Глава 14

Ругая про себя Нелли на чем свет стоит, я смотрю на приближающегося Щербакова. Учитывая, что время близится к двум, а занятия в колледже до четырех, этот оболтус, похоже, с них ушел. Надеюсь, не из-за меня? Сколько Никита крови моей выпил за предыдущий семестр! А сейчас, пытаясь помочь, реабилитируется в моих глазах со скоростью света.

— Привет, — здоровается Щербаков и не спускает с меня внимательного взгляда. — Что-то случилось? — кивает в сторону больницы. — Почему ты здесь?

— Случилось. Но не у меня, — ухожу от ответа.

Невозможно заблокировать негативные чувства. Ты либо разом все ощущаешь, либо абстрагируешься, как от хорошего так и плохого. Появление Никиты сейчас — это хорошо. Одной не хочется оставаться. А плохое заключается в том, что я не перестаю думать о Володе. Но говорить на эту тему ни с кем не хочу. Вряд ли меня поймут. Сама до конца не могу разобраться в том, что испытываю.

У всех есть предел. Мой, очевидно, пока не наступил, но мысль, что появление Третьякова — это своего рода еще одна проверка на прочность, заставляет сердце заходиться в сбивчивом ритме.

— Может, где-нибудь перекусим, и потом я домой тебя отвезу? — предлагает Никита.

— Давай.

Выбор у меня невелик. Да и не хочется домой. Будь моя воля и возможность, осталась бы в больнице. Но сидеть под дверью в реанимацию вместе с женой Третьякова… Лучше проведу время в обществе Никиты и дождусь хороших новостей дома.

Я забираюсь на пассажирское сиденье и смотрю в сторону здания. Больно. О несчастье с Игорем я узнала почти при таких же обстоятельствах. Потом судорожно искала, как поскорее улететь в Москву, и в итоге везде опоздала. Вернулась на руины собственной жизни.

— Непривычно видеть тебя такой потерянной, — вырывает меня из воспоминаний голос Никиты.

Щербаков выглядит уставшим. На его лице легкая щетина. Никите идет небритость. Возраста добавляет. Интересно, какая у нас разница? Пять лет? Шесть? Больше?

— Занятия пропускаешь? — перевожу я тему, чтобы разговор не касался личных вопросов.

— Не без этого.

— Надеюсь, есть более уважительная причина, чем я?

Никита улыбается, пристально глядя мне в глаза.

— Я понял, что хочу бросить колледж, — вдруг признается.

— Что? — удивленно вскидываю брови.

— Нет, я этого, конечно, не сделаю. Да и отец подобного не допустит. Все зачеты поставят задним числом, мозги за это он мне прочистит дома, и на том разойдемся. Я давно сконцентрирован на проекте Игната. Жизненного опыта у меня мало, но точно знаю: если чем-то горишь и вкладываешь в это дело время и ресурсы, усилия обязательно дадут результат. Пусть не сразу, но все получится. Ты бы кого поддержала: меня или моего отца?

Я искренне недоумеваю, почему Никита остановил свой выбор на мне. Ведь очевидно же, что мы с ним разные.

— Твое безответственное отношение к учебе пугает. Где гарантии, что проект Игната впоследствии не постигнет та же участь, как и твои занятия в колледже? Сегодня горишь, а завтра сгорел. Что потом? — рассуждаю я вслух.

То ли возраст сказывается, то ли привыкла поучать Щербакова на своих парах, но сейчас не могу удержаться от наставляющей речи.

— Хорошо, Никита, когда горишь и есть желание, внутренний ресурс. В моей жизни было время, когда приходилось делать привычные вещи через силу и самостоятельно выбираться из депрессии. Независимо от того, нравилось мне что-то делать или нет. За плечами не было папы, который все разрулит. Ты знаешь, что в случае неудачи твой отец поможет и все решит. Это развивает в тебе излишний инфантилизм. И в ситуации с колледжем я бы встала на сторону Сергея Руслановича. Получи образование и делай что хочешь. Или совмещай. Но так, чтобы отцу не приходилось за тебя договариваться.

Никита прищуривается. Похоже, ему не особо приятен мой ответ. Но мне все равно.

— Тебе нравилась работа в колледже? — зачем-то спрашивает Щербаков.

— Нравилась, — честно отвечаю. — И очень больно, что ребята из твоей группы лишили меня возможности заниматься любимым делом.

— Моей подписи на том документе не было.

— Может, и не было, — пожимаю плечом. — Мне весь список не огласили.

— Я разговаривал с отцом. Он, естественно, не стал слушать и посвящать в детали, но того, кто это сделал, я найду сам, лично, и разберусь с ним. Будь уверена.

— В прошлый раз я попросила тебя оставить эту затею. Ничего не изменилось. Я при любом раскладе не вернусь в колледж, а тебе лучше заняться своей успеваемостью и работой. Как-то совмещай, не жди подмоги от отца.

— Настя, ты разве не поняла, что я учусь лишь для галочки? — хмыкает Щербаков. — У меня другие интересы. Не хочу обострять дома и нервировать отца, у нас и так скандалы на этой почве. Он вбил себе в голову, что я должен продолжить династию и мы с ним будем управлять сетью колледжей и школ в этом городе.

— Теперь поняла. Хорошее у Сергея Руслановича желание.

Машина останавливается в центре. Мы немного гуляем по Невскому проспекту, а потом располагаемся в одной из кафешек. Я заказываю себе морс и булочку, Щербаков — двойной американо. Трезвонящий телефон, Никита переворачивает экраном вниз.

— Давай сходим на свидание? — предлагает, снова вызывая у меня недоумение.

— И чем сейчас не оно?

