Глава 13

В Проклятом оазисе, как я решил именовать обиталище Фергии, мы приземлились уже после захода солнца: мне мешал сильный встречный ветер. В другое время я сделал бы крюк и зашел со стороны моря, но голод и желание как можно скорее избавиться от непрошеных пассажиров гнали меня вперед.

Внизу мерцал огонь большого костра – у него сидели Аю и Лалира, – кипела в большом котле похлебка, и запах от нее шел ошеломительный.

Я без сил рухнул на песок, оставив Фергию разбираться со всем остальным. Спросил, правда, жену:

– Ты как тут оказалась?

– Аю приехала в гости, – невозмутимо ответила она и протянула мне плошку огненного варева. – Эйш проголодался. Нужно поесть.

– Ваши чары вроде бы не пропускали посторонних, – сказал я с полным ртом, покосившись на Фергию.

– Аю не посторонняя, – ответила она, раскладывая на земле Ургуша, ковер и орех с трупом. Спасибо, не стала возвращать ему истинный облик. – Мы договорились об условных знаках, так что, вижу, проблем не возникло.

– А Лалира… – я опасливо взглянул на джаннаю.

– Видящая не поднимет такой котел, – сказала та, уменьшившаяся до размеров очень крупного мужчины. – Я помогла ей, а она взамен говорила о моем будущем.

– И как, много интересного рассказала? – живо поинтересовалась Фергия, схватила свою порцию и принялась за еду, шипя и обжигаясь.

– Не больше того, что я уже знала, – задумчиво ответила Лалира. – Но иначе. Я благодарна.

Аю молча кивнула и протянула руку за моей опустевшей плошкой, чтобы положить добавки. Она знала, что после полетов я всегда смертельно голоден, отсюда и этот котел, содержимого которого хватило бы на дюжину человек… Или на одного дракона с волшебницей человеческого рода. Сложно сказать, кто ел больше – я или Фергия, мне было не до того, чтобы смотреть по сторонам. Очевидно, все-таки я, потому что, когда я в очередной раз подставил плошку, Фергия озабоченно спросила:

– Аю, он всегда так… хм… питается? Может, отогнать верблюда и лошадей подальше?

– Эйш их не съест, – заверила та, смерила меня оценивающим взглядом и заключила: – Почти сытый.

– Ну-ну… – Фергия посмотрела на меня с подозрением. – Звучит неубедительно, знаешь ли.

– Что будем делать дальше? – перебил я, чтобы отвлечь ее от обсуждения моей персоны. Аю, конечно, говорит мало и неохотно, но все-таки…

– Завтра поедем к Оталю. Вернее, поедете вы, докладывать об условном успехе, а я буду вас сопровождать. Не забыли? Вы меня наняли, потому что сами отчаялись отыскать следы каравана.

– Помню я, помню… – поморщился я и взглянул на Лалиру. – А что, если…

– Нет, я не стану просить ее о помощи, – правильно истолковала мой взгляд Фергия, – и вовсе не потому, что она потребует платы. Просто это… да скучно, Вейриш! Если я не могу распутать такое простое дело самостоятельно, а тем паче с вашей помощью, то на что же я гожусь?

Лалира только улыбнулась: несомненно, ее забавляли люди. С другой стороны, она долго жила с ними, неужели не насмотрелась на самые разные проявления характеров?

– Как скажете, – согласился я. После ужина меня клонило в сон. – А поедем…

– С утра пораньше, чтобы застать его дома, – ответила она. – Места у меня на всех хватит, вот только спать придется на голом полу. Или на ковре.

– Аю привезла постели, – сказала моя супруга и улыбнулась.

Утро наступило как-то слишком быстро: выспаться я не успел, а потому пребывал в прескверном расположении духа. Правда, сунув голову под миниатюрный водопад (струя оказалась ледяной), я немного взбодрился, а после обильного завтрака, накрытого в тени деревьев, и вовсе подобрел.

– Заканчивайте уже, Вейриш, – нудела Фергия, – сколько можно есть? Солнце уже высоко, все порядочные люди давно принялись за дело, и этот ваш Оталь вряд ли станет рассиживаться дома до полудня! Если мы его не застанем, где искать будем?

– Я знаю, – отмахнулся я.

– Ну хорошо, мы его отыщем, но вам что, хочется разговаривать об этом деле на виду у его помощников, работников и прочих? Слишком много ушей, знаете ли, дело скверное…

– Вы же можете защитить нас от подслушивания, разве нет?

