Глава 15

Альви закончил со своим рассказом как раз к тому времени, как Арду со старшим братом принесли лепешек, сыра, копченого мяса и целую корзину незнакомых фруктов. Иррашья отослала их одним жестом, выбрала лепешку порумянее и вонзила в нее зубы, ну и мы не заставили себя упрашивать. Не знаю, из чего Фергия сотворила чарки, но орта из них не выливалась, и я подумал: к утру тут будет по меньшей мере один пьяный дракон и не вяжущая лыка волшебница, и что может выйти, лучше не думать. Оставалось только надеяться, что прабабушка Иррашья не даст нам натворить чего-нибудь ужасного.

– Значит, вот даже как… – протянула прабабушка, выслушав Альви и Никси. Мальчишке было страшно, я видел, но и любопытство разбирало. – С кораблем вашим все ясно. Выручим, как рассветет. Теперь ты говори, колдунья.

– Меня тоже можно называть по имени, – чарующе улыбнулась Фергия и прежде, чем Иррашья успела вставить хоть слово, принялась говорить.

О! Унять поток ее речи не легче, чем остановить водопад! Я пробовал, я знаю… То есть я как-то пытался заставить Фергию замолчать, не получилось, поэтому полагаю, что унять водяной поток намного проще, нежели эту колдунью…

Я уже потерял нить разговора, но Иррашья слушала, не перебивая, иногда кивала, и лицо ее делалось все мрачнее.

– Не думала, что дойдет до такого… – пробормотала она и встала, и мы начали вставать следом. – Сидите! А ты иди со мной, ты отец…

Альви послушался, а Никси, лишившись покровителя, сунулся ко мне под бок. Он отчаянно зевал, но изо всех сил старался не заснуть, ведь рядом творилось такое!..

– Айла, дочь Альви из дома Эйле, – проговорила Иррашья, склонившись над телом девушки. – Ты сделала больше того, на что была способна, и поэтому лежишь теперь перед нами. Но ты спасла не один дух, и за это тебе будет даровано и место там! – Она вскинула руку к светлеющему небу, где как раз проявилась россыпь звезд, тянущихся вслед за хвостом Дракона. – Ты вернешься, девочка, когда захочешь. Жди ее, Альви. Наверно, она не станет долго рассматривать мир из поднебесья и явится прежде, чем ты поседеешь, – таким на месте не усидеть.

– Великая… – Он попытался было преклонить колени, но прабабушка удержала его и повернулась к Дайку:

– Незнакомый человек с чужим именем, ты сполна отдал долг дому Эйле. Спи спокойно под высоким небом, а когда надумаешь родиться снова, тебе дадут место у очага той, ради которой ты отдал жизнь…

Она резко повернулась к Альви:

– Как ты хочешь, чтобы их похоронили?

– Как принято у нас, Великая, – выговорил он, не отводя взгляда. – В огне и на воде. Только у меня нет лодки, чтобы отправить прах Айлы и ее друга через море к нашим берегам…

Иррашья ничего не сказала, повернулась в сторону моря и подняла руки. Я, приоткрыв рот, смотрел, как большая лодка – на такой и море можно пересечь! – сплетается из огненных нитей, как воздвигается мачта, а на ней появляется убранный до поры парус…

Фергия, к счастью, молчала, только шевелила пальцами. Наверно, пыталась расплести колдовские узоры, созданные прабабушкой.

– Попрощайся с дочерью, – приказала Иррашья, и Альви бережно поднял Айлу на руки, покачал, как маленькую, поцеловал в закрытые глаза, в щеки и в лоб и бережно уложил в лодку, которая парила, не касаясь земли. – А ты займись Дайку.

Я не сразу понял, что слова адресованы мне. Куда было деваться: я поднял тело матроса и устроил его в ногах Айлы. Вышло, будто Дайку держит руку на руле и следит за курсом, пока хозяйка отдыхает.

– Пора, – негромко произнесла Иррашья и коротким жестом отправила погребальную лодку прочь от земли. – Вы жили ярко – так теперь и горите…

Я смотрел, не отводя взгляда, как расправился огненный парус – лодка едва коснулась волн, но тут же оказалась так далеко, что только он и светил, словно маяк во мгле… И вдруг вспыхнула ослепительным белым пламенем, таким, что я даже сквозь зажмуренные веки видел эту вспышку…

Когда я открыл глаза, светился только костер, Альви сидел подле него, обняв колени руками, а Никси жался к его плечу и беззвучно плакал.

