Глава 32

Сутки спокойствия заканчиваются ровно в тот момент, когда самолет, в котором находятся Ласка и Денис, взмывает вверх. Встреча с юристом Багдасаровых выжимает последние силы, и полет в Москву я решаю отложить до утра.

Голова чугунная от недосыпа, умной мысли — ни одной. По дороге в отель казалось, что отключусь, едва прикоснусь к подушке, а на деле кручусь в кровати без сна. Лишь получив сообщение от Ласки, что они с Денисом на месте и устроились, я вырубаюсь.

Следующим утром мы с Багдасаровым летим в Москву. Всю дорогу я пытаюсь работать, попутно отвлекаясь на бой, который Ян включил на полную громкость и эмоционально комментирует.

Мы давно дружим, однако смерть Игоря многое изменила в моей жизни. Думал, Ян меня поддержит, ведь однажды он сам едва не потерял брата из-за своей ошибки, но Багдасаров решил прекратить общение, узнав, что я женюсь на Полине. Наши с ним пути на какое-то время разошлись.

В тот момент я считал, что все делаю правильно, что смерть Игоря всегда будет стоять между мной и Лаской и у нас ничего не получится.

Прошло четыре года. Какие-то эмоции поутихли, но только не тяга к Насте. Стоило лишь раз ее увидеть, чтобы понять: это чувство стало сильнее. А теперь к нему добавилось еще одно. Закрыв глаза, я представляю Дениса и его улыбку. До сих пор не верится, что у меня есть сын. Фантастика какая-то.

— Вот это провал, — доносится недовольный голос Яна. — Неужели Эмбрюсу было так сложно выиграть? Я пять сотен долларов просрал из-за него, сука.

Багдасаров с грохотом закрывает крышку ноутбука и подзывает стюардессу. Просит принести нам кофе и сигареты. Я ухмыляюсь, наблюдая за другом. Ничего с годами не меняется. Ян все такой же вспыльчивый и импульсивный.

— Может, по вискарю? — предлагает он.

— Я пас, — качаю головой и напоминаю: — Только недавно из больнички вышел. К тому же два отчета висят, со вчерашнего дня проверить не могу. Ты бы тоже не налегал на спиртное. Нам сегодня нужно будет засветиться на приеме у Гарипова, а я после встречи с отцом вряд ли буду в адеквате. Ты хотя бы пару слов за нас двоих замолвишь.

Ян недовольно вздыхает и зажмуривается.

Желания встречаться с отцом у меня нет, это необходимость. Последняя попытка поговорить по-хорошему, после чего я тоже начну закручивать гайки, чтобы он осознал: на попятную не пойду. Пиздец как обидно, что в такой сложный период самый близкий человек встал не на мою сторону, а занял позицию моей бывшей жены и ее отца. Да, у Насти нет влиятельного папы и денег, но какое это имеет значение, если у меня этих самых денег навалом?

— Знаешь, я одного понять не могу. — отрешенно глядя перед собой, Ян делает глоток кофе, который только что принесла стюардесса. — Тетя Оля куда смотрит? Она тоже, что ли, приняла сторону твоего отца? Но не чужой пацан ведь растет, а родной внук. О чем они думают? Ласка хоть и добрая, чуткая девчонка, но далеко не дура. После этой истории она и близко не подпустит твою родню к сыну.

Настрой работать тает на глазах. Я отрываю взгляд от ноутбука и сосредотачиваю внимание на Янисе.

— Кстати, я как сюда прилетел, Игорь стал сниться каждую ночь. Он постоянно зовет тебя, отчего я просыпаюсь с ужасной мигренью и ненавистью к твоему имени.

Виски простреливает вспышкой боли. Я зажимаю переносицу двумя пальцами, пытаясь по новой упорядочить цифры. Упоминание об Игоре выбивает из колеи. Особенность Багдасарова видеть мертвых не вызывает у меня ничего, кроме неприятных мурашек. Ладно бы умершие Яну просто снились, но ведь он еще как-то умудряется с ними общаться и понимать, зачем они приходят.

