— Свободный народ, времена изменились, и это счастливые перемены, — Вернон как будто услышал мой призыв. Его тембр ровен, амплитуда лишь слегка поднимается, а потом снижается к тому же уверенному тону, с которого начинал. Никаких резких колебаний, что надрывают оборотням чувствительные барабанные перепонки. — Сначала ведьмы поднялись с колен и заняли в обществе достойное место. Больше никто не назовет уважаемую даму «каргой», «выжившей из ума старухой», «перечницей». Ну, вы поняли. Теперь даже на Западе, где до этого не желали признавать ведьмовство как отдельное проявление стихии, не услышишь возражений. Наша академия была первой, где ведьмы нашли приют…

Его слова потонули в громком свисте с левой трибуны. В приветственном свисте. Ведьмы, от мала до велика, выражали признательность Вернону за то, что даже в самые тяжелые для них годы он не отрекся от факультета. Теперь-то им раздолье, но всего несколько лет назад их сильнейшие представительницы выглядели откровенно жалко. Насколько помню, они не в состоянии были выдать простейшее заклинание отражения.

Ректор проследил, чтобы любые насмешки в их адрес жестко карались, а их основные дисциплины, такие как целительство, зельеварение, метаморфозы, шли в академии в обычном объеме. Защита их общежития на всякий случай была усилена.

Наверное, поэтому, когда верховная ведьма Востока вернула себе силу, — поговаривали, что Ядвига не ограничивалась Белогорьем, а подворовывала энергию в соседних мирах — она не скупилась на нужды академии. Аудитории оснастили по последнему слову магтехники, к нам завезли экраны с цветными картинками, а в преподавательский состав вошли несколько очень сильных ведьм. Та же Зельда.

Чего греха таить, Верховная сплавила к нам баб с отвратительным характером, с которыми бы сама на соседних землях ужиться не смогла. А здесь они вынуждены существовать бок-о-бок с другими расами и поумерить свою вселенскую спесь. Академии — польза, великой княгине — польза, да и ведьмам от этого хуже не стало.

И сейчас наш ректор-интриган не прогадал: после его пассажа ведьмы вряд ли поддержат оборотней в их протесте, вполне обоснованном, против присутствия на территории академии вампиров. Далее Вернон ожидаемо обратился к тем, кто всегда стоял за него.

— Спасибо, девочки, спасибо, — и ничего, что некоторым из девчушек уже перевалило за первую тысячу? — Я хотел бы напомнить, что наша академия всегда оставалась последним оплотом и для нейтральных магов. Сколько было разговоров, что этот вид магии нежизнеспособен, так как, лишаясь уязвимостей, присущих тьме и свету, нейтралы не годятся и для резких всплесков силы? Своей славной историей мы доказали, что нейтральная магия не только имеет право на существование, но и куда устойчивее, надежнее и выносливее двух извечно противостоящих друг другу источников. Наши маги незаменимы при работе с амулетами, востребованы на государственных постах. На них держится вся судебная система.

Низкий восторженный гул центрального сектора был ему ответом. Еще бы, сколько нейтралов выжили благодаря Вернону. В их семьях, избери они родную стихию, их чаще всего ждало родовое проклятие — к сожалению, довольно распространенная участь среди черно-белых — и скорая смерть. Безумие идет рука об руку с силой — а когда ты мальчишка или девчонка, так хочется жить. Уж мне ли не знать. И пусть этот вид магии называли полужидким или разбавленным, он гарантировал своему адепту безбедное и продолжительное существование, давал возможность завести семью. Я снова едва подавила вздох.

Вся трибуна нейтралов, включая первокурсников с разных факультетов (и ведьм, и нейтральных магов, и даже оборотней) поднялась в едином порыве, скандируя «Вернон — чемпион», «Даешь Вернона главой совета магов!». Замечательно, еще одно очко в пользу ректора. Я внутренне напряглась, потому что теперь настала наша очередь.

— Сыновья и дочери Серой мглы, кому как не вам знаком вкус свободы, — я не ошиблась, Вернон обращался к оборотням. Он помедлил, словно собирая наше внимание в кулак. — Я не сомневаюсь, вас ожидает выбор, который повлияет на всех нас. В Белогорье вернулась зеркальная магия и госпожа Зеркал. Как иначе сохранить нейтралитет между светом и тьмой? Некоторые расы уже присягнули ей на верность. Вы веками отгораживались от контактов с магами, но нынче и от вас ждут последнего шага. Выберете ли вы чью-то сторону или же укроетесь в лесу, решать вам. В любом случае весы судьбы меряют шансы каждой из сторон, и ваш голос может оказаться решающим.

