Это ещё не всё, или почти эпилог.

– Я обещал свидание. И не только его, – Моршерр вынырнул из тени в тот момент, когда я начесывала Шарркада и лениво наблюдала тем, как Мьянкорри Черная Акула дразнит Ишти, создавая иллюзии рыбок.

Как оказалось, эршера был достаточно хищной тварью, чтобы питать к рыбкам нежную гастрономическую привязанность.

Мор...

Я вскочила, наблюдая искоса за тем, как замер морской. Настороженно повернул голову. Едва не прижал к голове перепончатые уши, как зверь.

Он плавно поднялся и склонился в лёгком поклоне. Острые треугольные зубы сверкнули – и скрылись под плотно сомкнутыми губами.

Тени лениво оскалилась черными псами – и разбежались по стенам комнаты.

Комната было новой, большой, и на одного – как у всех адептов боевого факультета. Мьянкорри забежал с честно выпрошенными мной конспектами по общим магическим дисциплинам – и тут же был припахан к делу Ишти.

Впрочем, морской лорд не возражал. Взаимовыгодная дружба – это не так уж плохо – для начала. Я не забыла о том, как он мне помог, и собиралась сделать всё возможное, чтобы укрепить полезные связи.

В конце концов, мне нужно думать о роде Шаан'Соэн.

– Лес Мьянкори, – теперь Моршерр не скрывался. Холодная усмешка. Давление силы. Темное любопытство. Лёгкий азарт.

– Тирлес Мориан... Прошу прощения, Моршерр, – сверкнул глазами гаденыш, которому жизнь не дорога, – я заходил отдать кое-что важное, но уже удаляюсь. Если будут нужны тренировки, феечка, скажи мне. Может, у нас и разные направления, но кое на что и я... сгожусь.

– Дерзишь? – Почти миролюбиво спросил Моршерр.

Черные глаза с яркими синими искрами ярко сверкнули.

Белые перчатки – обычные, без когтей, теперь были его неизменным атрибутом. Правда сейчас он одну снял...

– Как бы я посмел? – Мьянкорри склонил голову ниже.

Его плечи дёрнулись. По открытой шее пробежала сине-зеленая чешуя.

– Это хорошо... – голос Мора был мягок и почти задумчив. Когти как будто невзначай оперлись о стену, оставляя на светлой узорчатой поверхности полосы, – твой отец ждёт тебя. Вместе с назначенной невестой.

– Вы! – Морской вскинулся.

В перламутровых глазах отразилось ясное желание убивать.

– Ты что-то хотел сказать? – Снова ленивое урчание безнаказанной твари.

Тени кружили хищными гончими, облизываются. Я тоже невольно облизнула губы. Слишком ясно тянуло от Мьянкори злостью и ноткой обречённости.

Он что, прятался от навязанного брака? Или дело не в этом? Впрочем, сейчас это неважно.

– Ничего, – морской мотнул головой, – но не стоит так явно проявлять неуверенность в своей жене, тирлес! – Смешок.

Эмоции адепта изменились, как по щелчку.

Азарт, любопытство, раздражение, насмешка, лёгкая опаска.

Миг – и акулёнок волной расплескался, растворился в вихре неведомой силы. Только в последний момент хвостик тени протянулся вперёд, прорвал чужую магию – и как следует врезал морскому по той самой точке, на которой обычные существа сидят.

Раздался возмущенный рёв – и все исчезло.

– Чем бы головастики не развлекались – лишь бы пираньям не достались, – усмехнулся Моршерр Декерет, – молоденький нахальный зверёныш. Уже проверяет границы дозволенного и норовит пробраться в ближний круг. Повезло ему, что, в отличие от Сейлира, я прекрасно себя контролирую.

Он сделал шаг. Склонился ко мне. В ноздри проник аромат вечернего бриза, моря, стали и ландышей. Когтистая рука обхватила мою шею. Скользнула выше, безжалостно руша прическу, с наслаждением зарылась, притягивая ближе к себе. Продлевая ласку. Я резко выстрелила рукой вперёд, вцепилась в черные жёсткие волосы, дёрнула, потянула на себя.

