Не понимаю, где Маркус брал силы, чтобы столько лет противостоять этому ядовитому клубку из традиций и ненависти, который тащил мою общину назад. И как я отказывалась замечать, что ему тяжело соответствовать своей роли знаменосца? Они с отцом часто ворчали, что я укрываюсь за стенами академии. И сейчас я готова была признать, что отчасти это похоже на правду.

Проще в окружении молодых и дерзновенных смотреть вперед. Обсуждать с ними последние философские течения, роль и место народов в экосистеме Белых Гор, торговаться с Верноном, чтобы на школьной форме портной усилил локти — ради того, чтобы студенты могли отрабатывать более сложные заклинания, не вставая со своего места за партой.

Скорее всего аффликция у альфы началась еще до гибели семьи. Проведя рядом с ним даже такое короткое время, я видела, что он не притворялся ни в прошлом, ни сейчас. Он так и остался тем самым Маркусом, который готов был целовать землю, если на нее ступала моя нога. Но он взвалил на себя непосильное бремя — создать правильную семью на основе печати, воспитать наследников сразу для двух домов и продолжать давить противников объединенных стай одной лапой. Яд подтачивал его изнутри год за годом. Старейшины были довольны, видимость процветания соблюдалась. Отец ворчал и сушил сухари. Он ни на грош не ценил то, что мы с Маркусом создавали все эти годы. Иногда он соглашался со мной, что образование и новые возможности для обездоленных детей — это важно. Но в глубине души мы оба знали, что, как и все альфы, мой просвещенный папаша признавал только язык силы. А любви — только когда это касалось его единственной дочери.

У меня шевельнулось подозрение, что именно благодаря детям Маркуса и Элоизы от меня нехотя, но отстали, признав мое право на отказ от замужества и на то, чтобы заняться преподаванием. Неужели мы зря бились и преодолевали. Как там звучит любимая присказка Дома Ущербной Луны? Твоя судьба тебя найдет.

Сейчас за нашими с дер Варром спинами на глазах у обомлевших стариков поднималась та самая Луна. Ей они призваны были служить. Увидеть ее несколько раз во время охоты или во время гона, а если повезет, то и в своей последней битве, — это надежда, которой живет каждый оборотень. Не просто полная, а кровавая. Мне не нужно поворачивать голову, чтобы убедиться в том, что все двенадцать пар глаз устремлены на кристалл моего Дома. Сейчас принявший цвет рубина. Да, тот самый, который пропал.

И Маркус тоже все понял. Он по отблескам в их глазах определил, что они разглядывают камень Серых. Он с первого дня, когда мне удалось поднять кристалл перед толпой, истолковал все верно. Я никогда не забуду тот праздник. Отец собрал весь цвет кланов в честь моих ста шестидесяти лет, первой круглой даты. Тогда я была девчонкой, которая верила в сказки — судя по тому, что поступки окружающих продолжают вводить меня в ступор, я не очень изменилась.

Конечно, любая хозяйка Полной Луны имела возможность демонстрировать кристалл остальным: открывать шкатулку, позволять ему взлетать вверх, а потом возвращать обратно. Но манипулировать камнем по своему усмотрению, менять его цвет — этот дар считался утраченным.

— Девочка, зачем ты притащила сюда камень? Не время и не место демонстрировать сокровище нашего народа, — начал было старец с седой бородой почти до пояса, который сидел ближе к левому краю, на расстоянии вытянутой руки от Маркуса.

Я отмечала про себя такие детали, потому что по-прежнему не была уверена, что удержу альфу от того, чтобы он устроил здесь бойню. Однако мое присутствие, наползающая власть камня не могли не оказывать на него воздействия. Я стала дышать так, как учили меня они с отцом — жесткий контроль дыхания, медленный счет сначала до трех, а потом и до десяти. При этом не убирала руку с плеча мужчины. Пускай вдыхает вместе со мной: кто как ни Маркус умеет считывать мои эмоции.

Если я когда-то научилась сдерживать свое бешенство, то дер Варру достаточно легкого толчка в нужную сторону, чтобы взять себя в руки. Даже после такого серьезного оскорбления.

— Валериан, ты слепой осел, не различаешь оттенки. Камень красный в кровь. Дариана, ты в курсе, что это непозволительно? Такой цвет нашей Луны символизирует войну, мор, гибель правящей династии. Убери его немедленно в кокон и перестань нервничать! — Петрус по-прежнему считал, что у него было право мне приказывать.

С каждым сказанным сегодня словом этот хрыч бесил меня все больше. Он наговорил достаточно, чтобы первым отправиться на алтарь.

Мы верим, что кровавая луна — это лучшее, что может произойти с небесным светилом. Ее выход знаменует безграничную свободу, момент, когда жизнь и смерть перестают иметь над оборотнем власть. В то же время, Петрус прав, если равновесие в этом танце удержать не удалось, кровавый диск оборачивается расправой, соответствуя своему цвету.

Камень Серых имеет к культу Луны самое непосредственное отношение: он представляет ее на земле и помогает оборотням, ее детям, не потерять себя. Наше светило всегда с нами. Его длинное название дети начинают учить вместе с алфавитом — камень Истинной свободы и предназначения. Я никогда не задавалась вопросом, почему он принадлежит одному лишь полнолунному Дому, точнее, его хозяйке.

