Глава 23

Пока они препирались, я протиснулся в каюту и первым делом сунулся вовсе не к небольшому откидному столику, на котором в беспорядке были разбросаны бумаги, а под капитанскую койку.

– Вейриш! – тут же окликнула Фергия. – Вы что, решили заняться мародерством?

– Нет, я просто ищу тайник, – отозвался я, разогнувшись и едва не расшибив голову о низкий потолок. – Вряд ли записи о контрабанде капитан держал на виду, как по-вашему? Так что, вполне вероятно, они в его сундуке, вот он, кстати, запертый…

– Вовсе они не там, а в тайнике, – фыркнула она, с усилием протиснулась мимо меня к стене и постучала по ней кончиками пальцев. – Я первым делом проверила, есть ли тут какие-нибудь ниши.

Я вспомнил ее развлечения в подвале проклятого дома и только вздохнул.

– Но в сундуке тоже может оказаться что-нибудь полезное, – сжалилась она, – так что тащите его на палубу. А я пока открою тайник… Зачарован совсем просто, но еще тут какой-то хитрый механизм…

Судя по треску за спиной, возиться с ним Фергия не стала, а просто выломала доску, за которой прятались капитанские сокровища.

Мы с Даллалем тем временем открыли сундук, и тоже варварским способом – сбили замок, и вся недолга. Внутри оказалась одежда, под ней – шкатулка с драгоценностями и письмами, не деловыми, судя по виду и аромату, а на самом дне…

– Фергия! – позвал я, когда мои пальцы коснулись чего-то нежнее шелка.

– Что-нибудь нашли? – тут же отозвалась она.

– Тут отрез синей шерсти, шади, – ответил Даллаль вместо меня, – выделка тонкая, такая ткань очень дорого стоит… Погоди-ка, ведь в пропавшем караване Оталя-шодана была именно синяя шерсть!

– Ну и что с того? – Фергия выбралась из каюты, присела рядом с нами на корточки и тоже потрогала материю. – Может, покойный капитан честно купил эту тряпку у какого-нибудь незнакомого торговца, может, с ним этак расплатились за труды… Мы вообще не знаем, та ли это материя! Мало ли такой ткут?

– Очень мало, шади! – воскликнул Даллаль. – Поверь: как любая мать не потеряет своего ребенка в толпе, так и…

– Мама однажды потеряла меня в рыночный день, и ладно бы в Арастене, так ведь на Севере, – со вздохом поделилась она. – Там чернявых-то почти нет, да и народу в разы меньше… ан поди ж ты!

– Сдается мне, она очень хотела от вас избавиться, – пробормотал я едва слышно, но она услышала и засмеялась:

– К тому моменту уже было поздно: я научилась ходить, говорить и худо-бедно колдовать. Собственно, поэтому она меня и не нашла.

– Сильно влетело? – только и спросил я.

– Не особенно. Я же просто играла в прятки, а кто мог подумать, что мама не знает приема, которым владеют все мало-мальски одаренные северные ребятишки? Нет, ну некоторые одарены заметно сильнее остальных, – добавила Фергия без лишней скромности. – А отменять действие этого приема я не умела, поэтому об меня еще дня три спотыкались, покуда чары не развеялись. Но мы что-то отвлеклись…

– Это вы отвлеклись, – заметил я. – Даллаль-шодан говорил о синей шерсти и о том, что умелый ткач узнает свое произведение, как ваш знакомый Итиш наверняка если не вспомнит каждый проданный ковер, так уверенно определит – из его мастерской он вышел или нет.

– А оружейник узнает клинок своей работы даже спустя много лет! – очень к месту вставил Даллаль.

– Хорошо, хорошо, я верю вам! – подняла руки Фергия. – Только у нас нет под рукой того, кто соткал пропавшую материю. Разве только предъявить ее Оталю-шодану? Раз он торгует подобным, то должен разбираться, правильно?

– Именно, шади! – обрадовался Даллаль. – И у него наверняка есть образцы: разве станет человек заказывать сорок тюков такой дорогой ткани вслепую?

– Убедил, шодан, – кивнула она. – Это мы захватим с собой… И письма тоже. Не смотрите на меня так, Вейриш, я знаю, что читать любовную переписку нехорошо, но вдруг капитан о чем-то обмолвился своей зазнобе? Иногда и двух слов достаточно!

