Рудольф Вольфдерлайн:

Несмотря на то, что Рудольф нормально относился к выбранной дочерью стезе, он не любил ездить к ней в гости. Из-за этих больных на голову ребят она жила в лесной глуши, как отшельница или ведьма. Между домом, где Дариана квартировала со всей группой, и крепостью Серой академии проложена неухоженная тропинка. Дорога занимала около двадцати минут человечьим шагом.

Конечно, он преодолел это расстояние за пятнадцать и не запыхался. Аккуратно постучал в дверь, заглянул в окно, не торопится ли кто. Но в холле тишина, в отражении на него смотрел долговязый мужчина с проседью и тонким одухотворенным лицом — ни дать ни взять пианист или архивариус. Опознать в Рудольфе оборотня с первого взгляда было невозможно, и в глубине души он этим гордился.

Колокольчик на двери оборван, половик сбит в сторону, а на окне первого этажа нет занавесок — как ни пыталась его Дара придать уют казенному жилищу, получалось плохо. Ну, не было у нее интереса к домашним делам, сказывались и нулевые навыки в бытовой магии. А мальчишки, которые обычно составляли костяк спецгруппы, делали все, чтобы бедлам в особняке не прекращался.

Надо признать, что дочь тоже не жаловала родной замок. Встречались они чаще на нейтральной территории, чтили традицию. Дариана брала отпуск два раза в год, и они ездили один раз на воды и один — по столицам Белогорья. Визиты, достопримечательности, театр — вот это все. А по выходным девочка часто наезжала к нему в столичную квартиру: сделать закупки, обновить гардероб, прикупить что-то «своим».

Далеко не все родители имели возможность оплатить учебу в академии, а родители особенных детей — часто и не собирались это делать. А зачем? Все равно непутевое чадо хорошо не устроится, лишние талеры можно потратить на запасы на зиму. Дариана же, чтобы не конфликтовать с ректором по мелочам, иногда покупала одежду ученикам сама. То же самое касалось и подарков.

Вольфдерлайн крякнул. Их род отличался знатностью куда больше, чем богатством, в то же время они с Дарой могли ни в чем основном себе не отказывать — во многом благодаря его привычке вести бизнес и склонности к экономии. Ну и состояние покойной жены, которое значительно превосходило его собственное, растрачено не было. Оно составляло неприкосновенный запас в казне двух княжеств.

Сейчас ему необходимо поговорить с дочерью раньше, чем к ней явится Маркус. В том, что рано или поздно курфюрст все бросит и примчится сюда, Рудольф не сомневался с тех пор, как узнал об автокатастрофе. В глубине души он понимал, что Элоиза с Маркусом расстанутся в любом случае, уж больно тяжело они жили. Постоянные скандалы, измены, даже драки — слуги из дома курфюрста бежали один за другим.

Нет, он неплохо относился к Маркусу, но мальчишка давно разочаровал его своей инфантильностью. С Дарианой он обращался, как с хрустальной вазой, — почти никогда не перечил, не умел настоять на своем и с первых же дней избрал наиболее проигрышную тактику, которая выражалась в том, что при любом удобном случае он давал ей время подумать. То есть сбегал.

Рудольф допускал, что у него любовных связей за долгую жизнь набралось бы столько же, сколько интрижек завел Маркус за свою короткую. Вольфдерлайн до сих пор нравился женщинам, но проявлял в этом вопросе не свойственную оборотням щепетильность. Дер Варр же бросался в погоню за каждой юбкой — если эта юбка не принадлежала Даре. В последнем случае он поджимал хвост и принимался страдать.

Где это видано, чтобы альфа-самец двести лет переписывался с избранницей и ни на шаг не приблизился к тому, чтобы ее завоевать? «Они оба заслуживают, чтобы их проучили», — еще раз подумал Рудольф и дернул дверную ручку.

Если секунду назад он поклялся бы, что на первом этаже пусто, то сейчас дверь распахнулась и он буквально залетел в дом, а после приложил усилия, чтобы сохранить координацию. Растянуться на пороге, это совершенно не соответствовало его статусу.

Незнакомая маленькая женщина закрыла за ним и чуть не расхохоталась.

Она едва доходила Рудольфу до плеча, темные волосы всклокочены. Возможно, что расческа здесь бессильна. Еще очки, которые сползли на нос. А еще это вампир — древний, как его замок, в несколько раз старше его самого.

Тем не менее, дама умудрялась одновременно выглядеть скептичной, забавной и по-деловому озабоченной. Сексуальный подтекст, глядя на эти плотно сжатые губы, уловил бы разве что извращенец. А у него роскошная любовница дома, и вторая запасная, потому что воздержание в его возрасте чревато проблемами со здоровьем.

