Глава 10

Надеюсь, мое лицо выражало приличествующий случаю ужас, когда я первым нарушил тишину вопросом:

– Но почему же его не ищут все стражники, все чародеи Адмара? Отчего ты, шодан, приехал сюда тайно?

– Наверно, шодан виноват, – сказала Аю. Она вспомнила, похоже, что сидя на краешке стула, можно болтать ногами, и теперь с удовольствием предавалась этому занятию, дразня босыми пятками язычки пламени. – И думает: если вернуть пропажу на место, никто ничего не заметит, и его не накажут.

Ларсий, и без того белокожий, сделался каким-то синеватым, и Фергия щедро плеснула ему ойфа из котелка. Готовил это пойло Ургуш, и я лишь смел надеяться, что не по рецепту хозяйки.

– Рассказывай по порядку, Ларсий-шодан, – попросила Фергия, – а то время идет, а мы сидим без дела. Кто именно пропал, когда, какие у тебя есть мысли на этот счет: может, его похитили и потребуют выкуп? Или дело в другом?

Ларсий залпом допил ойф, отдышался и выговорил:

– Если бы я знал, шади, неужели пришел бы к тебе?

– То есть вариант с похищением тебя не устраивает? А почему? И назови хоть имя пропавшего! Я знаю, что старшего сына рашудана зовут Энкилем, а второго Аскалем, так кто из них исчез? – Фергия была сама серьезность. – Они ведь взрослые, так вдруг просто… гм… немного загуляли, как это водится у молодых людей?

– Нет… не они, – помотал головой Ларсий, едва не уронив с нее тяжелый тарбан. – Эти двое – сыновья жен. Пропал сын наложницы, Искер, совсем еще юный мальчик.

– И почему же ты так встревожен из-за него? – делано удивилась Фергия. – Неужели рашудан любит его больше старших сыновей? И если узнает о пропаже, то всех не уследивших…

Она выразительно провела ребром ладони по горлу.

– Рашудан, да живет он вечно, вряд ли помнит, как зовут этого мальчика, – с неожиданной горечью проговорил Ларсий. – И не хватится его, пока не доложат, а если кто и донесет, решит, как вы, – юнец удрал развлекаться.

– Но ты так не думаешь… И как-то странно радеешь об этом Искере, – сказала Фергия. – Если бы я не знала, что ты… гхм… не можешь иметь потомства, то решила бы, будто он твой сын, а вовсе не рашудана!

На этот раз Ларсий подавился ойфом и надолго закашлялся.

– Не вздумай сказать такое вслух, женщина… – просипел он наконец.

– Я уже сказала.

– При посторонних не вздумай! – Ларсий перевел дыхание. – Нет, Искер не мой сын, в этом я уверен. Но я так же уверен в его уме и недюжинных способностях. Пускай он не укрощает диких лошадей, как Энкиль, и не владеет в совершенстве – пока не владеет! – двумя десятками чужих языков, зато прекрасно разбирается в людях и той премудрости, которая необходима, чтобы выжить при дворе…

– Как ты? – прямо спросила Фергия, и он кивнул.

– Знаешь, что делают с лишними сыновьями, шади, когда умирает рашудан?

– Догадываюсь. Что, даже младенцев?.. – Она снова провела пальцем по горлу.

– Прежде было так.

– Отчего бы не продать? Хотя бы тех, кто еще не умеет говорить?

– Много ли ты знаешь покупателей на такой товар? – презрительно хмыкнул Ларсий. – Да и торговцы не глупы: живо сообразят, откуда вдруг взялось столько детей на продажу…

– Что-то мы отвлеклись. – Фергия поерзала на месте. – Значит, ты отличаешь Искера среди остальных за его ум?

– Нет никаких остальных, шади, – устало произнес Ларсий. – Ты не слыхала? Сыновья рашудана умирают в младенчестве, и теперь живы лишь Энкиль-воин и Аскаль-ученый. Кто-то из них займет золотой трон, потому что даже рашудан не сможет жить вечно, сколько бы людей ни желали ему этого. Возможно, в великой милости своей они подарят жизнь младшему брату, но я не стал бы рассчитывать на это. Я бы так не поступил.

– Так ты его выкрасть хотел, что ли? – не удержался я. – Отправить в другую страну под чужим именем – он мог бы преуспеть, если правда все то, что ты говоришь о нем! Как ты сам, верно?

– Нет, шодан. – Советник тяжело вздохнул. – Не совсем так. Я хотел сделать его своим сыном.