– Могу. Но вы мне за это не платите, – улыбнулась она. – Правда, Вейриш, довольно с вас! Я пойду оседлаю свою кобылу, потом залечу синяки и покусы, переоденусь, и если вы не доедите к тому моменту, как я вернусь, поеду без вас, так и знайте.

– Оталь вас и на порог не пустит, – буркнул я и налил себе еще ойфа.

– Неужели? С таким-то пропуском? – она кивнула на Ургуша, который блаженствовал под деревом. Для него нашлась кое-какая одежда, а после завтрака он пребывал в состоянии эйфории.

Я вынужден был признать, что Фергия права. Оставалось смириться.

Хорошо, что предусмотрительная Аю привела с собой моего коня и еще пару запасных лошадей, будто знала, что они понадобятся… Впрочем, что значит «будто»? Предвидела, вот и всё.

Из-за рощи послышался пронзительный свист, потом снова и снова, затем ругань Фергии, злобное лошадиное ржание… Наконец растрепанная хозяйка дома привела свое верховое чудовище и надежно привязала его к дереву: кобыла очень недобро косилась на моих лошадей, рыла землю копытом и хлестала себя хвостом по бокам.

– На нее надо намордник надевать, – заметил я. – Желательно, кованый. Хотите, посоветую мастера?

– Да ну, бросьте, – отмахнулась Фергия. – Сегодня даже без покусов обошлось. Привыкает помаленьку!

С этими словами она скрылась в доме, а я перевел взгляд на Аю. Удивительно, но она не сделала ни единой попытки приблизиться к дикой кобыле. Это она-то, прирожденная лошадница! Неужели уже попробовала усмирить эту тварь и не желает повторять? Однако…

«Потом расспрошу, если не забуду», – решил я и нехотя поднялся. Да, солнце и впрямь высоко, лучше поторопиться… или, может, лучше подождать до вечера? В Адмаре занимаются серьезными делами или с раннего утра, или вечером, но только до захода солнца, во всяком случае, официально. Так-то ночная жизнь тоже кипит, и если знаешь, где что искать, то непременно отыщешь… приключения или неприятности на свою голову, как повезет. Ну а днем всё по большей части замирает, люди прячутся по домам – слишком жарко. Конечно, под крышей они тоже не сидят сложа руки, но являться к кому-то в это время по важному вопросу, а не просто посплетничать, считается дурным тоном. А я вовсе не желал, чтобы Оталь счел, будто я невежа: какая-никакая репутация у меня все-таки имелась, а чтобы испортить ее, как известно, достаточно любой мелочи…

«Например, привести с собой волшебницу с Севера», – подумал я и обернулся на звук шагов – это Фергия, прихорошившись, вышла во двор.

– Что вы молчите, Вейриш? – весело спросила она. – Вам не нравится мой наряд? Аю сказала, мне пойдет, вот я и решила приодеться ради официального визита.

– Отчего же, вам к лицу, – обтекаемо ответил я.

Фергия нацепила кипенно-белый тарбан, украшенный немаленькой серебряной бляхой с крупным черным, матово блестящим камнем посредине и непонятными письменами вокруг него. Свободно выпущенный край тарбана закрывал шею и грудь, оставляя на виду только лицо – на фоне белоснежной ткани оно казалось намного темнее, чем было в действительности. В ушах покачивались массивные серебряные же серьги с черными и красными камнями, на груди позвякивали подвески: не в таком количестве, как у Флоссии, но зато некоторые можно было использовать вместо кистеня, равно как кольца – в качестве кастета.

Одежда соответствовала: белая же рубаха, серебряные обручья едва ли не до локтей с теми же загадочными чернеными письменами на них, красный кафтан без рукавов, а пояс на сей раз не шелковый крученый, а широченный наборный. По моему скромному разумению, его вполне можно было использовать как боевой цеп: сил Фергии не занимать, а хороший удар этакой штуковиной с массивными металлическими накладками отправит в беспамятство кого угодно. Иного оружия я при Фергии не заметил, а потому полагал, что моя догадка близка к истине. Впрочем, вероятно, она прятала пару кинжалов и метательных ножей где-нибудь в складках шаровар или за голенищем, с нее бы сталось.

– По-моему, теперь я намного больше соответствую образу Белой ведьмы, – сказала Фергия, явно отчаявшись дождаться от меня еще какой-нибудь реакции, и хлопнула в ладоши. – Ургуш! На конюшне лошади, поди оседлай и приведи.

– Уже бегу, шади! – низко поклонился он и устремился за дом.

К слову, я конюшни не заметил. Может, просто не обратил внимания?

– Она дальше, за деревьями. – Аю прочитала мысли по моему лицу. – Для гостей. Лошади Фергии не нужно.

