Глава 18: Ламук

Скинув плащ и присев на низкий табурет подле очага, Лилиит начала рассказ. Говорила о жене кузнеца, Нии. Рассказывала о сыне Тэйна, Рэйнере. С улыбкой делилась воспоминаниями о детстве, которое скрашивал кузнец селения Гудрас.

– Так это он тебе привил любовь к оружию? – единственный раз за весь рассказ перебил ей ламукский кузнец.

– Да, – усмехнулась Лилиит. – Он подарил мне и своему сыну по деревянному мечу, когда мы ещё не получили свои имена. Обучил азам. Но никогда не говорил откуда ему это всё известно. Не рассказывал кем был до тех пор, пока не осел в отдалённой деревушке королевства. Зато много знаний влил в наши головы: чтение, письмо, владение мечом и копьём, легенды, сказания и мифы. Не солгу, если скажу, что он был самым светлым человеком, которого я знала.

Брат Тэйна, Лириг улыбался в усы, но молчал. Молот опускался на клинок меча, сравнивая выбоины. Шлифовальный камень возвращал блеск и изничтожал зазубрины.

– А кем он был до того момента?

Кузнец нахмурился, его лицо стало непроницаемым, как маска.

– Не уверен, я, что после всех твоих слов ты захочешь узнать правду.

Лилиит грустно улыбнулась:

– О мертвецах либо хорошо, либо ничего кроме правды. Хорошо я о нём уже отозвалась. Ваш черёд.

– Интересная поговорка, впервые такую слышу. Ну что ж, если у тебя есть время и желание, отчего бы не рассказать.

Лириг передал поправленное оружие заказчице.

– Лилиит? Это твоё имя?

– Да. Рэйнер выжег на рукояти, как раз перед тем, как я видела их всех последний раз живыми.

– Хорошо. Окар, закрой мастерскую! На сегодня всё.

– Но, мастер Лириг, – попытался воспротивиться подмастерье, – ещё даже полдень не минул.

– Сегодня мы больше не принимаем посетителей. Закрой дверь и отправляйся домой. Чёрный ход ты знаешь где находится.

Бурчащий подросток демонстративно прошёл мимо охотницы, задвинул несколько обитых железом щеколд, а через время хлопнул дверью где-то в глубине здания.

– Мой брат младше меня на десять лет. Был, – заговорил кузнец, вытаскивая из печи клещами раскалённый поддон, в котором плескался жидкий металл. – Родились мы в семье купца, трое нас было: я, Тэйн и сестра Алия. Сэлис предлагала ему судьбу купца, и он даже согласился. Начал своё дело, заимел обоз, ездил между городами. В основном торговал сырьём и оружием, которое я ковал. Прибыль была небольшой, но Тэйн говорил о том, что, путешествуя телегой, он чувствует себя свободным. Потом погибла Алия, её изнасиловали и зарезали в двух шагах от дома. Тогда-то он и сорвался. Тэйн перестал продавать оружие, он стал им пользоваться. Примкнул к шайке разбойников после того, как выпустил кишки убийцам сестры.

Лилиит молчала. Она не смела поднять глаз на кузнеца, который изливал ей свою душу, рассказывал историю жизни. А Лириг тем временем продолжал:

– Мало я знаю о той стороне его жизни. Возвращался домой раз в несколько лет, приносил золото и каменья, говорил, что счастлив. Но я-то видел капли крови, которые впитались в эти богатства. Пытался его образумить, но не слушал меня брат, отмахивался, обижался. Продолжалось это лет десять, потом сцапали их шайку власти. Там даже награду за их головы назначали. Не как за твою, охотница, меньше.

Лилиит поперхнулась, но кузнец этого даже не заметил.

– Мне удалось выкупить его жизнь. Не прикасался я к его подачкам, но сохранил. Награбленное и спасло ему жизнь. Он вернулся домой, отказывался от пищи и сна. Утверждал, что больше никогда не сможет стать человеком. Я дал ему в руки молот, научил обращаться с наковальней. Где-то даже есть кинжал, что он выковал мне в знак благодарности. Прекрасная работа. Тэйн утверждал, что лезвие его – переплавленный клык дракона. Сколько веков уже драконов не видно, сомневаюсь я и до сих пор в его словах, но работа вышла мастерская. Сейчас покажу!