– Иди прочь, – сказала Иррашья. – Твое горе не для нас – мы не сумеем разделить его с тобой. Только выпей сперва… И ты, мальчик, тоже. Один глоток тебе не повредит.

– Конечно, чужую орту разливать все горазды, – не удержалась Фергия, и на этот раз я двинул ее локтем под ребра. – Ну ладно, не обеднею…

Мы дождались, покуда Альви взял Никси за руку и повел вниз, к поселку, а тогда уж посмотрели друг на друга.

– Вы принесли беду в мои земли, – сказала Иррашья. – Вам за это отвечать.

– Неправда твоя. – Фергия глотнула орты и зажевала полоской копченого мяса. – Беда завелась на твоих землях, поэтому отвечать – тебе.

К счастью, прабабушка поперхнулась от такой наглости, поэтому Фергия невозбранно продолжила:

– Кто уничтожил память Игирида? Ты, больше некому! А почему, не расскажешь ли? Что стряслось много лет назад в тех местах, которые теперь называют Мертвой пустыней? Почему ты летаешь туда так часто? Что же ты молчишь, почтенная Иррашья?

– Да так, думаю, оторвать тебе голову или…

– То есть я угадала, ты хранишь какую-то тайну? – обрадовалась Фергия. – Ну расскажи же, иначе я умру от любопытства!

– Ты раньше меня уморишь, – проворчала Иррашья и подперла голову рукой. На ее худых запястьях звенели драгоценные браслеты, по рукам до самых плеч змеились странные узоры, которые, казалось, менялись каждый миг. – В точности Файрани, проклятая кровь…

– Это ты о том проклятии, которое велит людям из нашей семьи вечно искать что-то?

– О нем самом. – Иррашья взглянула на Фергию чуточку более благосклонно. – Вижу, ты не вовсе пропащая. Что-то слыхала о древних временах, а?

– Совсем немного: живем мы мало, а знание теряется во мраке времен, как… как этот вот кусок сыра меж камней, – сказала Фергия, пошарила возле себя, нашла потерю, сдула с нее песок и с аппетитом сжевала, добавив с набитым ртом: – Я мечтала увидеть тебя, почтенная Иррашья!

– Ну!.. – Та усмехнулась. – Тогда говори. Вижу, правнук мой прикусил язык. Ну да мужчины наши никогда не были говорливы, стало быть, тебе отдуваться.

Фергия глотнула еще орты и заговорила. Начала она с древнего проклятия, упомянула отступника Ирдаля и сестру его Ирдаллу, ее связь с семейством Нарен, потом перешла к нынешним временам, без запинки перечислила погибших женщин нашего народа – тут Иррашья заметно потемнела лицом, – добралась до меня и странной бури, которую мы едва одолели вместе, а там и до пленной змеедевы…

– Так близко! – Иррашья вскочила и принялась мерить шагами освещенный пламенем пятачок. – Почему я не почуяла? Он же был так близко…

– Ты его знаешь? – Фергия схватила ее за рукав.

– Знаю… Отцепись от меня, девчонка!

Иррашья шумно выдохнула, запустила пальцы в буйные рыжие волосы и сказала:

– Я начну с Игирида и того, кого он называет Шаракки, вольного духа. Это он нарушил равновесие…

Мы переглянулись.

– Я, – сказала Иррашья, – еще не так стара, как кажется тебе, Вейриш.

Ха!.. Если бы я не знал, что это моя троюродная прабабушка, и не был бы женат, то вполне мог приударить за ней.

– Вот только мужчин, способных быть со мной и не умереть после этого, и прежде было сложно найти, а теперь, считай, невозможно. Если доживешь до моих лет, поймешь… Хотя мужчинам проще: вы отдаете, а не забираете, но и то не всякая женщина выдержит страсть взрослого дракона…

– А если поискать среди соплеменников?

– Глупая девчонка… Не связываться же с такими вот мальчишками, – Иррашья кивнула на меня. – Ну а тех, кто сравнялся со мною возрастом или близок к тому, наперечет. И большинство из них или женаты, или живут отшельниками и не слишком-то жаждут общения. Да еще поди их отыщи! А даже если найдешь, толку не выйдет. Характер у нас с годами лучше не становится.

