Глава 16

— Мы столько не успеваем. Ни есть, ни носить новые вещи, ни играть в игрушки, которые ты приносишь. Достаточно, — прошу я, смотря на пакеты в руках Рахманинова.

На самом деле их было еще больше: один утащил Денис.

— Мое дело маленькое. Пока Вова в больнице, я на два фронта работаю. Что не так? — хмыкает Титомир в ответ.

Вглядываюсь в симпатичное лицо. Рахманинов своими расплывчатыми фразочками дает понять, что мы с сыном доставляем семье Третьякова неудобства и проблемы? Но ведь я ни у кого ничего не просила. Абсолютно. Или у Тита интерес к жене Володи и Рахманинов оберегает Полину от всякого рода переживаний? Почему он позволяет себе такие слова и замечания в мой адрес, будто я какая-то разлучница? Это ведь не так.

— Какие два фронта? — прямо спрашиваю.

— Работа и вы.

— Мы с Денисом? — уточняю, надеясь, что не я и Полина.

— Да, — кивает Рахманинов.

И по тому, как он расплывается в насмешливой улыбке, наблюдая за мной, становится понятно: действительно что-то не так.

— Больше приезжать не нужно. Так можешь и передать Володе, — уверенно заявляю я.

— Я тебя чем-то обидел?

— Вообще-то всего этого, — киваю я на пакеты, — мы не просили. Во-первых. А во-вторых, не сделали ничего такого, чтобы ты намекал, будто я разбиваю ячейку общества.

— Разве намекал? — изгибает бровь Титомир.

— Мы случайно пересеклись с Володей в городе. Так он узнал о сыне. Я не обязана ни перед кем оправдываться и терпеть чужие колкости из-за этой ситуации, ясно?

— Ладно, — протяжно вздыхает Тит. — Это ваше с Вовой дело. Не мое. Тебе следак должен был сегодня позвонить. Тишина?

— Тишина.

— Странно. — Рахманинов задумчиво трет рукой подбородок.

— Меня раздражают твои недомолвки, — начинаю я по новой заводиться. — Говори уже прямо. Зачем он должен мне звонить?

— Голову Третьякову пробили из-за бизнеса. В прошлом месяце я под раздачу попадал. Не так, конечно, как Вова, однако никому из нас не хотелось бы, чтобы следующий раз оказался фатальным. Мне очевидно, кто это делает и зачем. И что ты здесь ни при чем. Но Александр Вениаминович, увы, другого мнения. Вова твои координаты следователю не давал, когда тот пришел узнать, что к чему и в каком направлении рыть. А вот Третьяков-старший дал и наговорил кучу ерунды. Что за этим последует, я не знаю. Так что держи в курсе. Ок?

Информации много, требуется несколько секунд, чтобы выбрать из нее самое необходимое и задать правильные вопросы.

— Следующий раз может быть фатальным? — озвучиваю первый.

— Я утрировал. Мы вот-вот заключим выгодную сделку, над которой работали несколько месяцев. Для наших конкурентов это будет означать банкротство и бегство из страны из-за огромных долгов. Сезон охоты на руководство нашей компании тотчас же закроется. Но, пока Вова не в строю, каждый день у меня дико напряженный. К сожалению, сильных конкурентов во все времена убирали какими-то варварскими способами, если у людей напряг с мозгами и в голове всего две извилины. Ведь есть куда более интересные варианты, чем избить врага до полусмерти.

Я опять чувствую раздражение, прекрасно понимая, что Рахманинов имеет в виду. Внебрачный ребенок, моя связь с Володей и его погибшим братом, возможный скандал в связи с этим, если информация просочится в прессу.

— Хорошо. Вопрос номер два. Зачем Александр Вениаминович рассказал обо мне следователю и наговорил при этом гадостей?

— Откуда я знаю, что в голове у другого человека? Иногда кажется, что он умом тронулся после смерти Игоря. До сих пор тебя во всем винит.

— Ладно. Третий вопрос. У тебя чувства к Полине?

— Что? — усмехается Рахманинов.

Его реакция и искренняя усмешка убеждают меня, что чувств к жене Володи у Тита нет. Это почему-то обнадеживает. Не хотелось бы иметь в окружении двух мужчин, которые пали перед чарами одной женщины. Полина мне, конечно же, никакая не соперница. Как и я ей. Потому что ничью семью не собираюсь разбивать, тем более быть с Денисом стеной между женой и мужем. В последнее время неприятных событий в жизни и без того хватает. Хотелось бы знать, к чему готовиться. Судя по только что услышанному — ни к чему хорошему.

— Мне нужно идти. Если у тебя все… — Тит демонстративно поднимает руку и встряхивает запястьем. Смотрит на часы.

— Вот, ты снова! — бешусь я.

— Что опять не так? — спокойно спрашивает он.

— Делаешь вид, будто я обременяю тебя.