— И что это значит?

— Да если бы я знал, — прицокивает Ян. — Хотя соображения есть на этот счет. Но пока воздержусь от комментариев.

— И все-таки?

— На смертника ты похож с этой авантюрой похерить все связи за такой короткий срок. Тебя я понять могу, но Александра Вениаминовича — нет. Он должен был постараться мирно все между вами решить, посоветовать, как лучше сделать. А он ведет себя так, словно ты его враг, а не сын. Я бы на твоем месте по-тихому развелся с Полиной и на людях дальше играл свою роль примерного семьянина месяц-другой, пока твой отец свои дела не завершит. Потом бы само все рассосалось.

— Общение с дедом-дипломатом не прошло даром? Сам-то в политику не планируешь идти?

— Громкие заявления о разводе ты поторопился сделать.

— Тогда разорву твою логическую цепочку. Полина не идет на контакт, и мое предложение сохранить видимость брака отвергла. В последний раз я разговаривал с ее автоответчиком несколько дней назад. Спустя два дня она написала СМС, что ей нужно собраться с духом для новой встречи. С тех пор мы не виделись и не созванивались. Зато Полина позвонила Ласке и наговорила ей всякой ереси, выставив меня психом и алкоголиком.

Ян усмехается в голос.

— А ее отец?

— Я удивлен, что мы с Прохоровым пока не разговаривали о сложившейся ситуации.

Ян, отодвинув от себя пустую чашку, складывает руки на груди и закрывает глаза, а я опять возвращаюсь к отчету. Не знаю, где взять терпения на сегодняшний разговор, но придется постараться.

Приземлившись, прямиком еду в офис отца, попутно пытаясь связаться с Полиной. Получается — только с нашим юристом. Он сообщает, что моя жена улетела на Бали и вернется через неделю, максимум две. Хорошее решение, однако не самое мудрое, учитывая, что мы находимся в бракоразводном процессе.

Переступив порог приемной, я уверенным шагом направляюсь к кабинету отца.

— Александр Вениаминович занят, у него совещание, — подскакивает секретарша, но я не обращаю на нее внимание.

Распахиваю дверь и захожу внутрь.

Никакого совещания, естественно, нет. Зато в кабинете сидит какая-то женщина в коротком платье. Закинув ногу на ногу, она с умным видом листает документы. С виду встреча сугубо деловая, если бы не выпивка на столе и ажурные чулки, выглядывающие из-под мини расфуфыренной девицы.

— Я занят, не видишь? — рявкает отец, отвлекаясь от своей гостьи. — Подожди за дверью.

— Я не располагаю большим количеством времени и твоего много не отниму.

Несколько секунд отец меряет меня убийственным взглядом, после чего кивает женщине, и та, собрав бумаги со стола, поднимается на ноги.

— Пришел просить о помощи? — хмыкает отец, явно испытывая большое наслаждение от моего появления.

Мысленно вздыхаю. Я ведь по-человечески поговорить приехал, но отец, очевидно, так не хочет.

— Нет, — отвечаю спокойно. — Ты натравливаешь на меня полицию, блокируешь счета, к которым имеешь доступ. Вот с ними особенно неприятно получилось: людям должны были выплатить премию. Но это дело поправимое. Думаешь, после этого я здесь, чтобы просить тебя о помощи? — Отрицательно качаю головой. — Если компромисса мы сегодня не достигнем, то это будет наша последняя встреча. Гончаров нашел себе преемника в моем лице, и ты найдешь, я уверен.

Если бы из ноздрей действительно можно было пускать пар, то у моего старика он бы сейчас пошел от этой вступительной речи

— Бросишь семью ради безродной девки? По-твоему, я должен молча смотреть, как она уводит тебя от жены? Полина — бесхребетная, я ожидал от нее большего рвения в борьбе за тебя, а она намотала сопли на кулак, села в самолет и укатила в теплую страну. Разве так борются за мужей? Где ты только находишь этих баб? Одна прыгает в койку ко всем подряд, другая лишь в бизнесе акула, а в личной жизни мужика удержать не может!