– Да уж, такую попробуй запри… – пробормотал я. – К слову, вы, может, поедете на какой-нибудь из моих? Или хоть на верблюде, но не на этой зверюге!

– Зачем еще?

– Затем, что если она взбесится посреди людной улицы или перекусает слуг Оталя, выйдет неловко.

– Не взбесится, – заверила она. – Она не боится шума. Вообще сомневаюсь, что она чего-либо боится.

– А как насчет послушания в условиях города, а не голой пустыни?

– Проверим, – пожала плечами Фергия. Ее оптимизмом можно было крушить стены вместо тарана. – Ургуш! Ты уснул там? Или сбежать надумал?

– Нет, шади, уже иду-у-у!..

Запыхавшийся караванщик показался через несколько минут, ведя в поводу моих коней. Вышколенные животные шли смирно, а от дикой кобылы явно старались держаться подальше.

– К слову, лошадей всего три, – заметила Фергия. – И если я возьму одну из них, то на ком поедет Аю? Неужели останется дожидаться нас здесь?

– Аю поедет домой, – категорично ответила моя супруга и взяла под уздцы своего жеребца, черного, как ойф, мрачного, как грозовая ночь, но ласкового, как котенок. Во всяком случае, с хозяйкой. – А Фергия и Эйш – по делу. Потом расскажут.

Я не стал спорить, подсадил Аю в седло (в этом не было никакой необходимости, но мне нравилось так делать), сам сел верхом и жестом указал Ургушу на третью лошадь.

– Шодан хочет, чтобы я поехал с ним? – с дрожью в голосе спросил караванщик.

– Ну разумеется! Нужно же предъявить тебя Оталю-шодану, ты важный свидетель, – вместо меня ответила Фергия, взяла Ургуша за шкирку и без особенного усилия приподняла так, что его босые ноги оторвались от земли. – Ничего, я тебя в обиду не дам, ты мне еще пригодишься. Будешь хорошо себя вести – оставлю у себя, мне слуга нужен. Тут тебя никто не найдет, а найдет, так не тронет. Смекаешь?

Ургуш подумал и несколько раз кивнул.

– Вот и молодец, – похвалила она и выпустила его. – Никого не бойся, кроме меня. Попробуешь удрать…

Фергия выразительно улыбнулась. Ургуш сглотнул и суетливо полез в седло.

– Он убийца, – в который раз напомнил я, перейдя на арастенский. – Нужен вам такой слуга?

– А что делать, Вейриш? Вы видите очередь желающих наняться ко мне? – Она выразительно огляделась. – Вот и я не вижу, а стало быть, придется довольствоваться тем, что есть…

С этими словами Фергия отвязала свою кобылу и лихим прыжком взлетела ей на спину, после чего еще несколько минут боролась со строптивой скотиной. Наконец лошадь подчинилась, и Фергия кивнула нам:

– В путь!

– Как Фергия назвала лошадь? – невозмутимо спросила Аю, держась от них на безопасном расстоянии.

– Даджи, – ответила та. – По-моему, ей подходит.

– Да, подходит, – согласилась Аю.

– Еще бы… – вздохнул я. Даджи – «дикая» или «бешеная» на одном из местных наречий. Идеальная кличка для подобной лошади…

С Аю мы вскоре распрощались: она повернула к дому, наш же путь лежал в город, давно уже проснувшийся и живущий той особенно кипучей утренней жизнью, какая присуща только южным краям. После полудня эта суматоха уляжется, увянет, подобно цветку под палящим зноем, и только вечером, когда спустится прохлада, город вновь ненадолго оживет.

В Арастене спозаранку тоже торгуют свежевыловленной рыбой и только что собранными овощами, кто-то спешит по неотложным делам, но все остальные могут себе позволить заняться и торговлей, и прочим немного попозже. В конце концов, в Арастене никто не расстилает ковры на дороге, чтобы прохожий смог лучше разглядеть их красоту в лучах утреннего солнца. Да какие ковры, я помню, там попадались такие лужи, что утонуть впору! Ну а если торговать под крышей, то какая разница, который час на дворе?

Даджи вела себя на удивление прилично, только косилась по сторонам не по-доброму и разок попыталась цапнуть меня за бедро, когда я подъехал непозволительно близко, по ее мнению. Фергия же откровенно наслаждалась и зрелищем – утренний Адмар достоин того! – и производимым впечатлением.

– Я ни во что не вляпалась? – спросила она, ослепительно улыбнувшись прохожему. Тот постарался поскорее убраться прочь.

– Нет, а почему вы спрашиваете?

– На меня так таращатся, будто я ухитрилась воткнуться головой в коровью лепешку.