Наши сущности столкнулись, моя тьма легко оказалась вздернута за шкирку, как щенок. Младший покорился старшему.

Младшая тень растворилась во тьме первородного.

Жадность. Безграничная жажда обладания. Восторг. Кипучий. Ясный. Мы дышали друг другом. Азарт. Восхищение. Моя нежность. Его исступление.

Я не помнила, в какой момент потянула за край темного строгого камзола. Не осознала, когда жёсткие сильные пальцы обхватили плечи, скользнули ниже, к груди, сквозь ворот платья.

Желание было темным. Острым. Жарким. Я хотела, чтобы этот мужчина стал моим. Здесь и сейчас. Отныне и навсегда. Он... Тени переползали рваными клоками с меня на него.

Переход в тень дался так легко, что я его не заметила – только по коже пробежали мурашки. Я не видела ни троп, ни теневых существ. Не ощущала ни опаски, ни страха, ни беспокойства.

Я помнила... Помнила, как хорошо может быть. Но только теперь поняла – все обрывки воспоминаний о скудном земном опыте – ничто.

– Есть только я. Я и ты. И больше – никого. Никогда. Неправда ли, свет мой?

Тени стелились, закручивались в водоворот, сводили с ума. Тени. И жаркий шёпот. И прикосновения. И то, что укрывали нас теперь, отделяли от желанного касания кожа к коже – тоже тени. Они скользили по рукам и ногам. По груди и лицу. Они причудливо искажали мир, отражая нас в миллионах осколках.

Отражая переплетенную, жаркую, отчаянную, страстную действительность.

Моё настоящее. Оно отражалось эхом от этих осколков. Ладонь на груди. Холод и жар сильного тела. Мой укус. Ухо острое, дразнит, дёргается! Его жёсткий властный ответ. Плечо колет иголочками, мир вспыхивает золотым, алым, слепяще чёрным.

Я засмеялась, закрывая глаза. Смеялась, взлетая в вышину, шипя от восторга.

Мои волосы отливали зеленью, по ним бежала россыпь алых цветков шае, благословения сидхе.

Не было ничего, кроме черных глаз Моршерра Декерет, кроме его шёпота, кроме его умелых рук.

И это безумие могло длиться вечно. Этому хотелось поддаться больше все го на свете.

Вечной безмятежности, вечной игре, вечной охоте. Остаться навсегда здесь, во тьме, где всем руководят инстинкты и не нужно ни за что отвечать.

Закон так прост. Сила. Сила правит всем. Но...

Горячая ладонь лениво легла на плечо. Когти проследили одну из царапин. А потом по ней прошёлся длинный умелый язык.

– Мор-р! – Стон. Смех.

Я правда думала, что это можно с чем-то сравнить?

– Надеюсь, теперь в твоём разуме, крови и желании буду только я, – сытое урчание.

Сталь глаз. Вот он лениво перекатился и выпрямился, заставив меня сглотнуть. Хотя... Тени укрыли тело платьем-перчаткой. Я медленно встала, потянулась, оборачиваясь обнаженной спиной. Ощутила, как все вокруг переполнилось яркой вспышкой восторга.

– Ты заставляешь меня испытывать слишком много эмоций, – прохладной бархатный шёпот.

Его тело прижалось ко мне сзади. Я развернулась, обхватила ладонью узкое лицо с бледной кожей, впилась в тонкие светлые губы.

Наша кровь смешалась. Мир сошёл с оси.

Гул прошёл по пространству вокруг нас, и...

– Хватит! Устраивайте свои игрища в реальности! Вы мне так перебаламутите всех, что скоро ещё пара сотен детишек из пламени вылезет от любопытства! – Громовой голос пронзил насквозь.

Мелькнул сквозь тени знакомый огромный зал, уставленный безумными огромными станками и веретенами, чьи кончики терялись где-то во мраке высокого потолка.

Прекрасный лик божества заставил зажмуриться.

Алое золото волос. Рубиновые очи. И кожа, покрытая тенями, что переползали с места на место, каждый раз образовывая новый узор.

Кожа цвета слоновой кости мягко сияла. Костяная арфа в его руках казалась игрушкой – но издавала тихие пронзительные звуки, от которых кровь бежала быстрее.