Лириг вскочил на ноги, загремел поддоном, в котором уже застыло забытое мастером железо. Где-то в глубине мастерской что-то упало с оглушающим звоном.

– Нашёл!

Шаркающие шаги. В свете печи блеснул изогнутый клинок искристо-белого цвета. Лилиит не показалось, материал из которого было изготовлено оружие действительно блестел.

– Алмазная крошка, – похвалился Лириг. – Тэйн говорил, что собственноручно смешивал. Знала бы ты, деточка, как это непросто.

Глаза мужчины предательски блеснули.

– Можно? – хриплым голосом спросила охотница, боясь протянуть руку к кинжалу.

Кузнец думал всего секунду. Потом вложил его в женскую ладонь.

Лилиит аккуратно обхватила тонкую рукоять, подивившись тому, как приятно соприкосновение.

– Рукоять обтянута кожей птицы, имя которой я не вспомню. Суть в том, что кожа эта покрыта тонкими выбоинами. Даже если рука вспотеет, оружие ты не выронишь. Обычно её использовали для мечей, но Тэйн не пожалел.

Охотница слушала его вполуха. В её руках сейчас было самое лучшее творение того, кого она кликала дядюшкой. В районе сердца предательски кольнуло. Она моргнула несколько раз, отгоняя эмоции, и протянула кинжал его владельцу, заметив небольшую идеограмму в форме птицы, раскинувшей крылья.

Лириг принял оружие и бережно завернул в тряпицу.

– После того как жизнь, казалось, наладилась, – продолжил кузнец, будто ничего не произошло, – пришли люди в масках. Амнистия отменялась, выкуп был лишь временным. Тогда Тэйн взял в руки топор, который только дорихтовал и всадил его в череп одному из пришедших. Он сбежал. Больше я ничего о нём не слышал, потому и не сразу поверил, увидев его символ на твоём мече.

Лилиит усмехнулась:

– Каким разным может быть человек. Я навсегда запомню его, как дядюшку Тэйна, прекрасного мужа и отца, отзывчивого человека и интересного собеседника.

Ламукский кузнец улыбнулся, но смолчал. Перед его внутренним взором встал его родной брат. Теперь он мог с ним проститься и простить.

– Ты назвал меня охотницей, – завела неприятную беседу Лилиит. – Узнал сразу?

– Как только встретился с тобой взглядом, – признался мужчина. – Но дело не только в цвете глаз, сам взгляд у тебя хищный, цепкий. Я видел такой в молодости у Тэйна. Он тогда мстил и всех ненавидел. Кому ты мстишь, охотница, и за кого?

– За своих близких, – отвернулась девушка. – Рэйнер, сын Тэйна, твой племянник, был мне очень близким человеком. Я найду тех, кто выжег Гудрас и выпотрошу.

– Не будь таким, как тот молодой купец. Месть затмила его рассудок.

– Он был хорошим человеком, несмотря ни на что.

Кузнец молчал. Лилиит стиснула рукоять меча, пытаясь справиться с эмоциями. Кашлянула и перевела тему:

– Сколько с меня?

– Иди, дитя, и не позволь себя поймать. В городе уже давно ошиваются Теневые. Твоих ещё не поймали, и ты не сдавайся.

– Нет-нет, я так не могу, – уже второй мастер не хотел брать с охотницы плату за свои услуги и это её нервировало. – Сколько стоит ваша работа?

– Вот ещё я с родственницы денег не брал, – рассмеялся мужчина. – Поспеши и не иди по пути того молодого купца. Этот путь губителен.

– Спасибо, – одними губами произнесла Лилиит. – Я была рада познакомиться с тобой.

Кузнец кивнул в ответ и отошёл к печи.

Жить ему оставалось меньше часа.

Лилиит вышла из кузницы через чёрный ход и, протискиваясь между зданиями, собирая всю грязь на себя, остановилась перед мастерской коваля. Толкнула дверь и, войдя, застала довольно странную сцену.

Огонёк гарцевал на задних ногах, а мастер сидел на полу и хлопал в ладоши.