– Только не говори, что ты приманила огненного джанная, – пробормотала Фергия.

– А тебе что, завидно? – Иррашья качнула бедрами и потянулась. – Да. Приманила. И приручила.

Фергия протяжно присвистнула.

– Я держала его подальше от побережья. Ему нравилось там, в пустыне, – продолжила Иррашья. – Он говорил: это место походит на то, где он обитал прежде.

– А почему он оттуда убрался? – спросила Фергия.

– Что-то случилось, но он никогда не рассказывал, что именно. Думаю, это задевало его мужскую гордость, если ты понимаешь, о чем я. Так или иначе, но шли года, и ничего не менялось. Меня это вполне устраивало, а вот мой джаннай заскучал и попросился на волю.

– Неужели ты его отпустила? – вырвалось у меня.

– Да, я ведь не хозяйка ему, – пожала плечами Иррашья. – И, признаюсь, он немного мне надоел. Разлука лет этак на сто – то, что нужно для таких, как мы. При следующей встрече страсть или вспыхнет с новой силой, или… Ничего не случится. Впрочем, это мелочи.

Она помолчала, потом продолжила:

– Я занималась своими делами. Следила за этими вот контрабандистами, бывала в дальних краях… Могла улететь вовсе, но не в моем возрасте менять привычки. Я родилась на этом берегу, на нем же намерена умереть… когда-нибудь. А эта мелкая человеческая возня, признаюсь, забавляет и даже не утомляет, сколько бы лет ни прошло. Очень уж они…

– Разные? – подсказала Фергия.

– Пожалуй. Но я что-то отвлеклась…

– Ты же не могла не знать, что на месте пустыни возникло озеро и поселились наши родственники? – встрял я.

– Я не вездесуща, Вейриш, как бы мне того ни хотелось, – покачала головой Иррашья, и ее волосы вспыхнули медью в свете костра. – Друга моего не было поблизости, так зачем мне летать в пустыню?

– А ты не почувствовала чужаков? – удивилась Фергия. – Родителей Игирида?

– Не сразу… – неохотно ответила прабабушка. – Этот Шаракки был сильным духом, он хорошо оградил то место. Да я и не присматривалась. Говорю же: чего ради? Потом услышала от караванщиков – у нас тут оазис появился… Слетала посмотреть, но приближаться не стала.

– Почему?

– Не захотела нарушать их покой. Они ведь бежали откуда-то издалека… Игирид не знает, что там случилось, ему об этом не рассказывали, но я-то видела – эти двое, его родители, не верят в свое счастье. В то, что можно просто жить… – Иррашья глотнула орты. – Ну и Шаракки реял поблизости. Сильный, не слишком умный, как все подобные духи, но преданный тем, кого выбрал друзьями. Какая разница, решила я, пускай будет оазис. А когда эти драконы захотят объявиться, я встречу их как подобает… Только не вышло по-моему.

– Джаннай вернулся? – тихо спросила Фергия.

– Да. Представь: приезжаешь ты домой, а дома-то и нет. Или есть, но совсем другой, и живут в нем чужие. Что бы ты сделала?

– М-м-м… спросила бы, кто они такие и куда подевались прежние хозяева? Особенно если с тех пор, как я этот дом оставила, минуло лет сто, а то и больше.

– Ну да… Но ты человек, а Хагран – джаннай. Для него век – все равно что мгновение, он и не подумал о том, насколько все могло измениться, покуда он где-то там развлекался! – Иррашья гневно фыркнула. – Да еще он был чем-то разгневан. Увидел, что меня нет, его привычного жилища нет, его заняли какие-то незнакомцы, вот и кинулся с разлета… Говорил потом – решил, будто эти трое убили меня и захватили мои земли, и бросился мстить. Не хватило ума поискать меня в округе, чтоб провалиться этому идиоту… Ух и задала же я ему! Два года на глаза не показывался – боялся, и правильно делал…

– Неужели два взрослых дракона не сумели с ним совладать, если ты одна в состоянии задать ему трепку? – не выдержал я.

– Они ведь не ожидали нападения, – напомнила Фергия. – Да и, судя по Игириду, они не очень-то хорошие бойцы.

