Глава 21

В ресторане Ласка оглядывается по сторонам, стараясь не смотреть на меня лишний раз. Мы находимся в шикарном месте, персонал и блюда здесь на высшем уровне. Возможно для разговора стоило выбрать что-то попроще, но у меня не было времени для маневра. Привез туда, где знаю, что нам не помешают.

Приняв заказ, официант спешно ретируется, оставляя нас наедине.

— Спасибо, — растерянно говорит Настя. — Но ты зря столько заказал. Я ничего не хочу.

Жаль, выпить нельзя. Нам бы сейчас не помешало. Мне так уж точно. Алкоголь всегда действует на меня расслабляюще.

Я впиваюсь в Настю глазами. Уверен, Ласка даже близко не осознает, как меня к ней тянет. И дело не только в физическом влечении. Тогда, четыре года назад я запихнул свои чувства глубоко внутрь, погряз в работе и достижениях, а сейчас как будто вынырнул на поверхность и дышу полной грудью. Впервые со дня смерти Игоря.

— Пожалуйста, хватит на меня так смотреть, будто опять представляешь, как мы… — осекается Настя. — Я приехала поговорить, а не продолжать то, что между нами произошло. Это было ошибкой.

Прекрасной и очень страстной ошибкой.

Сказать вслух об этом не успеваю. Звонит телефон. Я достаю его из кармана и сбрасываю вызов, не переставая наблюдать за Лаской. Меня пронзает мыслью, что я обладаю нечеловеческой силой воли раз столько времени держался от нее в стороне и не позволял себе появляться в ее жизни.

— Как бы ты хотела, чтобы строилось наше общение? — прямо спрашиваю я, поставив телефон на беззвучный режим.

— Не знаю, — Настя закусывает губу и долго смотрит на меня. Проходит почти минута, прежде чем я слышу: — Явно не так как в моей квартире. Ты женат, а я в отношениях.

Проблема как раз в обратном. Я хочу, чтобы так. Правда есть нюансы. Развод по щелчку пальцев я не смогу оформить. Как и прекратить общение с Полиной. Если с совестью и прочим я как-нибудь договорюсь, а на осуждение со стороны мне плевать, то на чувства Ласки нет. Для меня очевидно, что роль любовницы ей не подойдет. И что там у нее за отношения, если отвечала мне с такой страстью, тоже большой для меня вопрос.

Слов внутри много, но как их оформить в понятные и доступные слова, я не знаю. Мы с Настей смотрим друг на друга, пока официант не приносит наш заказ.

Я нахожусь в браке, Настя говорит, что встречается с другим мужчиной. В том кругу, где я сейчас имею вес, водятся порой такие отбросы с психическими отклонениями, что блевать тянет, послушав об их извращениях и методах расслабления в свободное от работы время. Люди это делают ради забавы, от скуки, не питая при этом к партнеру или партнерам глубоких чувств. У нас же совсем другая ситуация.

Подумав, опять беру телефон в руки. Нахожу одну фотографию и протягиваю смартфон Насте. Ласка не торопится его принимать. Сомневается.

— Посмотри, — настаиваю я.

Аккуратно взяв его, вглядывается в экран, пока тот не гаснет. Опять включает и смотрит по-новой.

— Очень красиво. Твоя? — поднимает на меня глаза.

Неужели помнит, что я рисую?

— Моя, — киваю я. — Скажи, что ты видишь?

— Пейзаж. Городской. На твоей картине он красивее нежели тот вид, который открывается из окна. Получилось очень атмосферно. Мне нравится.

— Что ты еще видишь, — не свожу взгляда с ее раскрасневшихся щек, вспоминая, как Ласка впервые оказалась у нас дома и увидела в моей комнате наброски картин. С каким интересом она смотрела на эти работы и задавала мне вопросы. Тогда я думал о том же, о чем и сейчас. Настя вызывает желание, перед которым я был и остаюсь бессильным. Это похоже на паранойю, честное слово. У меня куча денег, я никому ничего не должен, а все чего хочу — это быть с ней. Может, жизнь заключается не только в том, чтобы зарабатывать миллионы, которые не могу потратить на то, что мне необходимо?