Мы с Фергией недоуменно переглянулись. Только Аю все глядела в синий огонь, ловила его язычки и будто шепталась с ними о чем-то.

– У меня не может быть детей, это правда, – продолжил Ларсий. – Но имя при мне, пусть даже нарек меня им работорговец… Прежнее я позабыл, а это давно стало моим. Я могу дать его приемному ребенку. Тогда он потеряет все права на золотой трон, зато останется жив. А потом…

– Потом можно сделать вид, что ничего не было? – не удержался я.

– Нет же! – Светлые глаза Ларсия вспыхнули в призрачном синем свете. – Я хотел сделать Искера не просто своим сыном, но преемником. И тогда сколько-то лет спустя рядом с новым рашуданом, неважно, Энкилем-воином, не желающим думать о скучных хозяйственных делах, или же Аскалем-ученым, отмахивающимся от вестей о нападениях воинственных кочевников, оказался бы человек… способный на многое.

– Способный править вместо них? Или даже лучше их? – поинтересовалась Фергия, неотрывно глядя ему в лицо. – Что отводишь взгляд, Ларсий-шодан? Все знают, что ты не просто главный советник. Рашудан сделает все или почти все, чего ты потребуешь, не так ли?

Он промолчал.

– Одного не понимаю: как ты собирался провернуть фокус с этим усыновлением, – добавила она. – Если уж после смерти рашудана избавляются даже от лишних младенцев и наложниц, то как может уцелеть взрослый юноша? Или у него уже есть верные люди? Качаешь головой? Тогда как, объясни!

– Рашудан дал соизволение, – с трудом выговорил Ларсий. – Он слишком хорошо помнит, как убивали его братьев. Он отрекся от Искера давно, еще несколько лет назад, позволив мне воспитывать его. С одним лишь условием: никогда он не станет посягать на золотой трон и жизни старших братьев… А потом забыл о мальчике…

– Сдается мне, там поработал какой-то чародей. Иначе с чего вдруг рашудану забывать о ныне живом и здравствующем сыне, к тому же всего лишь третьем, а не двадцать третьем, – заметил я, и Ларсий неохотно кивнул, подтверждая мою догадку.

– А сам-то Искер знал об этом блистательном плане? – спросила Фергия.

– Я рассказал ему, когда счел достаточно взрослым.

– И?..

– Он удивился, конечно, но я живописал ему, как происходит смена власти, напомнил, что отец его не вечен, а Энкиль вряд ли пощадит сына какой-то наложницы… Аскаль – тот может, но он сошлет Искера в такую глушь и приставит такую стражу, что тот никогда не выберется на свободу, и все его способности пропадут даром…

– Погоди, шодан, – остановила Фергия. – Хочешь сказать, старшие братья ничуточки бы не удивились, увидев рядом с собой Искера в качестве советника? Пусть и с другим именем? Они его что, в лицо не помнят?

– Внешность тоже легко изменить, тебе ли не знать, шади, – усмехнулся он.

– Что ж ты свою-то не подправишь? – невежливо спросила она.

– Поздно уже. Такое легко проделать, когда мальчик еще только становится мужчиной, – Ларсий криво усмехнулся. – В эту пору я был рабом. Откуда бы мне взять деньги? А прикрываться иллюзией не вижу смысла – весь Адмар знает, каков я собой.

– Похоже, какая-то интересная методика, – задумчиво произнесла Фергия, – не слыхала прежде о подобном. Надеюсь, чародей, который должен был сделать это с Искером, еще жив?

– Уже сделал! – вскричал Ларсий. – И нет, он… Словом, он уже ничего не расскажет, шади.

– Час от часу не легче… – пробормотал я. – Выходит, парнишке изменили внешность, но он пропал? До того, как ты назвал его своим сыном?

– Именно так.

– А как он теперь выглядит?

– Не знаю… – тихо простонал Ларсий, схватившись за голову. – Превращение должно было длиться три дня и три ночи, и Искер мог выбрать любую внешность, какую бы только захотел, лишь бы не походить на рашудана и братьев!

– Его бы не хватились за это время?

– Кто? Слугам сказали, что он болен заразной болезнью… Он громко стонал – это ведь больно, менять лицо и даже тело… Ему оставляли еду и питье у двери, а чародей следил за тем, чтобы все шло как следует! Если бы только я сам зашел… Но я не мог, не имел права привлекать внимания!