– Моршерр. Дитя моё... – Впервые я видела, как Палач Владыки склонил голову и преклонил колено, увлекая меня за собой. – И ты, маленькое дитя. Куколка всё-таки стала теневой бабочкой, – страшное, безумное, прекрасное лицо божества озарила улыбка, – идите. Этому миру больше не грозит погибель. А ты, Мор... – глаза, в которых пульсировал алый цвет, остановились на Моршерре, пронзая тварь-лорда насквозь, – иди, и подумай о том, что эмоции – это не только слабость, но и сила. Разве ты не рад моему подарку?

– Я действительно многое упустил, не зная своих собственных эмоций, мой господин, – на бледном лице Моршерра мелькнуло хищное веселье, – но теперь... теперь я сберегу ваш дар.

Я пихнула его локтем. Просто чтобы не задавался.

Ещё недавно я боялась его так, что от ужаса готова была провалиться сквозь землю.

Теперь же...

– Этот мир дал мне второй шанс. И я проживу его так, как до́лжно, мой господин! – Осмелилась заговорить я.

Моё личное зло ласково дышало мне в затылок.

– Вы меня порадовали, детки, – смешок, – а теперь – вон! А то кто-то обещает свидание, а вместо этого сразу переходит к сладкому!

Я расхохоталась. Смех разлетелся колокольчиками в пустоте. Я чувствовала себя свободной. И счастливой.

– Мор... – Я не успела договорить.

Выход из тени мелькнул впереди, но мощный всплеск силы Моршерра заставил тропу свернуть. Мы скользили вниз, как с горки, погружаясь всё дальше и дальше, в самые глубокие слои тьмы. Туда, где воздух был настолько густым, что становилось тяжело дышать, а дыхание вырывалось изо рта светлым облачком.

– Я хочу показать тебе кое-что, Льяна. Мне кажется, что тебе понравится.

Волосы Мора растрепались. Черная прядь закрыла глаза. Когти вытянулись, фигура стала выше и мощнее. Между нами не было стеснения. Не было недоговоренности. Не было непонимания.

Чтобы сказать "я тебя люблю" иногда не нужны слова. Достаточно разговора эмоциями. Безмолвного. Глаза в глаза.

Моршерр Декерет никогда не будет принцем из сказки. Он жестокий, опасный, своевольный хищник, которого сдерживают только собственные принципы и представления о справедливости. Но этому миру нужен именно такой гарант. И мне – именно такой мужчина.

Я не приму того, кто слабее меня. Но не приму и того, кто кичится и давит своей силой, как это делал Шиакри, чтоб его душу вечно носило по мирам.

– Ты приняла меня. Зная, каков я. Понимая, что я не изменюсь, – глубокий голос обернул во тьму, как в пуховое покрывало.

Белая ладонь замерла у моей щеки. Когти коснулись виска. Этот мужчина, который мог подарить мучительную смерть одним прикосновением, мог касаться меня сколько угодно.

Я жадно впитала его тьму, ощутив голод.

– Ты принял меня, зная, кто я. Зная, что я никогда не отступлюсь от отца, который едва не уничтожил всё, чем дорожишь ты. Зная, что я скорее погибну, чем прогнусь. Видя мою душу. Видя все её изъяны, всю ненависть, что стояла между нами – ты принял меня, – нашими волосами беззвучно играл ветер.

– Ты не считала меня монстром. Не больше, чем всех прочих тварей. Это вдохновляло, – тихий смешок, – а теперь... да, я спас жизнь твоему отцу. Но тебе придется подчиняться законам тварей. Это хороший размен, неправда ли?

В черных глазах мерцали синие искры.

– Очень хороший. И я на него не в обиде. Я слишком долго ощущала себя... – я не договорила.

Он и так знал. Чужой. Куклой. Лишней. Неправильной. Неживой.

– Ты энергат. И сидхе, пусть они подавятся своими холмами, – усмехнулся Моршерр.

Он молча прижал меня к себе, заставляя ощутить всего себя. Рядом. Близко. Мы врастали друг в друга.

– Я Шаан'Соэн, – согласилась, видя словно наяву, как поет горн над холмами и развеваются стяги, – но прежде всего – я твоя жена. И этого никто никогда не забудет.