— Стены и крыши у зданий серые, грязные. Небо такого же оттенка. Не знаю, что тебя могло вдохновить ее нарисовать. Тем не менее твой вариант выглядит завораживающе.

— Все правильно, — забираю телефон и кладу его рядом с собой. — Я дорисовал то, чего нет. Просыпался на рассвете, выглядывал в окно, а там серые улицы, такие же крыши домов, промозглая погода… Люди любят фантазировать и додумывать то, чего и в помине нет. Чтобы хоть за что-то цепляться и жить, когда кругом убогая картинка. Кому-то жизнь кажется скучной, другие видят ее не такой идеальной, как представляли в мечтах. Зачастую творчество — это попытка выразить то, чего нет в реальности, чтобы таким образом уйти от нее. Смотришь на картину, вроде похоже, а потом приглядываешься и видишь — нет, что-то там не то. Так идеально не бывает. С моим браком примерно также обстоят дела. В глазах других наша жизнь и отношения с Полиной — красивая картинка, В действительности же — убогие и серые фасады, которые скрывают много тайн.

Настя сосредоточенно жует свою губу, слушая меня. Хоть я и пытаюсь говорить спокойно, но эмоции то и дело просятся наружу.

— Твое сообщение, которое ты прислала мне четыре года назад о том, что я мерзавец и ты меня ненавидишь до сих пор хранится в старом телефоне, — признаюсь ей, чувствуя, как ломит все тело.

— То СМС я написала после того, как встретилась с твоим отцом в кафе и он передал от тебя деньги на аборт. Мне было не просто больно, меня как-будто убили…

— Мы с тобой оказались заложниками ситуации. Я сейчас не пытаюсь себя оправдать, но прежде чем ты примешь решение не видеться со мной, а именно это я и вижу в твоих глазах и прекрасно понимаю, почему ты согласилась поговорить, то должна знать нюансы случившегося. На картинке все хорошо, у меня успешная жизнь, я занимаюсь тем, к чему всегда стремился. Нарисованные фасады блестят роскошью и переливаются на солнце красивыми оттенками, но внутри, — тычу себе в грудь, — там скрывается убогая, серая картинка.

Глаза Насти загораются любопытством. Этот блеск дает мне надежду, что удастся достучаться до нее.

— Что ты хочешь этим сказать? — голубые глаза смотрят на меня в упор.

— Когда Игорь разбился, всем было херово. Без исключения. Я чувствовал себя виноватым. Злился, на себя, что так все произошло. Мы бухали с друзьями, я топил горе в алкоголе, потом сутками отходил от этих пьянок. Отец воспользовался ситуацией. Скорее всего ты прислала сообщение в какой-то из тех моментов и он его увидел. Через месяц я сменил обстановку и уехал из города. Когда вернулся, мы поженились с Полиной. Торжество было простым. Красивые фото мы сделали для прессы.

— Ты ее любишь?

Я молчу. Для меня ответ очевиден. Но как его Ласке преподнести, не знаю. Наверное лучше начать с предыстории и пусть она сама сделает вывод, люблю я Полину или нет.

— Наши отцы давно дружат. С пеленок Полину растили для успешного брака и выгодной партии. Ей предлагали то одного жениха, то другого. Как-то мы пересеклись с ней в городе. Слово за слово и решили стать парой, сошлись на том, что это будет оптимальный для всех вариант. Родители оставят нас в покое и мы сможем делать все, что захотим без прессинга с их стороны. На всех семейных праздниках мы изображали влюбленную пару. Даже Игорь не догадывался, какие отношения у нас были на самом деле. С твоим появлением все изменилось. Между мной и братом будто черная кошка пробежала. Наверное, Игорь уже тогда понимал, что ты меня заинтересовала, видел во мне соперника. Он постоянно напоминал мне, что у меня есть невеста и мы собираемся пожениться.

— А интимные отношения? — спрашивает Настя. — Их вы тоже симулировали?

— У нас был секс. Куда без этого, — достаю сигареты из кармана и, прикурив, затягиваюсь. — Но это я считал, что между нами все несерьезно, а Полина думала иначе.

Настя все время смотрит на меня и не отводит глаз, пока я погружаюсь в воспоминания тех дней. Накатывает боль от осознания сколько было пережито. Тогда я проклинал себя, а сейчас понимаю, что без всего этого я был бы совсем другим человеком.