– Они стихами обменивались, – ядовито сказал я, развернув один надушенный свиток. – Про голубков, горлиц, цветы, плоды и прочую природу.

– У нас есть специалист, способный расшифровать эти послания, – улыбнулась Фергия. Я изобразил руками птицу, но она покачала головой: – Хаксют-шодан, забыли? Он недурно разбирается в поэзии. И может статься, что в тайнике хранилась какая-то ерунда для отвода глаз, а настоящие записи о товаре – вот они! Кто заподозрит их в плохих стишках, сдобренных благовониями для пущего эффекта?

– Значит, их тоже берем, – заключил Даллаль. – А что было в тайнике, шади?

– Вот. – Она захлопнула крышку сундука и выложила на нее несколько свитков, записных книжек арастенского образца и отдельных листков. – Разбираться с этим придется на берегу, если только ты, Даллаль-шодан, не знаешь тайнописи, которой пользуются контрабандисты, и не сумеешь прочесть, что же он всё-таки вёз… Навскидку я смогла расшифровать только даты, и всё сходится: вчера утром он забрал груз… где-то. А сутки спустя оказался здесь в… гхм… несколько разрозненном состоянии.

– Чего я только не знаю, – проворчал тот, взяв протянутый свиток. – Хоть они и меняют шифр что ни год, если основу знаешь с детства, разобраться несложно…

– Может, все-таки займемся этим на берегу? – предложил я. – Не то чтобы меня смущало соседство смердящих трупов, но…

– Они пока не очень сильно смердят, Вейриш, – отмахнулась Фергия, с детским любопытством глядя на Даллаля. – А если вам скучно, проверьте, что тут еще спрятано. Может, перья цапли? К слову, чем они так ценны?

– У каждой цапли только четыре длинных пера в хвосте, – ответил я. – И только у самцов. Сами посчитайте, сколько нужно перебить птиц, чтобы собрать ящик этих перьев!

– А разводить их до сих пор никто не додумался? – удивилась Фергия. – Так вот всех перестреляют, и дальше что?

– Мода изменится, и в тарбан станут втыкать ослиные хвосты, – мрачно ответил я и встал. – Пойду, в самом деле, посмотрю, вдруг еще что-нибудь найдется…

Слова мои остались без ответа, и я пошел на нос галеры. Не ради поисков контрабанды – для этого нужно было лезть в трюм, но я не чувствовал в себе сил для подобного, – а просто оглядеться. Увы, ничего интересного я не увидел, разве что палуба и планшир были испещрены следами когтей, да и мачта… и порванные снасти… Мне показалось, будто чего-то в них не хватает, но я не настолько хорошо знал корабельное хозяйство, чтобы утверждать это наверняка. Пришлось вернуться к Фергии с Даллалем.

– Нашли что-нибудь? – встретила меня Фергия.

– А вы?

– Синюю шерсть этот тип точно не вез, – был ответ. – Официальный груз – зерно и несколько бочек масла, нелегальный – рабы, как мы и подумали, а еще золото.

– Золото? – опешил я.

– Да, самородное золото, если Даллаль-шодан еще не разучился разбирать шифр контрабандистов, во что я не верю. И лучше бы нам найти это золото прежде, чем явятся прочие приглашенные, иначе потом половины не досчитаешься, – единым духом выдала Фергия, а я вспомнил, что Ориш предлагал Хаксюту самородки в обмен на колдовские книги.

– Но зачем куда-то везти золото? – недоуменно спросил я.

– А как объяснить, откуда оно взялось? Рудники почти исчерпаны, а самородного здесь не встречалось… давно; словом, – развела руками Фергия, – если сообщить, что нашел месторождение или даже клад где-то в горах или в пустыне… Сказать, что будет дальше?

– Не нужно, я и так понял… А если переплавить, всё равно появятся вопросы. Выгоднее увезти добычу подальше от Адмара, а там уже сбыть, купить другой товар… и так далее, правильно?

– Точно так, Вейриш-шодан, – кивнул Даллаль и снова зашевелил бровями-гусеницами, как обычно в минуты раздумий. – Но куда они его спрятали? Выходит, груз был порядочный, иначе какой смысл его везти? Нанять галеру со сговорчивым проверенным капитаном не так-то дешево!