– Так ты что, велел прирезать этого чародея, едва он доложит, что превращение состоялось? – прервала Фергия его покаянную речь.

– Конечно же, нет! Вернее, я убрал бы его, но сперва удостоверился, что с Искером все в порядке… Но мальчик исчез на исходе третьей ночи. В его комнате остался только мертвый чародей!

– Как же мальчишка ухитрился прикончить мага? – поразился я.

– Наверно, тот задремал… и не ждал подвоха. Но Искер его не зарезал, – покачал головой Ларсий, – хотя кинжал у него был. Свернул голову, как цыпленку, и это…

– Странно, – завершила Фергия. – Неужели он придумал себе внешность… ну, хотя бы как у Даллаля? Нет, не годится, как бы он набрал лишнюю массу? Вряд ли мнимого больного кормили на убой… Значит, он должен был остаться юношей, вчерашним подростком, пусть и с другим лицом, а такой вряд ли может сломать кому-то шею. Ну, если его не учили подобному.

– Учили, но не так, как Энкиля. Конечно, Искер усердно упражнялся, научился борьбе, но… – Ларсий вздохнул. – Я не верю, что он смог бы убить спящего. Это совсем на него не похоже!

– Никаких улик, шодан?

Тот снова покачал головой, потом добавил:

– Вот еще что: верный мне человек из стражи сказал, что не знает приема, которым убили чародея. А еще Искер не взял ни денег, ни оружия, ни даже одежды.

– Голым убежал, что ли? – не понял я.

– Выходит, так. Ни единой вещи не пропало.

– Логично, ведь по ним можно отыскать беглеца, если очень постараться, – пробормотала Фергия. – Вот только на человека, нагишом бродящего по территории дворца, наверняка обратили бы внимание, не так ли?

Ларсий развел руками – мол, не заметили.

– Мог он взять тряпье у какого-нибудь слуги?

– Проще уж простыней обмотаться, – заметил я.

– Простыню брать нельзя, она с ним соприкасалась, нужно что-то чужое. Да хоть в занавеску завернуться!

– У слуг не так много одежды, чтобы они не заметили ее исчезновение. Поднялся бы шум, и я бы узнал, – ответил Ларсий. – А если ты имеешь в виду доверенного человека, который раздобыл для Искера новое платье и тайком принес в его покои, то таких у него не было. Я следил, чтобы он ни с кем особенно не сближался. Вокруг него были только мои люди, и они уже выложили на допросе: мальчик никого ни о чем не просил.

– И занавески тоже не пропадали? – совершенно серьезно спросила Фергия.

– Не докладывали о подобном, – таким же тоном сказал Ларсий. – Ты представляешь себе занавесь во дворце рашудана, шади?

– Нет, но предполагаю, что это нечто весьма громоздкое, яркое… словом, закутавшись в такую тряпку, за нищего не сойдешь, а вот за вора – запросто. Да и не побегаешь в таком, с позволения сказать, одеянии: эта штуковина, небось, тяжеленная и длиннющая! А если брать что-то этакое… – Фергия помахала руками в воздухе, – воздушное, то толку от него? Да и откуда в мужских покоях всякие прозрачные ткани?

– Вот именно.

– Понятно… Ладно, поговорим о другом: во дворце ведь наверняка есть сторожевые псы, так? Их должны спускать на ночь, во всяком случае, так делают в Арастене.

– У нас есть даже сторожевые пустынные коты, – не без гордости сказал Ларсий.

– Коты?..

– Они побольше собаки ростом, – пояснил я, – очень привязчивые, довольно послушные, с ними можно охотиться, и для охраны они вполне годятся.

– Ну надо же… – покрутила головой Фергия. – Век живи – век учись… А они с собаками не цапаются?

– Нет, если котят растить вместе со щенками, то они считают себя собаками, – ответил я. – Во всяком случае, мне так кажется. У меня был когда-то один, очень ласковый… со своими, конечно.

– Хочу такого котенка! – ожидаемо заявила Фергия, будто мало ей было Кыжа, но тут же опомнилась и вернулась к расспросам: – И что, шодан, сторожевые звери не подняли тревогу?

Ларсий покачал головой и нахмурился.

– Они знают Искера, с чего бы им его останавливать?

– Логично… А ищейки у вас есть? – спросила Фергия. – Должны быть!

– Есть, конечно. Пускали их по следу – не берут. Будто кто-то его чем-то засыпал, так сказали псари.