Его интересы – на первом месте. Иначе и быть не может.

Конечно, он понял.

– Ты невероятна, Льяна Шаан'Соэн, – поземкой, змеёй заскользил голос.

– Мор!

Он подхватил меня на руки и двинулся вперёд, во тьму.

Молчаливо. Спокойно. Мы оба растратили много ярких чувств. Бесценных для энергатов. И теперь душу охватывал ленивый покой.

До тех пор, пока впереди не забрезжило что-то яркое.

Я отвлеклась от знака нашей связи, который Моршерр прятал под волосами. Он расцвел прямо над его ухом, почти у виска. Маленький полузакрытый бутон шае.

Надо будет всё-таки спросить у Мора, что за рисунок притаился на моей пояснице... Слишком пристально он её изучал. И слишком много внимания ей уделил. Я помнила, как горело и жгло кожу несколько дней. А потом всё исчезло – и я просто об этом забыла. А ведь на Дагоше ничего не случается просто так.

Впрочем...

– Пришли, – раздался спокойный голос Моршерра.

Я вскинула голову – и замерла, задохнувшись от восторга.

– Волшебно, – сорвалось с губ хриплое.

Действительно – волшебно. По телу прошла дрожь. Дикая, неистовая, яростная суть подняла голову. Изо рта вырвался тихий мелодичный свист.

Остров во тьме. Не знаю, как назвать это иначе. Тонкий мостик из густой вязкой тьмы с искрами огоньков вел вперёд, к скалистому уступу. Темные пики скал вздымались в никуда, а сверху с них – в ничто – обрушивались пламенные сверкающие водопады, плюясь и шипя лавой.

Один из таких водопадов обрушивался в озеро. Обманчиво ровная его гладь переливалась огоньками и игриво сверкала разноцветными "мыльными" пузырями. Иногда из воды вылетали летучие рыбы – длинные, с острыми умными мордами, выпуклыми светлыми глазами и яркой жёлтой чешуей. Их крылья переливались в свете водопада.

Во тьме сверкала пещера. Её отсюда было почти не видно – только тонкое серебро паучьих кружев свисало причудливым украшением.

– Ты ещё слишком юна, чтобы выдержать давление огненных потоков. Но лет через пятьсот мы сможем искупаться здесь вместе, – подбородок Мора лёг мне на плечо.

Меня легко куснули под волосами.

А потом...

Моршерр обошёл меня. Тьма стекла с его фигуры, обнажая белую кожу спины, сильные мышцы и несколько тонких шрамов. Он разбежался – и под мой тихий вздох прыгнул в озеро, вынырнув через мгновение.

В черных глазах горел бешеный восторг и азарт.

– В этом озере я родился, Льяна. Из него вышел. И когда-нибудь его увидит наш сын, – произнёс Моршерр Декерет, Черный Палач Владыки.

Несколькими мощными движениями он достиг края озера, ухватился когтями за скользкие камни и легко забросил тело наверх.

Вокруг него закружились яркие пламенные огоньки тей-нэ, безобидных теневых созданий.

Тонкие губы тронула улыбка. Знакомая. Ироничная.

Моршерр Декерет выпрямился во весь рост и протянул мне руку.

– Пойдём. Я покажу тебе мой мир, – произнёс муж.

Доверие. Гордость. Пьянящее ощущение счастья охватили меня с головой.

Наш путь был долог. Нельзя сказать, что мы были предназначены друг другу с первого мгновения, а влюбились с первого взгляда, нет. Наш путь был непрост, полон ядовитых лиан и острых камней, вражды, злости, боли.

И всё же мы прошли его. Прошли достойно. И, так или иначе, оказались здесь.

Я подняла голову и шагнула вперёд, принимая руку Палача.

В черных глазах вспыхнула яркая эмоция. Горячей волной прошла по телу, переходя ко мне.

– Пойдем, Мор, – согласилась, позволяя увлечь себя вперёд по скользким ступеням к пещере.

Романтика по-энергатски.

Для меня это и есть настоящая любовь.

И это не конец истории – просто начало новой. Ещё более интересной.