— Насть, у меня дел позарез, а я пакеты с провизией тебе таскаю чуть ли не каждый день. На такое я не планировал подписываться.

— Но все-таки подписался.

— Потому что кроме меня Вова сейчас никому не доверяет. Ты тоже можешь мне верить. Обижать мать и ребенка я не собираюсь. Но буду честен: ситуация эта мне не нравится. Совершенно. Особенно зная Третьякова и его категоричность в решении важных вопросов.

— Спасибо за честность. Приезжать больше не нужно, — повторяю я. — К тому же завтра Алена[1] с детьми прилетает. О нас есть кому позаботиться. Занимайся своими делами.

— Я в курсе, что они прилетают, — кивает Тит. — И Вову вроде на днях выписывают. Всем станет полегче.

— Правда выписывают?

— Правда.

Одна новость круче другой. Но эта хотя бы приятная.

— Денис! — зовет Тит.

Сына не слышно с тех пор, как он уволок один из пакетов в свою комнату сразу же после появления Рахманинова на пороге квартиры. Надеюсь, не со сладостями. Хоть Денис и в курсе, что ему нельзя шоколад, но ребенку всего три, а не тринадцать, чтобы понимать всю серьезность такого запрета. Постоянно приходится следить и нести ответственность.

Дэн выбегает к нам в прихожую. Тит ему нравится. Ну еще бы. Если бы не обстоятельства и намеки Рахманинова, я бы тоже восторженно относилась к его появлению с подарками.

— Денис скоро будет считать тебя Дедом Морозом, — замечаю, сложив руки на груди.

— Отца пусть им считает. Я всего лишь его помощник.

Тит присаживается на корточки, треплет Дениса по темным волосам и тепло ему улыбается:

— Ну пока, парень. Веди себя хорошо. Маму слушайся. — Рахманинов протягивает руку и прощается с Дэном. Выпрямившись, переводит взгляд на меня: — Славный пацан, Насть. Если я обидел тебя чем, извини. Не хотел. Замес у нас серьезный. У меня уже нервы сдают.

Я испытываю облегчение и досаду. Облегчение, потому что с Титом мы, похоже, нескоро увидимся, а досаду… Вряд ли Вова будет таким разговорчивым, как его друг и партнер по бизнесу, а значит, я не буду владеть никакой новой информацией и не раз попаду впросак с вероятностью двести процентов.

— Пойдем, мам! Покажу, что мне волшебник принес. — Денис тянет меня за собой.

Мы идем в детскую и до вечера проводим время за новыми играми. Скоро в этой квартире станет на двух детей больше, так что подарки вполне уместные.

Алена с Арсом, Андрюшей и огромным чемоданом появляется у нас на следующий день.

— Вы точно не надолго? — Я смотрю на вещи подруги, не скрывая удивления.

— Да, — кивает она. — Здесь половина — вам подарки.

— Мне уже некуда игрушки и вещи складывать. Давай бартер?

Я подхватываю крестника на руки и целую в щеку, тут же натыкаясь на недовольные взгляды Андрюши и Дениса.

Надо же, все трое мальчики. Не перестаю поражаться. Особенно тому, что у Арсения и Дениса дни рождения с разницей всего в несколько месяцев. Мы с Аленой родили почти одновременно. Когда-то давно я об этом очень мечтала. Что ж, мечтам и впрямь свойственно сбываться. Правда не всегда так, как изначально представлялось.

Андрей демонстративно отворачивается и уходит в гостиную.

— Что это с ним? — недоумеваю я.

— У него стресс. Мы утром заезжали к Регине и Эрику. Яна выбежала к нам вся красивая, в платьице. Куколка! Подошла к столу, за которым Андрей ел торт, задела случайно тарелку и все опрокинула на него. Арсений следом вылил воду. Эрик-младший потом всех успокаивал. Дипломат от бога, — смеется Алена. — Точнее, по генетике. В прадеда пошел. В общем, дети Андрюшу достали.

— Бедняга, — смеюсь я.

— Но с Арсом они ладят. Особенно когда меня нет и за мое внимание не нужно сражаться. Битва начинается, стоит мне переступить порог дома.

— Все, отпусти его, — вмешивается в наш разговор с Аленой Денис и тычет пальцем в Арсения. Отталкивает малыша и вместо него лезет ко мне на колени.

— Интересно, девочки такие же ревнивые? — не могу я сдержать улыбки. Так смешно это все выглядит со стороны.

— Судя по младшенькой Эрика и Регины, девочки еще похлеще, чем пацаны. Отца Яна любит ужасно, даже к матери ревнует и никого к нему не подпускает.

Мы еще немного болтаем о разном, прибираемся в спальне и идем на кухню пить чай. Алена очень тактична, несмотря на сложный и упрямый характер. О Третьякове ничего не спрашивает, но видно, что хочет.