– Ну, наверно, там все-таки не горы самородков, – пробормотала Фергия. – Иначе галера осела бы по самые борта. Да и опасно возить большими партиями: вдруг капитан решит, что ему выгоднее присвоить груз и смыться, а потом всплыть в другом месте, на новом корабле, с чужим именем… Не этот бы соблазнился, так следующий, вряд ли он был один…

– А что, если… – начал я, осекся под тяжелым взглядом Даллаля, но все-таки договорил: – Что, если самородки перевозили внутри невольников?

Воцарилась тишина, только невесть откуда взявшаяся муха жужжала над покойником да волны плескались о борт галеры.

– Где вы только такого набрались, Вейриш? – передернулась Фергия. – Хотя…

– Хочешь сказать, шодан, – медленно проговорил Даллаль, – что тот, кто выдрал им кишки, хотел забрать золото?

– Чем эта версия хуже любой другой? Учитывая, что другой-то и нет?

– Погодите вы оба! – вскричала Фергия. – Как вы себе это представляете? Конечно, человека можно заставить проглотить сколько-то самородков, так ведь мелкие… гм… выйдут естественным путем, а из-за крупных невольник умрет прежде, чем корабль доберется до места назначения!

– Ну так зачем они нужны живые-то? – резонно спросил Даллаль. – Из Адмара уже ушли, так что… выпотрошить, за борт, и дело с концом.

– А зачем терпеть лишний убыток? Я что-то не заметила там, внизу, каких-нибудь стариков, увечных… словом, тех, кого не продашь хотя бы с крохотной выгодой! Нет, шоданы, думайте дальше. Куда можно спрятать на галере порядочный золотой запас? Тайники, которые были в трюме, я уже осмотрела, пока лазила там, – предвосхитила Фергия мой вопрос, – а других нет. Но, может, это и не тайник? Что-то такое… естественное на корабле, но не очевидное человеку сухопутному?

– Смотровое гнездо, – сказал я и приготовился искупаться в лучах славы, но Фергия посмотрела на меня с недоумением, да и Даллаль тоже. – Глядите! Ванты оборваны, на мачте следы когтей, а смотровое гнездо…

– Его нет! – воскликнул Даллаль и так хлопнул меня по спине от избытка чувств, что из меня едва дух не вылетел. – Значит, золото прятали там?

– Однако… вот так выдумка! – протянула Фергия, задрав голову. – Наверно, зачаровали – и для легкости, и от любопытных впередсмотрящих, а то ведь расковыряют же… Или проломится, то-то будет весело!

– Выходит, кем или чем бы ни была тварь, вырвавшаяся из оков, она искала золото, – гнул я своё. – Странным образом, согласен, но ведь нашла в итоге?

– Ну это если какой-нибудь матрос не свалился вместе с этой корзиной за борт, когда тварь полезла по мачте, – приземлила меня Фергия. – Но мне нравится ход ваших мыслей, Вейриш.

– Обломок корзины, – сказал Даллаль, подобрав что-то с палубы. – И еще один. А вот, глядите, планшир проломлен.

– Отлично… – Фергия потрогала края дыры. – Корзины все-таки хорошо закрепляют, и…

– Вы только что сказали, что матрос мог свалиться с нею вместе, – напомнил я.

– Совсем шуток не понимаете, Вейриш, – покачала она головой. – Так… Видимо, тварь дернула корзину изо всех сил раз, другой, потом обозлилась и всё-таки сорвала ее, но немного не рассчитала: корзина отлетела в сторону, ударилась о борт и частично развалилась, частично, наверно, вылетела за борт.

Я выглянул туда, но на воде ничего не было.

– Вейриш, это ведь не здесь произошло, – покачала она головой. – А вот где примерно… Выясним.

– Как же?

– Я могу назвать час, когда погибли люди, а рассчитать расстояние не так уж сложно. Мне только нужен какой-нибудь толковый рыбак, чтобы расспросить его о ветре и прибрежных течениях.

– И зачем вам туда? Искать корзину? Ах да, – спохватился я, – в ней же могло остаться золото! Тогда придется вылавливать ее со дна.

– Вот именно… – Фергия повертела в пальцах обломок. – Вернемся на берег и займемся этим. А пока еще немного напрягитесь, свяжите воедино всё, что нам известно, и вы поймете, кто был… вернее, стал этой тварью. Ну же! Это просто!