– А чародеи что? Вон их у тебя сколько! Может, след заколдовали?

– Нет. Эти его как раз взяли, дошли до стены, – мрачно ответил Ларсий, – а за ней след растворился. Слишком много народу кругом, а эти вот… не слишком умелые. Не Руммаля же просить!

– Да уж, его не заткнешь в случае чего, – нелюбезно проговорила Фергия и вдруг с улыбкой потерла руки. – Прелесть что за дело!

– Неужели? – пробормотал я.

– Ну да! Искать юношу, который неизвестно, как выглядит, без единого следа и зацепки – это же… – Она смачно поцеловала кончики пальцев, как торговка, расхваливающая свой товар. – Кстати, о зацепках… Ларсий-шодан, нельзя ли как-то осмотреть комнаты Искера и сад или что там внутри дворцовых стен? И труп чародея, если его еще не зарыли в общей могиле или не выкинули в море рыбам на корм?

– Труп – можно, я приказал сохранить его как можно лучше, – кивнул Ларсий. – Но пустить тебя во дворец я не могу. Чужого человека заметят сразу же.

– Н-да, жаль, что я не могу обернуться птичкой и перелететь через стену, – хмыкнула она. – Придется шарить снаружи, вдруг еще не все затоптали? И еще мне нужны личные вещи Искера, лучше всего – его любимая одежда или какие-то особенно дорогие ему безделушки.

– Я привез, – коротко ответил Ларсий. – Велел собрать, что было в его комнате.

– До чего же приятно иметь дело с умным человеком! – воскликнула Фергия. – Только, шодан, прежде чем я отправлюсь заниматься делом, будь любезен, изобрази хотя бы примерно план дворца. И нет, я не собираюсь его грабить, мне просто нужно знать, где комнаты Искера, куда выходят окна, где там посты стражи поблизости, какими путями она ходит, где бегают собаки и эти ваши милые кошечки… и высоту стен неплохо бы обозначить. Сумеешь?

– Неужели нет, – буркнул он и взял протянутое перо, которое Фергия привычным движением вытащила из бездонного кармана следом за листом бумаги.

– Для всех Искер, надо полагать, еще болеет? – спросил я.

– Да. Уже идет на поправку, но очень слаб.

– Что, если его кто-то пожелает увидеть? Мать или даже сам рашудан? Мало ли…

– Нечего им делать у заразного, – был ответ.

– Отлично… – протянула Фергия, заглядывая ему через плечо. – И вот еще, шодан: как дорисуешь, расскажи поподробнее, чему именно ты учил Искера, куда брал с собой, что показывал, с кем знакомил…

– Я уже проверил всех знакомых, его там нет.

– Это ты так думаешь, – загадочно сказала она. – Ты черти, черти план, не отвлекайся. До рассвета еще далеко…

– А утром много работы, – добавила Аю, и советник недоуменно покосился на нее.

– Нужно ведь опросить всех, кто мог видеть убегающего на рассвете голого юнца, – пояснила Фергия. – А чтобы никто ничего не заподозрил, скажем, что это ученик чародея, который малость подвинулся умом после того, как сунул нос в книги наставника и попытался наколдовать себе распрекрасную шуудэ, но не преуспел. Найдется у тебя чародей, готовый пожертвовать своим добрым именем и свидетельствовать – был такой ученик, да удрал в чем мать родила, ищи его теперь, думай, что он может натворить?

– Найдется, – с неожиданным воодушевлением ответил Ларсий и протянул ей план. Что и говорить, рука у него была верная, а глаз острый: я не раз видел дворец сверху и мог уверенно утверждать, что советник знал каждый закоулок за высокими стенами. – Он заодно и присмотрит за твоей работой, шади.

– За соглядатая – десять процентов сверху, – тут же сказала она, ничуть не обидевшись, и пояснила: – От них обычно хлопот много. Лезут, куда не нужно, мешают… Если будет наблюдать, помалкивать и только кивать, если спросят – правда ли эта история, – то пускай, но если попытается мне указывать и тем паче встревать в расследование… Не обессудь, шодан, я верну тебе этого человека в шкатулочке.

– Ты имеешь в виду – его пепел?

– Нет, его самого. Уменьшу и посажу в коробочку, как жука, чтобы не зудел над ухом.

– Фергия-шади способна на такое, – сказал я, припомнив, как она спрятала труп в пальмовый орех, и чары продержались достаточно долго. Правда, я не знал, получится ли проделать подобное с живым существом, но порой небольшая ложь не повредит. – Я свидетель.

