Глава 2. Наследие сида.

Медленно подошло к границе крон солнце. Лениво перекрякивались вдалеке утки. Пуща водила меня кругами, каждый раз возвращая к знакомой арке из переплетённых ветвей.

Я сжала зубы, ощущая внутреннюю усталость. Да, я порой бываю упряма, но не безнадёжно глупа.

– Твоя взяла, – тихо шепнула я темно-синим кронам.

Пальцы мягко покалывало. Не было страха, не было тревоги – только лёгкая досада.

Платье не слишком подходило для прогулок по древнему лесу. Хорошо хоть сапожки практичные – с пружинящей набойкой и толстым каблуком.

Тихо стелились под ноги корни деревьев. Шуршали камешки под ногами. Каким-то образом я запомнила путь из видения – и теперь упорно его повторяла. Вот ноги заскользили по рыхлой почве, и я на миг замерла. Из темной бездонной топи на меня смотрели десятки глаз. Внимательные. Опасные. Злые огни. Мелькнули болотные искры. Кто-то громко заухал.

Плеск. Тихий, едва слышный. И яркая вспышка. Тысячи разноцветных огоньков поднялись в воздух. Оранжевые, жёлтые, синие, лиловые, золотые, зелёные.

Тысячи. Тысячи глаз и огней.

Чутье завопило дурным голосом. Вот тебе, бабушка, и испытание силы! А если адепта сожрут в процессе - будем считать, что магия храпела в это время?

Уже не оглядываясь вокруг, я бросилась прочь. Дальше от черной топи. Вправо, за кусты, где виднелись успокаивающе громадные деревья. Тишина оглушала. Вдруг исчезли все звуки. Зловещие шорохи и далёкие птичьи голоса. Даже ветер стих.

Корни деревьев лезли под ноги, и только благодаря приобретенной лёгкости и природному чутью я не поскользнулась и не упала.

Корни шипели на меня. Мне виделся блеск глаз. Ясный день скрылся под пологом нахлынувшей ночи, и я сама не заметила, как оказалась возле знакомого покрывала вереска.

Едва уловимый сладковатый аромат ласкал ноздри. Мягко звенели листья. Сама природа затаилась в предчувствии чего-то диковинно-особенного.

Глаза уловили быстрое движение за ветками темной кроны. Тело вдруг сотрясла дрожь – и я увидела огромное змеиное тело, которое приготовилось к прыжку. Не знаю, как не завопила от ужаса. Горло вовремя перехватило.

Тело среагировали быстрее сознания. Ужином местной твари ему быть не хотелось. Я бросилась к торчащей над землей верхушке холма. Неловко плюхнулись, упав на колени. Брызнула кровь из расцарапанной руки.

Мне показалось, что в этот миг зазвучала неслышная смертным веселая плясовая. Миг – и она сменилась тревожной звенящей нотой.

Торжественная грустная мелодия поплыла над лесом.

Медленно приоткрылась трещина, плеснул зелёный свет – и я прыгнула вниз, лишь чуть быстрее, чем обрушилась на меня атакующая тварь.

Холм встретил знакомой тишиной и затхлым запахом. На скорую руку вырытый коридор меньше всего напоминал изящное искусство сидхе. Но если это не их холм – то чей?

Холм сомкнулся надо мной.

Ноги ныли.

Кружилась голова, и я испытывала странное ощущение, что все это уже когда-то видела.

Времени на вопли, заламывания лапок и размышления о том, как я попала в этот хургов капкан – не было.

Только дорога вперёд.

Не знаю, сколько времени я проталкивалась по узкой извилистой тропинке подземного коридора. В какой-то момент мне показалось, что эти земляные стены, желтовато-серый песок и острые злые корни – бесконечны.

А потом – пришло оно. Видение.

Тонко-тонко пели флейты прощальную песнь воинам. Тихо звенели тланны и играли арфы. Обитатели холма покидали его – и были это вовсе не фейри, как я думала. Сначала я не могла понять, что неправильного в этих воинах...

Высокие и черноволосые, все как один в темных плотных доспехах без знаков различия, без украшений, с двумя клинками разной длины на поясе.

Старший из воинов обернулся на холм – черные глаза без белка и зрачка были пусты и холодны, но в нем ощущалась тоска.

На этом воине единственном не было шлема. Винно-алые волосы трепал ветер. Мне показалось, что я где-то видела эти тонкие резкие черты лица. Этот разрез глаз и вздернутую голову.

– Сегодня мы покинули Шер-лайшин, братья, но мы вернёмся, – торжественно, гордо прозвучал звонкий голос странного фейри. – Великий лорд повержен, и виной тому предательство. Но мы, в чьих жилах течет кровь тень-лордов и древних сидхе. Клянёмся...

Воин припал на одно колено. Густая, черная кровь пропитала землю. Каждый из тех, кто следовал за ним, повторил его ритуал.

– Клянёмся следовать долгу и клятве и вечно оберегать покой Илдрэггонского союза!

Удар сердца. Второй. Третий. Воины выпрямились. Запрокинули лица, глядя на тусклое ночное светило, а потом...

Наверное, это все же было песня. Звонкая и гордая, она звучала, отражаясь в небесах и падая каплями дождя на землю.

Они пели о верности и долге, о долгой дороге и крови, о семейных узах, о тьме и свете, о сочных ягодных лозах и потайных долинах в первых лучах солнца. О том, что значат древние союзы. О высшей чести – погибнуть за свою родину и своего Владыку. И песня эта ещё долго звенела в чаще.

А потом... Видение, что было прошлым этого холма, изменилось.