– Что тут происходит?

Конь, услышав голос хозяйки, стал на все четыре ноги и с громких фырканьем отвернулся.

Коваль немного стушёвано тоже отвёл взгляд, но ответ из себя всё же выдавил:

– Ваш конёк такой умный. Но видно, что вы строгая хозяйка, а ведь он ещё жеребчик. Резвиться и резвиться ему ещё по возрасту положено.

– Подковы поменяны?

– Да, – когда речь зашла о работе, мужчина отвечал коротко и чётко.

Лилиит взяла коня под уздцы и вывела на улицу. Мелкие белые крупинки начинали кружить в небе.

– Вы с ним поласковее, – вдогонку крикнул коваль и закрыл ворота за девушкой и молабу.

– Жеребчик, ишь ты!

Огонёк ударил копытом, но ничего толкового ответить своей хозяйке не смог.

– Идём, жеребчик, теперь мне пора и для себя что-нибудь прикупить.

Бродила по торговому кварталу охотница недолго. Зазывалы приглашали купить батистовое нижнее белье, самые лучше украшения по низкой цене и парчовые туфельки на высоком каблучке. Но ни один из них не заикнулся о тёплом плаще или шерстяной шапочке, которой так не хватало Лилиит.

Остановила коня девушка у невысокой серой и ничем не примечательной палатки. Вот только в прошлой жизни Лилиит сама крутилась в торговой сфере и прекрасно понимала, что и где лучше приобрести.

– Что хотела?

К прилавку, заваленному вещами, подошла тощая высокая женщина с редкими усиками над верхней губой.

– Тёплый длинный плащ с капюшоном. Тёмный. Несколько рубах с длинными рукавами, шарф длинный и шапочку, да такую чтоб ветра не боялась.

Женщина нахмурилась, но всё же полезла перерывать баулы, которыми была уставлена палатка изнутри.

Перед охотницей легло две рубахи тёмно-зелёного цвета и такой же плащ. На него прилетела пыльная шапка, отороченная мехом лисы.

– Шарфов отродясь не было, – проговорила торговка, вытирая покрасневшее и вспотевшее лицо.

– А если хорошо поискать? – Лилиит кинула ей один золотой с вычеканенной птицей.

Торговка, как дикий зверь, кинулась за деньгой и поймала её в воздухе. Охотница прекрасно понимала, что переплачивает, но время поджимало.

Пока женщина вновь нырнула под прилавок, девушка сменила плащ и затолкала рубахи и шапочку в заплечную суму. Это была её первая ошибка, но она об этом пока не догадывалась.

– Вот.

Охотница взяла в руки тяжёлый чёрный шарф. Шерсть слегка колола руки, но не это интересовало покупательницу.

– Это можешь перепродать или выкинуть, – кивнула она головой на синий плащ, который только что сняла.

Это была её вторая ошибка.

От падающего снега округа была белая-белая, бледное светило играло бликами, ослепляло. Ветер колол в щёки и руки. Ноги скользили по мокрому снегу. Молабу неохотно переставлял копыта.

До выхода из города оставалось совсем чуть-чуть. Закончились тонкие петляющие улочки, дома стали значительно меньше и ниже. Уже впереди маячило белым покрывалом поле.

Сзади зазвенело железо.

– Стоять! Именем короля Йосфрина, приказываю повернуться! Оружие, какое есть, бросить на землю!

Лилиит уже готовилась косить под дурочку, медленно развернулась, голову не подняла.

– Она?

Перед охотницей стояло четверо мужчин, в кольчугах, с алебардами наперевес. Рядом с говорившим человеком стоял маухур и принюхивался. У лап пса лежал синий потрёпанный плащ.

– Эй ты, снимай капюшон!

– На каком основании? – девушка постаралась говорить грубым голосом, но на самом деле это прозвучало жалко.

Пёс залился лаем.

– Нашли? – к четверым мужчинам подъехал всадник на бурой кобыле. Тяжёлые латы с гербом. Дракон, изрыгающий пламя себе под ноги.

Лилиит откинула капюшон и встретилась взглядом с пепельным рыцарем. Мужчина улыбался.