— У Насти твой внук, — пытаюсь вразумить отца.

— Да хоть два! Никогда не приму эту вертихвостку! — Отец бьет кулаком по столу. — Я не забыл, как тяжело ты отходил от смерти брата. Потерять двух сыновей тогда означало для меня полный крах. Эта дрянь должна быть благодарна, я с ней еще мягко обошелся. А следовало сразу избавиться. Глядишь, и проблем бы никаких сейчас не возникло.

— Что ты несешь, отец?.. — морщусь я и почти физически ощущаю удары от его слов.

— Крест я несу! Или ты думаешь, что я ничего не знаю? Четыре года ношу в себе эту боль и ни с кем не могу ею поделиться, кроме твоей матери. Когда Игорь застал вас с этой девкой, то первым делом приехал ко мне. Я никогда не видел твоего брата в таком состоянии… Он был раздавлен, разбит, похож на безумца. Вы же с детства с ним ни одной игрушки не делили, а тут общая… — Отец осекается. — Как она могла? Как подпустила тебя к себе, если встречалась с твоим братом? Захотела кусок пожирнее, поняв, что ты будешь во главе империи? Ты о чем думал? Игорь ведь из-за нее… — Он сокрушенно качает головой и, обхватив ее руками, издает жалобный вздох. — И ты хочешь, чтобы после этого я принял ее и забыл обо всем, что она сделала? Не будет такого! Никогда! Ты моя плоть и кровь, а она мне никто! Живое напоминание, из-за кого я чуть не потерял двоих сыновей! Забирай ребенка, если так нужен, но ее ноги в моем доме и нашей семье не будет!

Отец презрительно кривит рот, в глубине его глаз полыхает гнев.

— В таком случае тебе должно быть известно кое-что еще, — продолжаю я спустя короткую паузу. — После того как Игорь с тобой поговорил, он поехал к Полине и изнасиловал ее. Мне в отместку. Только он не знал одного: мы с ней не были настоящей парой. Это была просто договоренность, на тот момент у каждого из нас была своя личная жизнь. Я женился на Полине лишь из чувства долга. Ребенок, которого она потеряла, был не от меня, а от Игоря. С чем Полина не смогла смириться и довела себя истериками до выкидыша. Я вправе расторгнуть наш брак, потому что изначально на него не следовало соглашаться. Ни под каким предлогом.

— Что ты такое говоришь? — рычит отец. — Это неправда! Игорь разбился, потому что не мог справиться с предательством той девицы, которая окрутила вас двоих! Ты все врешь! Он не мог…

— Мог, — обрубаю я. — Тебе нечего делать в политике с такой ненавистью к людям. — Настю и ребенка я вывез за границу и приставил к ним охрану. Да, мы с Игорем сильно ошиблись. Разница лишь в том, что я могу исправить свою ошибку, а Игорь — нет. Когда через несколько лет ты останешься один и твои преемники будут хотеть от тебя только статуса и денег, а на тебя самого им будет плевать, знай: я буду в числе тех людей, которым в действительности ты безразличен. Столько лет носить в себе ненависть к девчонке, которая ни в чем не виновата и одна растила моего сына… Отец, ты крупно облажался. Настя никого не соблазняла и не выбирала богатого наследника. Это я сделал ее своей, на тот момент четко осознавая, чего хочу.

— Это ничего не меняет! Совершенно!

В голове начинает шуметь раздражение. Тяжело было решиться на этот разговор, но теперь, когда все точки над «i» расставлены и есть понимание, в каком направлении двигаться, я будто сбросил с плеч гранитную плиту. Мы с отцом никогда не услышим друг друга. А я не настолько люблю деньги, чтобы отказываться от личного счастья.

— Меняет. — Бросаю папку на стол.

— Что там? — сипит отец.

— Твоя империя. И теперь ты ее единоличный владелец, — отвечаю я и иду на выход.