Глава 41 — Взрослые мальчики

Зависнув в своем маленьком мирке вне времени, мы сидим, прижавшись лицами.

Коленям больно на этом бетоне, да и холодно очень… Но так не хочется из него выныривать. Потому что происходит между нами что-то очень личное, глубокое и невыносимое. Разрывающие грудную клетку накалом тихих совершенно новых в моём мире эмоций.

Живая… Целая… В безопасности… Моя!

И я готов так сидеть очень долго. Но мне жаль ее коленей. Да и не сидеть я так хочу, я так хочу жить. В этом вот состоянии.

Обнимая за талию, помогаю ей встать.

Набираю своих.

— Всем отбой, нашел, — коротко бросаю в трубку.

Нашел на свою голову. Ведь не искал же женщину. Такую, вот, чтобы…

Марго хмуро и нежно гладит пальцами мои виски.

— Поседел? С тобой поседеешь… — сглатываю ком в горле.

Кладёт голову мне на плечо.

— Ты чего рыдала-то, а, королева мертвых? Кого убивать?

— Была уверена, что потеряла короля.

— Даже не мечтай. Я рядом теперь. Всегда.

Поднимает голову с моего плеча.

— Дан, а кто этот человек в секционной?

Настороженно перевожу взгляд следом за её взглядом на эти жуткие залы с покойниками.

— Мы не одни?

— Так… Пойдем.

Захожу следом за ней в ярко освещённое помещение. Унылый кафель, сталь, лампы, воняет специфически так… какой-то химией.

Я здесь уже был. Когда из того долбанного холодильника выбрался.

На столе — голое, бледное до синевы тело. Очень уязвимо и жутко смотрится.

Марго встаёт в изголовье и смотрит на лицо, закрывая его от меня.

Мой взгляд выхватывает знакомое тату на груди.

Хватая ее за локоть, оттягиваю назад.

— О, черт… — растерянно смотрю в мертвое лицо брата.

Смотрю как в разбитое зеркало.

Оттягиваю ворот свитера, делая глубокий вдох. Но удушье не отпускает. Я знал, что так будет. Но все равно стрёмно…

— Кто это?..

— Это… Яр, — срывается мой голос.

Делаю шаг ближе.

— Мой брат. Мы делали пластику оба, чтобы пользоваться одними документами. Он уже проверен всеми службами вдоль и поперек и на дактилоскопии в том числе. Они знают, что он — это не я. Проверен до того, как была сделана пластика. Они не нашли между нами никаких родственных связей. Мы родились в разных странах. И давно отъебались от его персоны. В общем, он был моим убежищем, в каком-то плане — порталом в нормальный мир. Выходом из моей клетки. Я иногда пользовался… Пока он не убил меня. Ты решила, что это я?

— Да.

Утыкается лбом мне между лопатками.

— Почему сердце тогда ещё не в банке?

— Член не зашёл.

— Ты опознала меня по члену?

— За мгновение, как ты появился.

Ты оплакивала меня?..

Глажу ее руки, обвивающие меня по поясу. Мне хочется ей говорить какие-то личные важные вещи про близость и родство, которые чувствую к ней. Но у меня нет в лексиконе ничего такого. И я молчу… Просто сжимаю ее кисти.

— Ты его убил?

— Нет. Его убрали те, кому он меня продал.

Не знаю, что говорят перед телом мертвого человека. Между нами все сказано. Покоиться с миром я не желаю, это пустое лицемерное пожелание. Что-то мне подсказывает, что нет покоя предателям после смерти.

Судьба дала ему в моем лице ещё лет тридцать сверху отведенных. Это немало. Но подарок он не оценил. Может, поэтому и не так много, как могла бы.

Мне хочется, чтобы на его могиле была не взрослая фотка, а детская. Тех времен, когда я любил его. Но… в этом всем нет никакого смысла, если он не любил меня тогда.

Нет. не будет у него похорон. У меня будут. Я похороню вместо себя его. Пусть спасет меня хотя бы после смерти. Может, там ему где-то зачтется.

— Иди ко мне… — разворачиваюсь, обнимая Марго. — У нас все будет. Слышишь? Я разрулю. Я вернусь. Просто дождись…

Марго вздрагивает. Взгляд теряет фокус, словно она прислушивается.

— Дан! — выдыхает, отталкивая меня в грудь.

Показывает мне пальцем на помещение с холодильниками.

Но поздно! Лёгкий шаркающий звук по бетону.

Отстраняя ее резко в сторону, я выхватываю ствол. И мы замираем с Крамором в трех метрах, решительно наставив друг на друга стволы.

— Привет, дружище! — нервно и широко улыбаюсь я.

— А я всё думал, знаешь ли… Нахрен им тебя убивать, если ты им нужен живой? Решил взглянуть поближе. Еще раз.

— Как дела, Марк? — ладонь потеет от напряжения.

— Нормально. Как сам? — нервно дёргает лицом Крамор.

— Может, вы опустите оружие, и мы спокойно поговорим? — встревает Марго.

— Не думаю, — отрицательно качаю головой. — Марк хочет променять меня на звезду.

— На звезду, все же, как-то благороднее, чем на… Рифмовать не буду. Из уважения к Маргарите.

— Марк… Я не знал. Клянусь. Сколько можно?

— Это как раз меня мало беспокоит. У нас вопросы посерьёзнее, Дан.

— Чего ты хочешь от меня взамен на свободу?

— Дашь показания. Свободы не обещаю. Обещаю справедливость.

— Нет. Я не могу дать показания. Я мертв! — киваю на труп брата. — Но могу тебе как другу рассказать весь расклад. А ты опознаешь меня. И похоронишь. На этом моя история закончится.

— Нет. Не пойдет, Омаров. В любой момент кто-то воспользуемся твоими пальцами, чтобы достать то, что спрятано в Швейцарии. Я не знаю что там. Но моё начальство очень боится, что это попадет не в те руки.

— Конечно боится! Но и руки твоего начальства, Марк, тоже "не те".

— Печально. Тогда выход один. Похоронить оба трупа.

Наши чуть было ослабившие хватку кисти, снова напрягаются, сжимая стволы.

— Так, подождите… — аккуратно встаёт между нашими стволами Марго. — Давайте как взрослые мальчики поговорим без ваших игрушек?

— Марго!

— Маргарита!

Одновременно рявкаем мы, отводя стволы.

— Всё. Уберите их. Я сейчас всех удовлетворю, обещаю.

По губам тебе сейчас дам за такие формулировки! — хочется наехать на нее мне.

Но мы неуверенно совсем опускаем стволы.

— Ну вот, — выдыхает она.

Хмуримся, чувствуя себя неловко, как те собаки, что разъяренно гавкали через забор, но решили не драться, когда им открыли ворота. Пора вилять хвостом?

— Марк… — тяну ему руку первым. — Я рад, что ты — это все ещё тот упоротый в справедливость и долг чувак, с которым я дружил.

Чувствую его горячую ладонь.

— Ладно, Омаров. Я рад, что ты выжил.

— Пойдёмте пить чай, мужчины. А то я опять сейчас зарыдаю! — с каплей яда. — А мне не к лицу…

Всё тебе к лицу!

Марго делает чай, мы с Марком жадно разглядываем друг друга.

— Шрама на губе нет. Нос как у девчонки стал, ровненький, — хмыкает он, комментируя мою внешность.

— Пластика…

— Ну как ты докатился до жизни такой, Омаров?

— Ты забухал, празднуя измену жены, тебя уволили из дипкорпуса. А меня отправили вместо тебя! Такая вот… как это? — щелкаю пальцами. — Карма?