Иррашья кивнула и налила себе еще. Ох, если она напьется, что мы делать будем? То есть я могу отнести ее домой, но знать бы, где тот дом!

– Я почувствовала отголоски битвы, – сказала она. – В оазис уже не полетела, не было смысла. Успела перехватить мальчика на побережье, вот и все.

– А зачем память ему стерла? – настырно спросила Фергия. Она хуже пустынного падальщика: если вцепится, не оторвешь.

Иррашья долго молчала.

– Как бы тебе объяснить… Ты молода еще и не знаешь жизни. Может, слышала что-то от старших, но слова – это пустое. Другое дело – пережить самой…

– Для начала я и словами обойдусь, – дерзко сказала Фергия. – А потом они как-нибудь уж наполнятся смыслом, надеюсь.

– Ах вот как! Что ж… – Прабабушка опустила глаза. – Я встречала многих из тех, кто жил местью. Я знала, какими они становятся, и не желала, чтобы смешной и добрый мальчик Игирид, способный говорить с пустыней и ветрами, превратился в такое чудовище. Пускай это стоило ему памяти о родителях, о Шаракки и жизни в оазисе, но он живет под моим покровительством и делает то, что ему по силам: заклинает ветер для кораблей, что выходят из нашей бухты, призывает рыбу в сети, лечит больных…

– И не умеет летать, – перебил я. – Над берегом, невысоко – это не полет. Ведь он дракон, Иррашья, пускай не слишком умный – а где и у кого ему было обучаться, не ты же ему уроки давала? – но дракон. А ты связала ему крылья. Верю, что из лучших побуждений, но принять этого не могу. Я видел, каков он в небе. Ты лишила его доброй сотни лет радости полета.

– Да что вам та сотня лет, – вздохнула Фергия. – Сущая ерунда, вы же не люди. Наверстает еще… Правда, не знаю, захочет мстить или нет, это уж вы сами как-нибудь разберетесь. Я бы на твоем месте, почтенная Иррашья, подыскала для своего любовника другое местечко. Какая ему разница? Да и тебе тоже: пустыня и есть пустыня, а сделать ее вовсе уж мертвой, думаю, твоему приятелю по силам.

– Без сопливых разберусь, – отрезала та и, по-моему, едва заметно покраснела. Хотя, может, это она от орты. Или просто отблеск костра так лег.

Если честно, я не хотел воображать, как выглядят любовные игры огненного джанная с драконицей, но ясно понимал: после этого любая земля иссохнет и пойдет трещинами.

– Ладно, – сказала наконец прабабушка. – С Игиридом я сама поговорю, как вернется с этого вашего корабля. Раз ты, Вейриш, говоришь, будто мальчик с твоей помощью научился летать по-настоящему и даже плавать… То ли мои заклятия дали слабину, то ли ты не настолько мягкобрюх, как мне показалось!

– Это не моя заслуга, ее, – ткнул я пальцем в Фергию. Пускай отдувается, раз затеяла все это.

– Наша общая, – нашлась она. – Я что, я так… немного поспособствовала. Такой мощи, чтобы направить взрослого дракона, мне взять неоткуда, так что во всем виноват Вейриш – это он позволил мне пользоваться его силой!

– Спелись? – Иррашья сощурилась. – Не доведет тебя до добра эта колдунья, правнук, так и знай.

– Это пророчество? – тут же спросила Фергия.

– Нет, глупая девчонка, просто опыт!

– Иррашья, мы и так ввязались не пойми во что, – остановил я их перепалку. – С Игиридом и оазисом разобрались, но… Есть еще другое. То, что убило Айлу и Дайку, свело с ума весь экипаж «Тюленя», поймало и на много лет заточило дочь самого Золотого Змея, и…

– И мне кажется, ты не хочешь об этом говорить, – добавила Фергия.

– Может, и не хочу, – проговорила Иррашья.

– Что, и с ним баловалась? Ну точно, дед всегда говорил: женщины в возрасте – то еще пожарище!

Думаю, столб пламени видно было не то что в поселке, а и в самом Адмаре…

– Заставь эту женщину умолкнуть! – прорычала прабабушка. – Иначе я за себя не ручаюсь!