– Поверьте, будь так, на вас обращали бы в разы меньше внимания, – вздохнул я. – Просто… Вы одеты по-мужски, но за мужчину вас принять сложно, это во‐первых.

– Знаю, здесь женщинам не положено так одеваться. В Арастене тоже косятся, но хотя бы не так откровенно, – улыбнулась она. – А вот на Севере – другое дело, там этим никого не удивишь.

– Во-вторых, – продолжил я, стараясь не дать сбить себя с мысли, на что Фергия была большой мастерицей, – вы в белом тарбане, а их носят только люди очень знатные и… или богатые, имеющие большой вес в обществе.

– Будем считать, что я сделала себе аванс, – кивнула Фергия. – Что-то еще? Ну, помимо того, что я чужестранка и волшебница?

– Вроде бы всё.

– Прекрасно. Благодарю, Вейриш… К слову, а почему мы едем через базар? Не быстрее было бы кругом?

– Нет, там мостовую чинят, верхом не проедешь, – покачал я головой и снова с опаской покосился на Даджи. Она выглядела мрачно, но не бесилась. Пока не бесилась. – Да, а откуда вы знаете, где живет Оталь?

– Аю сказала, – удивленно посмотрела на меня Фергия. – Вернее, нарисовала карту, а у меня память хорошая, и ориентироваться на местности я умею. Нам нужно во‐о-он туда, где торчит какой-то шпиль рядом с голубым яйцом.

– Это не яйцо, это купол храма Всепростителя!

– Непременно нужно будет зайти посмотреть. Никогда таких построек не видела.

– Вас туда не пустят, вы женщина.

– Какой же он тогда Всепроститель? – удивилась Фергия. – Или прощения достойны только мужчины, а женщины – так, вроде домашней скотины?

Я промолчал, потому что она была близка к истине, а затевать религиозный спор посреди людного базара мне совершенно не хотелось. Потом я припомнил кое-что и спросил:

– А вы веруете в какого-нибудь бога?

– Да как сказать… – Она перестала улыбаться. – От меня не убудет поклониться местной святыне и уважить связанные с ней обычаи, но саму меня назвать верующей нельзя. У Забытого нет официального культа даже в Арастене.

Я постарался вспомнить, где слышал об этом. Ах да, от Флоссии и слышал, когда коротал вечера в ее компании… Кажется, как раз Лауринь – последователь этого странного культа, приверженцы которого даже не знают имени своего божества и не рассказывают о нем легенд – их попросту не сохранилось. А может, их забыли за давностью лет? Так или иначе, Забытому не возносят молитв, не приносят жертв и не восхваляют его прилюдно, у него ничего нельзя попросить, у него нельзя вымолить прощение за грехи… В него можно только верить.

И, если я ничего не перепутал, последователи Забытого должны в поступках руководствоваться только своим чувством долга и совестью, у кого они найдутся, конечно. Посмертная награда их не ждет, а вот наказание за прегрешения… Вечность наедине с собой, потому что самый жестокий судья человеку – он сам.

– Вам подходит, – сказал я наконец.

– Я тоже так полагаю.

Фергия огляделась и помахала кому-то рукой. Я присмотрелся – это был злосчастный Итиш, злой сверх всякой меры, какой-то встрепанный и с синяком под глазом. Не иначе выяснял отношения с братом-красильщиком.

– Как твои дела, Итиш-шодан? – громко спросила Фергия. – Нашел ли ты злоумышленника?

– Езжай с миром, ведьма! – был ответ. – Из-за тебя в моей семье разлад!

– Ничего себе! – возмутилась она. – Кто-то испортил твои ковры, чего ты даже не заметил, а виновата я? До чего же ты неблагодарный человек, Итиш-шодан!

И, гордо подбоченившись, Фергия поехала дальше, оставив торговца бессильно ругаться ей вслед.

– Ну и для чего это представление? – спросил я. – Чего доброго, скажут, что это вы ему навредили.

– Говорили уже, – отмахнулась она. – Ничего, главное, чтобы не молчали. Вы сами послушайте, Вейриш…

Я последовал совету – человек не разобрал бы этого шепота, но мне такое было вполне по силам.

– Гляди, гляди, – говорила одна женщина под покрывалом другой, с непокрытой головой, – ведьма едет…

– Та самая? Которая сняла проклятие с хромого Каддаша?

– Она, она… Ох, не смотри на нее, у ведьм дурной глаз… Одного расколдовала, другого заколдует!

– А что там с Итишем? – спрашивал соседа рыбак. – Чего это он так кричит?