– Отстегни пояс с мечом. И я сохраню тебе жизнь.

Охотница молчала. Её глаза были прикована к тому, что крутил рыцарь Ордена в руках. Это был кинжал с ручкой, обтянутой кожей неизвестной птицы, с широким изогнутым лезвием белого цвета. Клинок блестел алмазными вкраплениями на свету.

– Мразь!

Меч она уже сжимала в руке, отпустила поводья молабу.

Пепельный всадник улыбался, он ждал, пока девушка заметит кинжал. Ведь кузнец под пытками выдал всё, хоть и не сразу.

– Кто это шипит? Не помойная ли крыса, учуявшая запах подпалённого хвоста? Что, дикарка, будешь рассказывать мне о чести и порядочности как он?

– Лириг ни за что не отдал бы его, – ответила охотница, чувствуя, как ярость захватывает разум. – Ты убил невиновного человека!

– Нет невиновных, – фыркнул всадник. – Взять её!

Стражники только и ждали приказа. Выставив перед собой алебарды, кинулись на преступницу. Запела сталь, отражая удары секир на длинных ручках. Лилиит крутилась между нападающими, успевая только отбиваться.

Улочка, на которой они встретились, не была узкой, но и на сражение пятерых людей не была рассчитана. Вскоре один из стражников оступился, постарался отскочить и тут же получил рукоятью меча в затылок. Хрустнула кость. Второй попытался прикрыть напарника. Охотница ударила с размахом от плеча, полосонув по горлу самым кончиком меча.

Забулькав кровью, стражник осел на землю. На снегу расцвели первые карминовые цветы.

Она почувствовала запах крови. Дрогнули крылья носа, а рот растянулся в усмешке. Стражники попятились. На портретиках преступница была изображена с фиолетовыми глазами. А у этой девушки они стали чёрными. Полностью.

Лилиит танцевала с мечом в правой руке, левая была прижата к туловищу.

Засвистел клинок, разрубая рукоять алебарды, которую сжимал в руках мужчина. Он крякнул и опустил взгляд. Кровь заливала его ботинки.

Последний откинул оружие и кинулся наутёк. Даже удар плетью по спине от рыцаря пепла не отрезвил его.

– Теперь я понимаю, почему за тебя столько платят.

Он направил коня на охотницу, надеясь задавить копытами. Но девушка ушла в сторону двумя широкими шагами. Лента, обмотанная на левой руке, развязалась и тянулась за Лилиит, как фиолетовая змея.

Рыцарь выхватил меч и, развернув скакуна, пришпорил его.

Она стояла и не двигалась. Дыханием выравнивая сердцебиение. Глаза были закрыты.

Между человеком и лошадью оставалось не больше пяти метров. Лилиит открыла глаза, правый уголок губ, растянул рот в оскале.

Удар сердца.

Лошадь мчится на девушку. Рыцарь уже предвкушает лёгкую добычу.

Удар.

Копыта стучат очень быстро и так близко.

Удар.

Медленнее. Ещё медленнее.

Удар.

Охотница открыла глаза. Мир вокруг практически замер. Застыл с занесённым мечом человек. Остановилась лошадь, что подняла передние копыта, готовясь опустить их на противника хозяина.

Но не охотница.

Будто не замечая, текущей из носа, крови, Лилиит двинулась вперёд. Каждый шаг давался сложно, будто через густой кисель пробивалась. Воздух бил её плетью, давил на рёбра, но она бежала.

Всего за мгновение, охотница проскользнула мимо коня и запрыгнула ему на спину сзади рыцаря.

Время ускорилось, кобыла присела на задние ноги от тяжести двух тел.

Пепельный обернулся, не понимая, что произошло.

– Не виновных не бывает.

Это было последнее, что он услышал. Меч вонзился в спину. В стык лат у поясницы.

Она провернула оружие, хотя понимала, что он уже мёртв. Или почти мёртв.

Ветер со снегом скрывали следы девушки на огненно-рыжем коне. На поясе у неё висел меч, эфес обмотан кожаными полосами, а на них выжжено её имя. Из-за голенища сапога выглядывала рукоять кинжала, обтянутая кожей неизвестной птицы.