Я не одобряю лишней роскоши.

— Правда? А сколько вы платите своей охране?

— Никогда не считала, — очаровательно улыбнулась я. — Разве это имеет какое-то значение?

— Просто услуги скаронов стоят дорого, леди. Услуги Старших Кланов стоят ОЧЕНЬ дорого. А когда их даже не двое, а четверо… да еще из разных Кланов… знаете, на это даже моих средств может не хватить. Если, конечно, я не найду у себя на заднем дворе золотую жилу. Я хмыкнула: у меня таких в Фарлионе целых пятнадцать.

— Так что же именно вас смущает, господин да Миро?

— Я не могу понять, на что вы живете, леди, — честно ответил он.

— Если я скажу, что Хозяин помогает, вы поверите?

— Возможно. А он помогает?

— Он же заинтересован в результатах моей работы. Так почему бы и нет? Начальник Тайной Стражи усмехнулся.

— Скажите, леди: там, откуда вы родом, все умеют так ловко играть словами?

— Что вы, сударь, — тут же заскромничала я, внутренне подобравшись. — Вы слишком высоко оцениваете мои невеликие способности. Ну? Спросит про дворец? Даст нам повод поскалить зубы?

— Всего доброго, леди, — не оправдал моих ожиданий вредный господин да Миро, а потом внезапно засобирался на выход. — Надеюсь, вы понимаете, что принесенные мной сведения не подлежат огласки?

— Конечно, сударь. Если есть такая необходимость, я готова вернуть их завтра же.

— Я заберу их через три дня. Вам хватит этого времени, леди?

— Разумеется.

— В таком случае, до встречи, леди Гайдэ.

— До встречи, господин да Миро.

Я проводила его до двери, проследила за тем, как незваный гость, будто заблудившись, совершил почти полный круг по гостиной. Нахмурилась. Подумала. И, дождавшись, когда на улице послышится шум отъезжающего экипажа, негромко позвала:

— Ба-а-рсик… Ба-а-рс! Лин от моей наглости чуть не упал с пола, на котором и так лежал. «Гайдэ! Ты чего?!»

— Барсик, солнышко мое белоснежное, — заворковала я, остановившись посреди гостиной и напряженно оглядываясь, как потерявшаяся в лесу девочка с корзинкой грибов. — Подойди-ка сюда, мой хороший. И посмотри: не забыл ли тот симпатичный «дядя» каких-нибудь особых подарков?

«Лин, сигналки ищи! Что-то мне не верится в его любезность и какие-то там пожелания короля! Не мог он сюда припереться с утра пораньше просто так. Так что ищи! Явно не от безделья он тут бродил! И явно в этом мире уже додумались до „прослушек!“»

Шейри, осознав угрозу, молниеносно вылетел из кабинета, принявшись кружить по гостиной, как вставший на след пес. Сперва кругами, потом рывками, от одного угла до другого. Затем вдруг глухо зарычал, заворчал, метнулся обратно в кабинет и уже оттуда возмущенно рявкнул:

«Сволочь!! Он даже в кабинет на кресло умудрился ее прилепить! У меня под самым носом! А я все думал, чего он так дергался? Чего ерзал своими тяпками? А он колдовал… он маг, Гайдэ!! Причем, узкой направленности! На всякие шпионские штучки и воздействие на разум, как король! Я только сейчас это понял! И только сейчас сообразил, почему у него так легко получилось! Он же и на нас с тобой пытался подействовать! Но на тебя у него не получилось, а я просто отвлекся! Гад!!»

«А в гостиной сколько?» — напряженно уточнила я, сделав знак зашедшему с кухни Асу, чтобы стоял на месте и помалкивал, пока мы все не выясним. Лин фыркнул.

«Три!! Представляешь, три „сигналки“!! На кресло, диван и на подоконник! Сволочь!! Кругом-то чего ходил? Вот поэтому!!» «Да, я догадалась. И мне это тоже не понравилось. Ас, ты слышал?»

Скарон молча кивнул, потому что последнюю фразу Лин крикнул во всех диапазонах: возмутился чужой бесцеремонностью и чуть не задохнулся от ярости, вот и гаркнул неосторожно так, что даже братья услышали. Но Ас был тут, поблизости, буквально за дверью, приглядывая за тем, как колдуют над печью наши новые служанки. А остальные толклись снаружи: Бер следил за тем, как приглашенные работники меняют солому в стойлах у лошадей. Ван ненавязчиво присматривал за дворецким. Гор просто тренировался, оттачивая свое мастерство под моим окном. Однако на вопль шейри обернулись сразу все.

— Тихо, мой хороший. Тихо, — присев на корточки, я взглядом велела Лину показать, где именно стоят «сигналки». После чего подошла к одной, попросила шейри убедиться, что та действительно способна передавать сжатые пакеты звуковой информации на приличное расстояние, и негромко пожурила невидимого слухача: — Ай-ай-ай, господин да Миро. Как вам не стыдно сорить в чужом доме? Пришли в гости, сперва так вежливо себя вели, а сами насекомых принесли в карманах…

Одновременно я дала сигнал Лину, и тот, шумно выдохнув, промчался снежным вихрем по всем «подаркам», разрушая их до серого пепла и микроскопической пыли, которая мигом растворилась в воздухе.

— Вот так, — хмуро заключила я, когда шейри еще раз все проверил и отрапортовал, что остальной дом чист. — Теперь придется проверять каждый день. Дважды, как минимум: после ночи и перед сном. Особенно после слуг. Лин, слышишь?

«Я трижды буду все обходить, — мрачно пообещал он. — Весь дом, если потребуется. И если этот твой „нехороший дядя“ вздумает поставить новые, честное слово, я его съем».