Это в самом деле было несложно: когда все ниточки сплелись воедино, стала видна часть узора на чьем-то ткацком станке…

Синяя шерсть, самородное золото, смертоведство и другое злое колдовство, а еще чья-то боль – не телесная, нет, умершие на этой галере ничего не успевали почувствовать, кроме ужаса, но это другое… Страшная боль, рвущая душу и сердце на части, как неведомая тварь разорвала тела несчастных, – что стало ей причиной?

– Ориш, – одними губами выговорил я. – Это его рук дело. Но как…

– Пока не знаю, Вейриш, – перебила Фергия. Глаза у нее горели. – Но догадываюсь, да… Продолжим на берегу, вы не возражаете, шоданы? Тогда берите сундук, а я прихвачу остальное…

Правда, заговорила она еще в лодке:

– Вы что-то почувствовали, Вейриш, я права? Вы же ощущаете… гм… не как обычный человек?

Я молча кивнул.

– И что там было? Боль, страх и горе? Ага… Страх может быть чьим угодно, но…

– Не всякий, – перебил я и перешел на арастенский. – Обычные люди боятся совсем не так. Я сейчас чую, как страшно нашим гребцам, но это не имеет ничего общего с тем, что творится на галере. И предсмертный ужас погибших совсем другой. Вы тоже различаете оттенки подобного, не так ли?

– Конечно, иначе бы не спрашивала. Только мне для этого нужно прикладывать серьезные усилия, а вам такое удается само собой… Но раз наши ощущения сходятся, то я угадала… – Фергия прижала палец ко лбу. – Очевидно, пропавший юноша был в партии невольников.

– Думаете, это на него надели кандалы? На мальчишку пятнадцати лет?

– На мага, пускай и недоучку, – поправила она и потрогала звенья цепи. – Даже если он обессилен или опоен сонным зельем, рисковать не следует. Я не хотела говорить при…

– Я знай твой язык, шади, – с заметным акцентом сказал Даллаль по-арастенски, и густые брови сползлись к переносице. – Говорить плохо. Но все понимай. Ты не доверяй мне?

– Я никому не доверяю, Даллаль-шодан, – сказала Фергия, вновь перейдя на адмарский.

– А как же Вейриш-шодан?

– Его знала еще моя мать, а с тобой мы знакомы едва ли неделю. Не сочти за обиду, ты очень помог мне, но я не знаю, как ты отнесешься к некоторым вещам…

– Так, как положено службой, а может, иначе… – сощурился он. – Ты сказала, шади, что раскроешь дело, чего бы это ни стоило, заручилась моей помощью, а теперь хочешь скрыть что-то? Ты же колдунья, ты можешь сделать так, чтобы гребцы ничего не услышали, так почему говоришь на чужом языке?

– Это мой родной язык вообще-то, – фыркнула она и вздохнула. – Прими мои извинения, Даллаль-шодан. Жизнь на Севере приучила меня быть недоверчивой к людям.

– Я приму твои извинения, шади, но впредь не делай так, – серьезно ответил он. – Лучше честно скажи: Даллаль, не хочу, чтобы ты слышал мои слова, и я заткну уши. Или ты меня заколдуешь.

– Хорошо, – улыбнулась Фергия, а я убедился, что она поступила подобным образом неспроста.

Ну неужели можно предположить, будто начальник стражи, имеющий дело с самыми разными людьми, в том числе высокопоставленными, не может и двух слов связать на чужом языке? Да оборванцы с окраин – и те способны объясниться, а уж Даллаль – тем более!

Зачем же ей это? Решила выяснить истинное к себе отношение? Интересно бы узнать, так ведь не скажет!

Уже на берегу Фергия сказала Даллалю:

– Прошу, пошли кого-нибудь к Оталю-шодану, пусть скажет, из его пропавшего товара эта шерсть или нет. Я и сама могу съездить, но так выйдет дольше. И за рыбаком посмышленнее тоже пошлите.

Он поманил к себе стражника, объяснил суть задания и вручил кусок материи: она красиво переливалась на солнце, не хуже шелка. Только иной шелк так плотен, что в нем впору свариться, а тончайшая синяя шерсть греет холодной ночью и позволяет телу дышать в жару, за то и ценится…

– Итак, виновник сбежал, – произнесла Фергия, когда мы отошли в сторону от остальных. – Хотя я, скорее, назвала бы его жертвой.

– Ничего себе жертва! – вырвалось у меня. – А остальные тогда кто?