— Не оно. Мыслями ты где-то далеко. Я так не хочу. Да и атмосфера не та. — Никита обводит глазами шумный зал.

— Возможно, я скажу глупость, но ни один мужчина не стоит того, чтобы надеть неудобные туфли и сидеть весь вечер на свидании, думая о своей натянутой улыбке и проблемах.

— Пиздец, — усмехается Щербаков, покачивая головой. — Ты меня с неудобными туфлями, что ли, сравнила? Анастасия Артемовна, это перебор.

— Нет, Никита. Я имела в виду, что голова сейчас забита другим. Примерять на себя неудобный образ я не хочу. А такой, какая есть, вряд ли тебе понравлюсь. Ты напрасно теряешь время. В твоем возрасте между бурным коротким романом и возможностью заработать я бы выбрала второе. Ну и еще занятия. Этого я была лишена. Сначала денег не хватило поступить туда, куда мечтала. Потом жизненные обстоятельства сложились таким образом, что близкому человеку потребовалась помощь, а потом и мне она стала необходима. Всю жизнь кручусь как белка в колесе, и все, чем успела разжиться — мелким проказником и квартирой в не самом хорошем районе Питера. Но у кого-то и этого нет. Жаловаться на жизнь я не привыкла.

— Я как будто в инстаграме на ленту с умными афоризмами наткнулся. Но если тебе так поня-ятнее… — тянет Никита, и его губы расплываются в улыбке. — Лучше что-то сделать и пожалеть, чем через двадцать лет оглянуться на свою жизнь и увидеть: а вспомнить, оказывается, и нечего, — бросает он вызов.

Понимаю, кого мне напоминает Щербаков и почему я подсознательно держу Никиту на расстоянии. Он копия Игоря, с такими же суждениями авантюриста. Может, поэтому меня к нему тянет и в то же время от него отталкивает? Не знаю.

— Я уже сделала то, за что мне стыдно и о чем можно было бы пожалеть. Уверена, что и через двадцать лет буду испытывать те же чувства от своего поступка.

— Все так ужасно? — В глазах Щербакова вспыхивает интерес.

— Да.

— Тебя изнасиловали?

Я закатываю глаза:

— Такта у тебя совсем ноль.

— Хочу понять, как дальше строить с тобой общение. Подарки тебя не интересуют. К моему вниманию ты относишься настороженно.

— Мне хватило неприятных историй, чтобы впредь задумываться о том, что делаю. Встречаться с молодым парнем, хотя бы ради секса, — нормально, ничего предосудительного в этом не вижу. Но когда пытаюсь представлять нас с тобой, внутри словно блок стоит. Поэтому нет. Никакого свидания не будет. А вот такими встречами в шумных кафе ты быстро пресытишься.

Уж я-то знаю, о чем говорю.

— Пытаешься представлять? Тогда все не так уж и плохо. — Никита с явным удовольствием откидывается на спинку стула.

— Не пытайся подловить меня на слове.

— Понятно, — кивает он. — Насть, а с работой ты что-нибудь решила? Пойдешь к нам в команду? Я всему научу. Тебе понравится. Ну и встречаться будем не только в шумных кафе, но и в стенах небольшого офиса. Тет-а-тет и все дела.

— Ничего пока не решила. Но только что сказанное тобой тянет на весомое «против».

Никита опять улыбается. Какое-то время молча смотрит, как я пью морс.

— Кто у тебя в больнице? — неожиданно спрашивает прямо.

С минуту размышляю, говорить ли о Володе. Нужно ли Никите знать такие подробности моей жизни? Решаю, что хуже не сделаю. Может, желания быть со мной у Щербакова поубавится?

— В больнице находится отец Дениса. Он недавно появился в нашей жизни и хочет общаться с сыном. Скорее всего я препятствовать этому не буду.

Никита задумчиво сдвигает брови к переносице, услышав мое признание. С серьезным выражением лица он кажется еще более взрослым.

— А почему отец Дениса в больнице? Чем-то болен?

— Его вчера сильно избили. Он приезжал ко мне сразу после твоего ухода.

Никита задумчиво жует губу и смотрит на меня долгим взглядом.

— Темненький и плечистый? На большой черной машине? — уточняет.

Я киваю.

— Мы немного разминулись, получается.

Я опять киваю и отодвигаю от себя пустую тарелку.

— Фамилия его под запретом?

— Зачем тебе?

— Просто интересно.

— Это я с тобой обсуждать не собираюсь, — категорично отвечаю.

— Ну ок, — недовольно хмыкает Щербаков. — Может, прогуляемся немного?

— Нет, — отрицательно качаю я головой. — На улице очень холодно, да и Дениса пора забирать. День сегодня был суматошный. Все пошло не по плану, — сетую, вспомнив о размороженной курице, которую собиралась готовить.

— Тогда я отвезу вас домой и поеду на работу. Ты не против?

— Не против.

Через сорок минут Щербаков останавливает машину у нашего дома. Выходит на улицу и провожает нас с сыном до двери.

— Настя, — окликает меня. — Мое предложение о свидании в силе, и если туфли тебе жмут, то надень кроссовки. С улыбкой на твое усмотрение. Мне ты и грустной нравишься.

На душе скребут кошки. Как же все не вовремя. Происходящее напоминает события четырехлетней давности. Практически один в один. Что это? Совпадение или новое испытание?

— Я подумаю, — отвечаю и скрываюсь за железной дверью.

Дома отвлекаюсь игрой с Денисом и почти забываю о Володе и Никите, но ночью, оставшись наедине со своими мыслями, понимаю, что ничего у меня не прошло к Третьякову. И что с этим делать, я не представляю.