– Он не станет докучать тебе, шади, – помолчав, произнес Ларсий. – Я прикажу ему держать язык за зубами. Но ты в свою очередь пообещай не учинять над ним расправу за любой косой взгляд или неверное слово.

– Я постараюсь, – искренне ответила Фергия. – И повторяю: не беспокойся, шодан, во дворец я не полезу. Да и как я туда попаду, через стену перелезу? Заметят…

Тут она хитро покосилась на меня, и я представил вдруг, как глубокой ночью захожу со стороны моря, снижаюсь над дворцом, зависаю на месте – это очень тяжело, но минуту-другую я выдержу, – а Фергия тем временем цепляет крюк к моему спинному гребню, скидывает вниз веревку и соскальзывает по ней на крышу дворца.

Надеюсь, она не умеет читать мысли… А то ведь я уже начал прикидывать, не проще ли будет снизиться насколько возможно, чтобы не сбить декоративные башенки, или вообще спикировать, сложив крылья, да и скинуть Фергию в сад: небось, не разобьется, волшебница все-таки!

– Для начала поспрашиваем на базаре, – сказала она, мечтательно улыбаясь. – Ты ведь не знаешь точно, когда убежал Искер, а на торговые места многие прибывают до рассвета. Мало ли, у кого тряпка пропала или еще что. Или у какой-нибудь хозяйки белье с веревки свистнули среди ночи. Не ветром унесло – таких ветров сейчас нет, значит, точно украли… Словом, что-то да всплывет!

– И сколько времени займут такие расспросы? – глухо спросил Ларсий.

– Понятия не имею, – развела руками Фергия. – Но не думай, что я стану тянуть время, лишь бы вытряхнуть из тебя побольше золота. Мне самой интересно разобраться в этом дельце!

– Но что, если отсутствие Искера заметят? Те же слуги могут сболтнуть, за всеми не уследишь, как это ни прискорбно… Узнает его мать – ее и чародей не остановит, шум поднимется на весь дворец!

– Скажи, он снова заболел, – произнесла Аю. – Так бывает. Вроде выздоровел – и опять слег. Прикажи никого не пускать к нему.

– К слову, а она-то знает о вашем с рашуданом плане? – опомнился я.

– Конечно же, нет! – воскликнул Ларсий. – Разве можно доверить подобное неразумной женщине, которая к тому же…

Он осекся, а Фергия подбодрила:

– Ну же, договаривай! Которая – что? Спит и видит своего сына рашуданом, а себя – вдовствующей рашодэ? Киваешь?.. Я так и думала!

– Точно, она ведь не могла не узнать, что ты взялся обучать Искера, – сообразил я, – и подумала, что… гхм..

– Что Ларсий-шодан готовит мальчика в преемники не себе, а самому рашудану, – улыбнулась Фергия. – Да-с, от этой женщины можно ожидать проблем, а потому мой тебе совет, Ларсий-шодан…

– Избавиться от нее?

– Ну зачем же так сразу? Я хотела сказать: положи в постель Искера какого-нибудь невольника, похожего на него ростом и лицом, и пусть твои чародеи его заколдуют, чтобы никто не заметил подмены, – объяснила она. – Лежит себе беспамятный больной и лежит, главное, чтобы вслух не бредил. А мать близко не подпускайте – опасно, дескать. Вблизи-то она может распознать обман. Что смеешься?

– До такого и я додуматься в состоянии, – сказал советник. – Первым делом велел как следует зачаровать подменыша.

– Прекрасно! А теперь рассказывай, куда ты возил Искера, с кем вы общались, а самое главное: не бывал ли он где-нибудь один? В смысле, со свитой, но без тебя. Ты же не мог сопровождать его постоянно, не так ли?

Ларсий снова помолчал, собираясь с мыслями, потом начал говорить. Мне показалось, будто вода в его чаше изменила цвет. Я принюхался – так и есть, Фергия наколдовала вино! Вроде бы легкое, но такое бывает очень коварным – и выпил-то всего ничего, но язык уже развязался, а ноги, наоборот, заплетаются! Орта – та честнее…

Однако хитро она это проделала: Ларсий вроде бы не заметил подмены. Отхлебывал из чаши, когда пересыхало в горле и продолжал говорить, как по писаному: он был весьма красноречив.