– Погодите негодовать, Вейриш, – отмахнулась она. – Вины с убийцы никто не снимает, но что привело его к этому? Как он это устроил, я догадываюсь, но…

– И как же, шади? – с жадным любопытством спросил Даллаль.

– В наших краях иногда вспоминают Слепых Гончих, шодан. Это… скажем, злые духи, способные принимать облик своры собак. Они даже могут становиться материальными и оставляют следы на снегу.

– А почему слепые?..

– Им ни к чему глаза. Если Гончие взяли след, то жертва не уйдет безнаказанной. Не знаю, сумела бы я остановить их… и проверять не хочу. Но самое главное, Даллаль-шодан, в том, что Гончие не выбирают добычу, им на нее указывает хозяин. И ничего сверх его приказа они не сделают… если он сумеет с ними справиться, конечно.

– Это запретное искусство? – негромко спросил я.

– А вы как думаете? Чуть получше смертоведства, если вы об этом. А кроме того, вызвать Гончих может любой человек, не обязательно маг, лишь бы правильно произнес формулу призыва и сделал кое-что еще… Но здесь были не Гончие, – перебила она сама себя.

– Вы откуда знаете?

– Мама с ними сталкивалась дважды, причем первый раз вызвала сама и смогла загнать обратно, так что… – усмехнулась Фергия, – объяснила мне, как опознать их и содеянное ими. Здесь что-то подобное, но не Гончие. Скорее всего, в Арастене просто нет подобных тварей, однако сходство изрядное. Если еще принять во внимание, что вызывавший мстителя человек был измучен, напуган, испытывал душевную боль, – мы ведь оба ощутили это, Вейриш, не так ли? – тогда выходит, он…

– Что?

– Просто не удержал тварь на сворке. Такое часто случается, хоть джаннаев вспомните! Прикажешь небрежно, забудешь какое-то условие послушания, так тебя же и сожрут… Но тела Ориша нет. И это говорит о самом скверном…

– О чем же? – нетерпеливо спросил Даллаль.

– Он не просто вызвал потустороннее существо и натравил на своих обидчиков, – сказала Фергия, перебирая звенья кандалов, которые так и носила с собой. – Ориш позволил ему завладеть своим телом.

– Это было платой, – догадался я. – Он мог знать формулу призыва, но чем платить явившемуся? У него не было ничего, кроме собственной крови и плоти!

– Именно так… – Фергия помолчала, потом бодро произнесла: – Одним словом, теперь по округе носится какая-то неведомая тварь, способная прикинуться молоденьким юношей, и мстит невесть кому не пойми за что. Как будем ловить? Ваши предложения, шоданы?

На ее счастье, оба мы лишились дара речи.

Нет, у меня-то как раз имелось предложение: обратиться к Лалире, – но Фергия бы его не оценила. Она ведь сказала, что должна сама раскрыть дело… Но сколько на это уйдет времени? На кого еще нападет чудовище? И совладает ли Фергия с потусторонней тварью, если столкнется с нею нос к носу? Я поддержу, конечно, но что, если меня не окажется поблизости?

– Я прикажу немедленно докладывать обо всех похожих убийствах, где бы они ни произошли, – ожил наконец Даллаль. – Если злой дух ищет обидчика, то он сам укажет нам путь.

– Прекрасно, шодан! – похлопала в ладоши Фергия. – А вы что скажете, Вейриш?

– Скажу, что надо бы проверить колдунов, замеченных в чем-то незаконном. Мы же предполагали, что один такой сманил Ориша, верно?

– Но он мог никогда не попадаться на горячем, – покачала она головой. – То есть проверить стоит, конечно, но это ведь небыстро. И у меня пока нет связей, с помощью которых можно провернуть такое дельце.

– Неужто вы расстроитесь, если чудовище сожрет того, кто его породил? К слову, с чего вы взяли, что тот маг не сумеет с ним справиться?

– Да с того, Вейриш, что по дороге тварь станет убивать всех, в ком заподозрит связь с тем человеком, и становиться всё сильнее и сильнее, – ответила она без улыбки. – Погибнут люди, которые взвешивали золото, понятия не имея, чье оно. Люди, которые грузили тюки, не представляя, что внутри. Те, кто общался с этими людьми, их родные и близкие…

– Это как в сказке про павлина с золотыми перьями? – перебил вдруг Даллаль.

– Не знаю такой, шодан, – нахмурилась Фергия. – Расскажи вкратце.