При родах этот камень всегда стоял у нее в ногах. И новорожденный оборотень прямо из черва матери попадал под его мягкое успокаивающее свечение. Так было и со мной, и с моей матерью, и с моей бабкой, а также ее сестрой и братом — со всеми потомками правящей семьи. Сопротивляться его давлению не умел ни один волк, да и какой в этом смысл. То же самое что перегрызть глотку себе самому.

— Что она говорит? Губы вроде шевелятся, мой слуховой аппарат меня подводит?

— Эй, там, что происходит? Я вообще ничего не вижу. Чертов щенок Джилинхолл не нашел мои очки и отправил прямо так.

В какой-то момент я перестала злиться на это реликтовое собрание. А когда вспомнила, что «щенок» — один из верхних чинов нашей армии, и вообще на сто лет старше моего отца, то чуть не прыснула. Тем не менее, я вызвала камень не просто так. И кое-кому все-таки придется зарубить на потерявших нюх носах, что правила изменились.

— Господа, если вы не готовы оросить своей кровью кристалл, — чего, кстати, давно не случалось, но это неважно, потому что истинная свобода не нуждается в ритуалах, — то рекомендую разойтись и больше не собираться вместе. С сегодняшнего дня я распускаю совет. Негоже некогда уважаемым гражданам вмешиваться в то, что выходит за рамки их компетенций. Дела первых семей вас не касаются. Кто вы такие, чтобы обсуждать наследника Новой Луны, в котором течет и моя кровь? Возвращайтесь к вашим креслам у каминов, к добрым и излишне заботливым родственникам.

Камень перестал наливаться гневом. Скорее всего сейчас он уже нежно-розовый — я по-прежнему не собиралась оглядываться. Маркус полностью успокоился, и теперь переживал больше за меня. Я же давно не ощущала такой уверенности.

— Это что, это девочка Вольфдерлайна? Она не отличалась устойчивой конституцией. Родилась слабенькая. Наверное, крышу снесло, от переживаний. А я его предупреждал… — мне даже лень рассматривать, кто это бормотал. Похожие мысли высказывали сразу несколько стариков в разных частях полукруга.

Но Петрус оказался крепче, чем я думала. Возможно, я не права и этот беззубый волк еще способен быть полезным общине. Он ответил мне прямо и довольно громко.

— Дариана, каждый из нас чтит твой титул, твое место. Давно у Полной Луны не появлялось настолько разумной хозяйки. Однако принятие решений не входит в круг обязанностей госпожи Дома. Ты достояние общины, такая же святыня, как и кристалл. Даже если Рудольф не в себе, мы позаботимся. Найдем мужа, поможем воспитать наследников.

Всякий раз при упоминании моего гипотетического супруга Маркус вздрагивал, и мне это нравилось. А деды, да что с них взять, не устраивать же демонстративную казнь. Да, это наиболее простой способ, чтобы вернуть их к действительности, но чем тогда мои методы отличаются от остальных наших варварских обычаев, которые я презираю.

— Перестань засовывать голову в песок, Петрус, и взгляни на камень. Можно жить своими представлениями о мире, тем, что написано в книгах, традициями поколений. Но неужели твои глаза даны тебе зря. Мои слова записаны в камне. Боюсь, что возразить тебе нечего.

Я набрала побольше воздуха в легкие и постаралась, чтобы меня услышали все. Даже те, кто не взял с собой слуховые устройства.

— Старейшины, я не хочу вашей смерти. Я озвучила приказ, кристалл его подтвердил. За неповиновением последует кара. Но, честно, я не верю, что кто-нибудь из вас способен ему сопротивляться.

Камень позади заискрил, подтверждая, что у аксакалов не так много времени и ретироваться следует срочно. Маркус поторопился и тут же открыл три портала прямо за их стульями. Четыре оборотня по очереди на один портал — при желании они могли успеть за две минуты.

— Вы слышали, что сказала королева… Дариана, — альфа произнес, словно смакуя слова на слух.

Старики поднялись не прощаясь. Тем из них, кто передвигался в специальных креслах, помогали те, кто еще ходил и сохранил более менее сильные руки. Последние отбыли через минуту и тридцать секунд. Вот это скорость.

Согласно легендам, хозяйки моего дома умели управлять кристаллом и когда-то держали на поводке всю стаю. Но упадок не пощадил нас. Полнолунный Дом ослабел так давно, что отец не смог найти достоверных упоминаний, когда госпожа последний раз поднимала камень по своей воле.

— Спасибо, моя королева.

А вот в поцелуе Маркуса отсутствовал и намек на уважение. Значительная доля признательности — и страсть, которая буквально плавила мой разум. Ни я, ни он какое-то время не отрывались друг от друга. Я вцепилась в его плечи, чтобы удержаться на ногах и не потерять связь с реальностью. Наконец он оставил мой рот в покое.

— Я только одного не пойму. Как ты транслировала им приказ, если камень при этом не находился в аудитории?

Вместо того чтобы ответить, я боролась с собой. Последний раз он обнимал меня под прицелом кристалла в нашу первую встречу. Воспоминания нахлынули внезапно. День, который случился боле чем двести лет назад. Я открыла глаза восторженной девушкой, которая собиралась на свой праздник.