– Э, нет, не возьмусь. Я мягкобрюхий, ты же сама сказала, – нашел я отговорку. – Сладить с этой колдуньей мне никак не под силу.

– Что я такого сказала-то? – проворчала Фергия. – Мало ли… У меня тоже бывали неудачные связи, но я же на людей не бросаюсь…

Воцарилось недолгое молчание. Я подумал о том, кто были те смельчаки, которые отважились связаться с Фергией, тут же вспомнил Даллаля и решил – отважных сумасбродов с этом мире намного больше, чем кажется. Еще я думал, что у женщины с таким характером почти любой роман выйдет неудачным: вытерпеть ее выходки сможет только страстно влюбленный мужчина (вспомнить хотя бы Лауриня!) или очень мягкий характером… Но с последним Фергия быстро заскучает, а у первого влюбленность может и пройти… Лауринь – уникум, так и сама Флоссия когда-то говорила, а на всех подобных экземпляров не хватит. Неудивительно, что маги в большинстве своем одиночки!

– Хорошо, расскажу, – произнесла наконец Иррашья. – Но ты, колдунья, воздержись от глупых шуточек, не то…

– Что? Превратишь меня в жабу? Интересно, сильно у нас приемы различаются?

– Фергия, умолкните, ради всего сущего! – не выдержал я. – Иначе мы ничего не узнаем!

– Вы бы мне еще кляп воткнули, – был ответ. – Ха, по лицу вижу, не отказались бы, но побоитесь, что палец откушу… Все, молчу, молчу! Говори, почтенная Иррашья!

– Благодарю за разрешение, – ядовито сказала та и уселась поудобнее. – В сущности, рассказывать особенно не о чем. Вы и так добрались до сути, остались лишь незначительные детали, разузнать о которых вы попросту не могли, потому что никто не помнит тех времен…

– Кроме тебя и Золотого Змея, но он оказался не слишком-то разговорчив, – не утерпела Фергия, и, каюсь, я ее ущипнул. Удивительно, но помогло: она хотя бы временно умолкла.

Иррашья, очевидно, решила, что Фергию проще игнорировать, чем вступать с нею в диалог, потому что продолжила как ни в чем не бывало:

– В старину многое было иначе…

– Небо выше, море глубже, а рыба сама в сети запрыгивала, – снова не удержалась Фергия, и я всерьез задумался о кляпе.

– Маги – те точно были сильнее нынешних.

– Потому что магии в мире было больше?

– Глупая девчонка, – уже привычно сказала Иррашья, а я подумал, что Фергия не может не знать о том, что количество магической энергии – величина постоянная, а вот число способных ее использовать в полной мере меняется. – Просто запретов для магов было не в пример меньше, чем теперь, а колдовать умели лучше, особенно те, в ком текла наша кровь, а таких было немало. Император точно был нашим потомком невесть в каком поколении. Ну и вся его родня, разумеется.

– Да. Очевидно, знатных девственниц в те годы тоже хватало, – вставила Фергия, – раз уж полукровки рождались не по одному раз в столетие, а достаточно часто и в порядочном количестве. Кстати, а разве ваши дети от людей сами драконами не становятся?

– Теперь становятся. Нас осталось слишком мало, вот и пришлось снять древний запрет, пускай и с условием, – неохотно ответила Иррашья. – Прежде его не было.

– То есть… то есть любой дракон с любой девицей или не девицей могли наплодить детишек? Ну и наоборот?

– Могли. Соображаешь, что бы случилось, если б они все вырастали драконами?

– Ну… Они бы сожрали все на всех континентах, потом друг друга, а потом вымерли от голода, – без раздумий ответила Фергия.

– Грубо, но справедливо, – вздохнула Иррашья и посмотрела на меня. – А ты что сидишь с таким видом, будто впервые слышишь об этом?

– Ну так… действительно впервые.

– Хм… Видно, ты плохо слушал старших и пропускал уроки мимо ушей. А может, они сами в детстве были не слишком-то прилежны. Или же дела столь далекой старины попросту забыты… Что ж, ничто не вечно в этом мире. А если учесть, что запрет был положен задолго до моего рождения, а снят, когда еще и прадеда твоего в помине не было… не вижу ничего удивительного.

Я промолчал: что тут возразишь? Я никогда не был склонен к учению…