— Добрый вечер, господин Вольфдерлайн. Меня зовут Аделаида, я коллега вашей дочери, профессор философских и исторических наук. Господин Сноу предупредил, что вы зайдете.

— Вы вампир. Не понимаю, что вы забыли рядом с детьми волков.

— Рядом с проблемными детьми, один из которых сегодня днем напал на мою воспитанницу. Меня попытались убедить в обратном. Я пришла побеседовать с Дарианой, так как, по первому впечатлению, она единственный вменяемый человек, хотя и оборотень, в руководстве академии.

Рудольф вдруг почувствовал себя неловким, с этими чересчур длинными ногами, в старомодном пиджаке с широкими лацканами. Такие носить перестали. Лучше бы надел серый, который они с Дарой купили месяц назад.

Вампиры умели быть элегантными даже в робе, а эта кубышка залезла в длинную юбку-карандаш и не побоялась, что блузка с волнами сделает внушительный бюст огромным — ведь все равно не прогадала. Смотрелась она превосходно, если бы не этот запах, напоминающий о склепах со спертым воздухом …

— Вас раздражает, как я пахну, — протянула Аделаида. — Думаем, что с этим можно сделать. Веками нос предупреждал вас об опасности, но сейчас она исходит не от вампиров.

Рудольфу хотелось возразить, поддеть ее. С другой стороны, не он ли выступил сторонником этой идеи, предоставить первокурсникам-вампирам места в волчьей академии. Маркус поддержал ее одним из последних.

— Мне нет дела до того, как вы пахнете. Графиня, если я не ошибаюсь, — он легко поднял в памяти ее биографию. Впавшая в немилость тетушка предводителя. И все бы как обычно, если бы не один факт. Она один из первых кровососов. Была молодой и творила бесчинства, когда оборотни еще не умели строить даже деревянных домов.

— Не надо врать. Вы едва сдерживаетесь, чтобы не достать платок и в то же время гадаете, какого размера у меня грудь. Смешно. Особенно, если учесть, что вам давно пора нянчить внуков.

Ни одна женщина, включая покойную жену-мегеру, не разговаривала с ним так.

Прежде, чем осознал, что собирается сделать, он уже прижал ее к стене, задрал до колен юбку, чтобы просунуть между ними ногу, и обхватил ее сзади за шею удлинившейся кистью. Вампиры, как и оборотни, обладали превосходной регенерацией, но не могли похвастаться такой же прочностью костей.

Аделаида не шелохнулась, только распахнула огромные глаза. С наслаждением, которое давно не испытывал, он поглаживал ее шейные позвонки, давая понять, что перебить их так же легко, как открутить шею голубю. Вторая рука уверенно обследовала грудь.

— Теперь у меня нет вопросов, — спокойно сказал он, в то время как графиня на время перестала дышать. — И вам будет полезно узнать, что мы умеем отключать обоняние, когда оно мешает. Есть и другие средства исследовать мир.

Вольфдерлайн чуть не уперся одним из таких средств ей в живот, но постарался сдержаться. Вместо этого коленом задрал юбку еще выше и зарылся лицом в волосы, чтобы хотя бы попробовать их на ощупь. На шее под пальцами пульсировала жилка. Значит, все-таки дышат, и кровь своя у них есть.

— Маркграф… Прошу извинений, мое обращение не допустимо, — отрывисто произнесла женщина. — Отпустите, рядом дети, мне у них занятия вести.

— Я рад, профессор, что вы признали свою ошибку, — он поправил сначала свой дурацкий пиджак, потом одернул на ней юбку, при этом двумя руками сжав ягодицы. Так же тщательно расправил оборки на груди. И только потом отступил на полшага. — Вам следует внимательно изучить кодекс поведения в среде оборотней. Вы находитесь в новом для себя окружении и рискуете нарваться на неприятности.

Аделаида смотрела на него очень внимательно и какое-то время не двигалась.

— Я, пожалуй, пойду. Сегодня к Дариане уже не попасть. Вы в курсе, что другие расы, за пределами общины, называют вас мудрым альфой?

Она отступила еще дальше к двери, распахнула ее и, уже стоя на пороге, добавила:

— Но я буду называть озабоченным говн..ком.

И до того как альфа успел метнуться к ней, она перешла на сверхскорость, совершив короткий пространственный скачок, который умеют делать лишь вампиры.

— Ну и ладно, — промурлыкал про себя Рудольф, — озабоченный не равно старый.

Потом он заторопился наверх, где у себя в комнате, судя по дыханию, Дариана все еще спала.