— Можешь начинать, — говорю я ей, когда мы остаемся наедине, передав детей Татьяне Павловне.

— Ян с нами в Питер прилетел, и сейчас он у Володи в больнице. Впервые за долгое время, представляешь! — выпаливает цветочек на эмоциях.

Я прихожу в изумление:

— Это же… не из-за меня?

— Нет. По работе. Вову сильно избили, а на нем сейчас очень многое держится, Рахманинов не справляется. Костя попросил Яниса помочь. Мы все равно собирались в Москве провести какое-то время.

Наверное, так и поступают лучшие друзья. В особо сложные периоды забывают о недопониманиях, обидах и помогают.

— Вы молодцы, Ален. И ты, и Янис. На вас всегда можно положиться.

— Лучше, конечно, сразу говорить правду. Да, Настя?

— Так получилось, — пожимаю я плечом. — Мне было очень плохо… Лишь родив, поняла, какое это счастье.

В это мгновение на кухню забегает Денис.

— Хорошо все получилось. Замечательный растет карапуз, — улыбается ему Алена. — Ты все игрушки посмотрел, которые мы тебе привезли? Там много всего.

Денис отрицательно качает головой.

— Ты Дэна сейчас ничем не удивишь. Рахманинов чуть ли не каждый день привозит нам пакеты игрушек и еды.

— Вову я очень даже понимаю. Но игрушки — это все же не то. Андрей вот, например, совсем не знает отца и считал им Яна. Мы затянули с разговором, лишь недавно рассказали, как обстоят дела на самом деле. Теперь ходим к детскому психологу. Я уже сто раз пожалела, что все это начала. Пусть бы Андрей считал нас родными, и точка.

— Может, пусть правда считает?

— Поздно. Слишком подвижный ум и хорошая память. Развит Андрюша не по годам. У Арсения так и вовсе могут быть отклонения, как у отца. Эрик говорит, что старший у них спокойный, а дочь… Лучше бы они не называли девочку в честь Яна. Тот еще чертенок в платье растет и с такими же чудачествами, как у дяди.

— Неужели это начинает проявляться в таком раннем возрасте? — озадачиваюсь я.

— Эрик говорит, что Яна постоянно общается с бабулей. Мать Эрика и Яниса, слава богу, здравствует, а вот мама Регины давно умерла…

— Страсти какие.

Я перевожу взгляд на Дениса, которому надоело нас слушать. Взяв печенье со стола, он уходит обратно в детскую.

Дэн у меня обычный ребенок. В меру любознательный, в меру послушный, в меру балованный. С ним никаких проблем не возникает. Но если бы сын с умершими общался, то не знаю, как бы вывозила подобное в одиночку. Одно дело — смотреть «Битву экстрасенсов» по телевизору, другое — принимать в ней участие.

— Так значит, Ян к нам скоро заедет? — меняю я тему.

— Смотря в каком настроении будет после визита к Третьякову. В последнее время у Яниса прибавилось работы. Он почти не бывает дома. А я наоборот. Взяла отпуск, чтобы заняться здоровьем и прийти в себя после выкидыша. Всем необходима перезагрузка. Как-то сложно нам выбираться из этого кризиса. Может, поездка в Москву всех развеет и отвлечет.

— Мне очень жаль, что вы потеряли ребенка… — Я касаюсь Алениной руки и сжимаю ее.

Цветочек грустнеет.

— Со мной все в порядке. Правда не уверена, что решусь еще на одну беременность. А если решусь, но родить не получится, то начну загоняться. Это так больно, Насть… Пусть срок был небольшим и я даже толком не успела свыкнуться с мыслью, что жду малыша, но было очень тяжело. И слова Яниса никак не идут из головы. Что он мечтает о большой семье. Ведь у Арса вскоре могла бы появиться сестричка или еще один братик…

— Ян мечтает о большой семье с тобой, — напоминаю я. — А без тебя, спроси у него, нужна ли она ему будет?

— Все я понимаю, — шумно вздыхает Алена. — Но накатывает временами. Ничего не могу с собой поделать… И вообще. Меня сейчас больше беспокоит твоя ситуация. Если Третьяков на эмоциях рубил с плеча, рвал со всеми отношения и жег мосты, не зная о том, что есть ребенок… Сочувствую я вам. Обоим. Вова ведь неплохой человек. А смерть Игоря… Она всех тогда подкосила. Ян сам не свой ходил несколько месяцев. На тот момент поддержка была у всех, а ты осталась одна. С младенцем на руках. Даже нам не сразу призналась, что родила. В окружении Яниса есть одна пара: три года отец ничего не знал о сыне. Но там все хорошо закончилось. А как у вас сложится, я без понятия.

Умом понимаю, что подпускать Вову близко нельзя. Но и запрещать ему видеться с ребенком тоже неправильно. Я совершенно не знаю, как поступить и где та золотая середина, чтобы всем было хорошо.