– Неужели время нам не дорого? – попытался я вклиниться, но меня проигнорировали.

– Жил однажды очень богатый рашудан, – начал Даллаль, – у него всё было, чего ни пожелай, и он страшно скучал. И пообещал богатую награду тому, кто его как следует рассмешит. Кто только ни являлся ко двору: фокусники, певцы, поэты, укротители зверей, глотатели огня… Но рашудан разве что улыбался и махал рукой – всё это ему давно прискучило.

– Что, и маги ничего не смогли придумать? – вставила Фергия.

– И они. Но однажды во дворец пришел бедно одетый человек и сказал, что уж точно сумеет развеселить рашудана! Его пустили – всех пускали, только велели сперва показать, что в свертке, который он принес с собой. Вдруг бы там оказался кинжал или дротик?

– Логично… И что же дальше?

– Человек показал павлина, самого обычного. «Что же в нем смешного?» – удивился один стражник, и тогда гость подал птице знак, и она развернула хвост. И все поразились – перья в нем были золотыми, изукрашенными самоцветными каменьями, и блестели так, что глазам больно!

– Дай, угадаю, – сказала Фергия. – Кому-то захотелось ощипать павлина? А то рашудан, может, и не засмеется, но уж точно не выпустит птичку из рук – такой диковине место в дворцовом саду.

– Точно так, шади. Один стражник попытался незаметно выдернуть перышко, но павлин завопил ужасным голосом, а стражник обнаружил, что не может оторвать пальцев от пера!

– Не проще было оторвать перо от павлина? – поинтересовался я. – Он не такой уж прочный…

– Он был волшебный, Вейриш, если вы еще не поняли, – покосилась на меня Фергия. – Что же дальше, Даллаль-шодан?

– Товарищ попытался помочь стражнику, но тоже прилип, – развел тот руками. – Тут и придворные набежали, а среди них полным-полно бедных, но падких на чужое золото. И вот… Кто пытался ухватить перо, кто отталкивал успевших вперед – и все прилипали друг к другу. А павлин всё кричал и кричал.

– Немудрено, кому же понравится, когда тебе хвост выщипывают, – сказал я.

– Словом, когда в ловушку угодил главный советник, которого повелитель послал узнать, что за шум… Рашудан сам вышел во двор, увидел, как люди толпятся вокруг павлина и ругаются, а тот все кричит и кричит мерзким голосом… развеселился и захохотал!

Фергия помолчала, потом сказала:

– Странно, что его фокусники не развеселили. Или бродячие артисты. С таким-то чувством юмора… Да, а сам он не прилип?

– Прилип, когда решил потрогать павлина, – вздохнул Даллаль. – И когда не смог оторвать пальцы от золотого пера…

– Погоди, а как он протиснулся к этому перу? Там же кругом толпа должна была собраться! Или все присели, а он прополз по спинам? Или, наоборот, птицу подняли, а рашудан дотянулся до нее в прыжке с табуретки?

– Это сказка, шади! – насупился начальник стражи. – Словом, рашудан так и сяк пытался освободиться, но тщетно, и даже придворные маги не смогли помочь…

– Тоже прилипли?

– Да, и их чары не помогали! Тогда рашудан взмолился и стал просить хозяина павлина освободить хотя бы его. А тот сказал: ты обещал великую награду, вот я ее и возьму. И взял.

– Потребовал трон? – предположила Фергия. – Или дочку рашудана?

– Трон, конечно! И не потребовал, а взял, говорю же, – терпеливо сказал Даллаль.

– Он имеет в виду: отрубил предыдущему владельцу и всей его свите головы, – пояснил я, – после чего правил долго и счастливо. Сказка же.

– Скорее, это аллегорическая повесть для слишком беспечных правителей, чей двор чрезмерно увлекся погоней за золотом, – вздохнула Фергия. – Но аналогия верная, Даллаль-шодан. Если кто-то коснулся проклятого золота, а потом пообщался с другим человеком, на том тоже останется след, пускай и очень слабый, а наша тварь будет вынюхивать даже намек на него. Представляешь, сколько может быть жертв?

Судя по выражению лица Даллаля, он очень даже представлял.

– И как ты собираешься ловить это существо, шади? – спросил он.

Да, мне тоже очень хотелось бы знать ответ на этот вопрос…

– На живца, – улыбнулась Фергия и снова звякнула кандалами.