– Ему товар кто-то попортил, а он бы и не заметил, если б не ведьма, – отвечал тот. – Вот и ищет теперь виноватого, со всей родней разругался.

– Почему с родней-то?

– А кому еще нужно его ковры портить?

– Так это… другим торговцам, разве нет? У Итиша ковры хорошие, дорогие, так пока он исправит попорченное, они свои тряпки продать успеют, пускай дешево, зато побольше…

– Вот ты такой умный, Мургуз, так пойди и скажи ему об этом. Пускай в соседних лавках злодеев поищет, а не в своей семье!

– Так они не сознаются, Убаш!

– Конечно, кому охота…

– Убаш, а как думаешь, ведьма смогла бы найти того, кто это сделал?

– Наверно. Она сказала Итишу: надумаешь попросить – приходи. Все слышали! Но он сам ищет. Ведьме-то, поди, платить надо, а он жадный! Говорит, отыщу, чего бы то ни стоило… Больше потеряет, пока с родней склочничает, торговля-то стоит…

Я покосился на Фергию – на губах ее играла довольная улыбка.

– Вы нарочно подогреваете слухи о себе, верно?

– Конечно. Если обо мне не станут говорить, то кто ко мне придет?

– Но вы пока ничего не сделали.

– Дутая репутация – тоже репутация, – сказала она. – Постепенно я заполню этот мыльный пузырь реальными деяниями, ну а пока пускай он переливается на солнце радужным блеском и привлекает клиентов.

– Ну да, а когда они окажутся в пределах досягаемости, завороженные цветными переливами и вашими сладкими речами, уйти уже не смогут… – пробормотал я.

– Я никого силой не держу. Не считая Ургуша, но он – свидетель.

– Да, только вы действуете, как змея-танцовщица. Заглядишься на ее коленца, на блеск чешуи, подойдешь поближе – она и укусит…

– Змея охотится ради пропитания, я тоже, – пожала плечами Фергия. – Не вижу в этом ничего зазорного. Долго нам еще ехать, к слову?

– Почти на месте, – ответил я. – Вон он, дом Оталя… Вернее, ворота.

– Да, такие, пожалуй, и тараном не враз вынесешь, – оценила она. – Вейриш, а остальные богатые люди тоже в городе обитают? Почему вы поселились на отшибе, не спрашиваю, и так ясно – отсюда не взлетишь при всем желании, а городские ворота на ночь запирают, даже не поедешь покататься при луне…

– У многих, даже не богачей, есть поместья или хотя бы небольшие домики на побережье, – сказал я, – там можно укрываться в самые знойные месяцы. Однако жить все предпочитают под защитой стен и городской стражи.

– Боятся налетов? Но кто может напасть из пустыни? От джанная стена не спасет… Бардазины? Я слышала, они давно оставили разбой… ну, во всяком случае, нападают разве что на караваны, но никак не на города. Силенок ведь не хватит, – усмехнулась Фергия и похлопала Даджи по шее. Та злобно фыркнула, мотнула головой и снова уставилась перед собой.

– Привычка, должно быть, – подумав, ответил я. – Я здесь давно, но не помню серьезных войн. Немного восточнее бывали стычки, но обходилось без осады.

– Да уж, осаждать здесь сложно, без воды-то! Колодцы ведь в городе?

– Вот именно. А взять штурмом твердыню наподобие Адмара можно, только если в войске есть маг, а лучше не один.

– В городе их тоже хватает, верно?

– Конечно. Адмар богат, их сюда тянет как магнитом. – Я покосился на Фергию, но она оставалась совершенно невозмутима. – Одним словом, здесь достаточно мирно, если говорить о войнах. А прочего хватает: и убийств, и похищений, и…

– Мечта, а не город! – искренне произнесла она и посмотрела по сторонам.

Там было на что полюбоваться: белоснежные стены и мостовая, синие – в цвет неба – крыши и ставни, двери, расписанные хитроумными узорами и просто резные, яркие одежды прохожих, пыльная зелень пальм, голубой с золотом купол храма Всепростителя и шпили обители Великого воина… А где-то вдалеке, откуда доносился соленый запах, нестерпимо блестело под раскаленным добела солнцем море, и белые волны набегали на песчаный берег, виднелись вдалеке паруса, и…

Удивительно, я будто увидел Адмар впервые. Нет, не так… Я словно все эти годы жил, опустив голову, смотрел на холку лошади, себе под ноги, наземь – из поднебесья, изредка – по сторонам и в чужие лица, но… Совершенно позабыл, каков этот город на самом деле!

– Наверно, нужно постучать? – спросила Фергия, остановив лошадь у ворот Оталя, и я очнулся.