Глухое молчание правой трибуны в ответ. Клянусь, оно годилось для того, чтобы резать камни. Грубая лесть ему не помогла. Когда-то Серую академию основали именно оборотни, а потом пустили сюда разделить знания и остальных, кто отказывался видеть мир в одном цвете. Вернон пришел после того, как наши аксакалы осознали, что ректор с переизбытком когтей управляет заведением не так аккуратно, как ректор, у которого на руке всего пять пальцев и каждый из них ему дорог.

Это соответствовало нашей концепции свободы, но вот вампирам в ней места не было. Тогда Вернон предпринял еще одну попытку.

— Какое бы решение ни приняли главы трех домов Луны, — в этом месте мне стало горько, потому что среди высших представителей Полной Луны дееспособной осталась лишь я одна … — Вы имеете право знать правду. Появляется все больше доказательств, что ваша вражда с вампирами создавалась искусственно. Более того, что группа магов подделывала в свою пользу признаки истинности и формировала союзы, которые бы никогда не увидели свет. Это касается не только оборотней, но и всех высокородных семейств Белогорья. Но лишь оборотни столкнулись с болезнью вырождения, что, возможно, свидетельствует о злонамеренном…

Что же, Вернон дождался бурной реакции и от оборотней. Правый сектор взвыл, студенты и преподаватели повскакивали с мест, тыкая пальцем в неподвижно висящий кристалл. В чем заключается замысел ректора? Посеять смуту в наших рядах, внушить нам мысль о заговоре против оборотней — настроить против светлых и темных магов, которых мы и без того недолюбливали, чтобы толкнуть в объятия только что воцарившейся зеркальной королевы?

Первые признаки приближающегося безумия отдались под языком металлическим привкусом. Такие новости не могли меня не взволновать и Вернон, наверняка, отдавал себе отчет, что рискует вызвать незапланированное перевоплощение. Кару небес, как метко отзывался о таких случаях папа.

Кто из присутствующих в состоянии справиться с волком моего ранга? Вернон знал ответ — так какого он затеял всю эту постановку… Или он получил подачку от новой повелительницы вампиров, и жадность затмила старику рассудок… Почему же наш камень не сигнализирует о черном предательстве?

Краем сознания я зафиксировала, что поблизости открылся портал, но большая часть разума мне уже не подчинялась. Я боролась, вцепившись обеими руками в спинку кресла, из которого снизу вверх на меня смотрел перепуганный Стефан.

— Госпожа Дариана, можно мне выйти? Здесь очень громко, это пугает, я схожу в туалет и вернусь. Госпожа Дариана, а у вас глаза налились кровью. Вам идет.

Не помню, что я ответила, но мальчик убежал быстро. Мои мысли застыли надо мной и вокруг — не исключено, что я смогла бы их потрогать. Постепенно на поляне наступила тишина, я не сразу обратила на нее внимание. Все собравшиеся замерли. Теперь уже никто не отваживался смотреть в мою сторону. Я вскинула голову, чтобы из последних сил сосредоточиться на окружающем мире, который удалялся с бешеной скоростью.

Камень Серых накалился и стал похож на кусок кровавого коралла или чье-то вырванное сердце. Он навис над площадкой ректора, как Дамоклов меч. Все внутри меня похолодело. Только не так, не здесь. И тут знакомое до боли воспоминание, как когтями потерлось о позвоночник с внутренней стороны.

Воздух дернулся определенным образом, приближающаяся поступь шагов стала еще тяжелее, чем я их запомнила. Вкрадчивый запах заполнил ноздри, прежде чем его обладатель скинул плащ-невидимку — открыто демонстрировать межпространственные переходы строго-настрого запрещалось.

— Маркус, дружище! — воскликнул Вернон. — Мы ждали тебя через пятнадцать минут. Но ты всегда вовремя.

Маркус фон дер Варр, глава дома Новой Луны — мой бывший возлюбленный собственной персоной поднялся на постамент. По обоюдному согласию мы не виделись сто сорок лет. Как и требовали приличия, он стащил с головы нелепую широкополую шляпу и низко мне поклонился.

— Госпожа Дариана-Маргаретт Вольфдерлайн, — мое третье имя, Элизабетт, он терпеть не мог с детства. — Счастлив приветствовать хозяйку обеих Лун.

И что мне оставалось делать. Я задернула порозовевший кристалл защитным пологом, не позориться же дальше, и радушно помахала Маркусу. Хорошо, что этикет не требовал снимать шляпку, а то волосы на голове стояли дыбом.