— Когда ты призналась в чувствах, мне сорвало башню. Примерно как сейчас, — выпускаю струю воздуха в сторону и фокусирую взгляд на Настином лице. Я настолько на взводе, что решаю довести начатое до конца, как бы не давались сложно признания. — Потом ты улетела по работе, везде меня заблокировала, сказав, что случившееся большая ошибка и мы предатели. Игорь, кстати, исчез следом. Я поначалу подумал, что он полетел за тобой, объясняться, — прицокиваю языком и снова затягиваюсь сигаретой, чувствуя, как начинают подрагивать пальцы от эмоций. — Мне удалось поговорить с братом лишь спустя неделю. Клянусь, лучше бы я ничего не знал о том, где он был и и что делал. Мы разругались в хлам, наговорили лишнего, подрались. После его смерти я был на дне. Оказывается, мы с тобой оба там находились.

Свет в ресторане, куда я привез Настю, приглушенный, но достаточно яркий, чтобы прекрасно видеть друг друга. Вокруг нас собираются люди, но мы не обращаем на них внимания. У меня такое впервые, когда я всецело сконцентрирован на собеседнике и чувствах, которые разрастаются внутри, поднимаясь комом к горлу. Четыре года прошло, мы сидим с Настей напротив друг друга, а я не могу на нее насмотреться и совладать с собой.

— Не только мы с тобой тогда оступились. Как позже выяснилось, Игорь тоже наделал непоправимых вещей.

— Что он сделал? — переспрашивает Настя.

— Поехал к Полине и отомстил мне. Спустя время выяснилось, что она в положении. Логично, что из двух беременных женщин, мой отец сделал выбор в пользу богатой и успешной, уничтожив морально ту, которая оказалась без гроша за душой.

Грудь раздирает так, словно мне на нее льют кислотой.

— В прессе ничего не было о том, что у вас есть дети…

— У нас их и нет. Полина потеряла ребенка. Фасады в реальности оказались не такими красочными, а темных уголков больше, чем светлых. На тот момент ты дала понять, что к себе не подпустишь. Твои подруги в один голос попросили меня оставить тебя в покое. Я до сих пор считаю себя виноватым в случившемся. Немного отпускает на кладбище. Прихожу туда и становится легче.

Ласка удивленно взмывает брови вверх.

— Да, ты не ослышалась. Легче. Прихожу туда, а там столько людей… У каждого были планы на жизнь, мечты. Многим из них наверняка что-то хотелось изменить, но такой возможности больше нет. Пусть я не могу исправить ошибки прошлого, но есть будущее и жить в нем, дорисовывая то, чего нет в реальности, смотреть на серые фасады и хмурое небо над головой, я больше не хочу. Пообещать тебе, что тотчас же разведусь с Полиной и в наших отношениях наступит идиллия, тоже не могу. Но каждый день будет приближать меня к месту на кладбище, которое отец мне подарил, и в день смерти я пойму, что я жил в иллюзии.

В глазах Насти появляется ужас.

— Отец подарил тебе место на кладбище? — переспрашивает она и ее голос при этом звучит, словно писк испуганного мышонка.

— Да. В тот вечер я набухался, как скотина, пришел домой под утро. Отец погрузил меня в машину, привез туда и кричал, что сам лично меня закопает, если я не возьму себя в руки после смерти брата. Не сказать, что помогло, но разум немного прояснился. То место все еще числится за мной. Документы лежат в сейфе.

Тушу бычок в пепельнице и делаю глоток воды, морщась от боли в ребрах. Укол обезболивающего бы сейчас не помешал. Мне приходится собрать всю волю в кулак, чтобы произнести следующие слова:

— Нам будет трудно построить что-то крепкое и хорошее. Но спустя время, уверен, ты оглянешься назад и пожалеешь, если сейчас испугаешься и не пойдешь за мной, — дышу так, словно час таскал железки в зале.

Красивое лицо напротив опять чертят дорожки слез. Ласка сидит какое-то время, не шевелясь. Поток слез, который сочится из ее глаз, становится сильнее. А потом Настя резко срывается с места и бежит к выходу.