Я слушал вполуха – у Фергии память все равно лучше, – а сам думал: сложно поверить в то, будто этот человек преисполнился теплых чувств к какому-то мальчику. Почему не к Аскалю, любителю книжной премудрости? Может, потому, что тот был слишком недоверчивым и мог распознать обман, не поддался бы на обещания Ларсия? Или просто не любил его и старался держаться подальше? Для неприязни не нужны причины, а здесь их хватало… Вполне вероятно, сметливый юноша давно уже понял, что Адмаром правит не сам рашудан, а его верная тень, вот только изменить ничего не мог. Отец не стал бы слушать, а портить отношения с советником – себе дороже. Всегда, знаете ли, можно упасть с лошади или отравиться чем-нибудь, пусть и той же книгой – иногда страницы пропитывают ядом…

Вот интересно, со старшим братом Аскаль это обсуждал? Они – дети от разных жен, но Хаксют вроде бы упоминал, что братья не враждуют. Возможно, лишь по той причине, что покамест им нечего делить, но вдруг они все-таки если не дружат, так хотя бы не ненавидят друг друга? У них не такая уж большая разница в возрасте, и если в детстве она кажется непреодолимой пропастью, то теперь, когда оба юноши достигли совершеннолетия, это сущая ерунда!

Как бы разузнать?

Увы, ни Даллаль, ни тем более Хаксют не в состоянии добраться до Аскаля! А не смогу ли я поспособствовать? Только как? Я же не дядя Гарреш, который вроде бы вхож ко двору…

Кстати! А не использовать ли его связи? Вот только какие? Вспомнить бы, о каких людях он мне говорил! Почему я не слушал? Нет, я знаю, почему: мне было непереносимо скучно… но кто же знал, что все это понадобится в самом ближайшем, по нашим меркам, времени?

«Ты и сейчас не слушаешь», – одернул я себя и вернулся к беседе. Поздно: Ларсий уже закончил.

– Значит, ты не веришь, будто это могло быть похищение? – спросила Фергия.

– Сама подумай, кому мог понадобиться Искер? Зачем?

– Чтобы ослабить тебя, шодан. Вдруг кто-то все-таки прознал об этом плане? Вдруг какой-нибудь из твоих чародеев не устоял перед мощью Руммаля и выложил ему все?

– Но…

– Недруги могли решить, что ты, лишившись выпестованного помощника, неизбежно… ну, если не сдашь позиции, то хотя бы расстроишься. А ты сам знаешь, порой достаточно одного подходящего момента, чтобы… – Фергия сделала выразительную паузу. – Подумай об этом. Допрашивать своих людей ты не позволишь, я понимаю, но ты хорошо их знаешь. Может, найдется какой-то намек, а?

– Я подумаю, – пообещал Ларсий.

Его одутловатое лицо словно осунулось за время беседы, на нем появились морщины, и ясно стало, что дворцовая жизнь оставила на нем изрядный отпечаток.

«Печать рашудана», – почему-то пришло мне в голову.

– Езжай обратно, Ларсий-шодан, – сказала Фергия и сгребла сокровища поближе к себе. – И не забудь прислать остальную часть задатка. И труп чародея, мне нужно на него взглянуть. Ну а я сейчас выпью ойфа да отправлюсь в Адмар – поспрашиваю на рынке, что да как, след поищу, опять же…

Он кивнул и поднялся, потом вдруг произнес:

– Найди его, Фергия-шади. Пускай даже мертвым, но найди. Я не останусь в долгу.

– Стой-стой-стой! – спохватилась она. – Совсем вылетело из головы – твои чародеи искали его по крови?

– Нет, – после паузы выговорил Ларсий. – Кровью Искера я не запасся, а… как бы я объяснил рашудану, зачем мне нужна его кровь?

– А братья? Родные по отцу, вдобавок Энкиль – воин, наверняка тренируется каждый день, так сложно ли ему получить ссадину? Нужна-то всего пара капель!

– Н-нет…

– Неужели и у матери Искера нельзя взять кровь? – тяжело вздохнула Фергия. – Пускай ее служанка поцарапает, беднягу накажут, конечно, но… Если это будет твой человек, ты не дашь ее выпороть, а просто переведешь куда-нибудь в другие покои, и дело в сторону!

– Все это возможно, только эти вот, из свиты, – Ларсий указал подбородком куда-то в темноту, – не способны на подобное. Слишком сложное колдовство. К нему и Руммаль не всегда прибегает.

– Неужто? – поразилась Фергия. – А северяне – так через одного. Запропастился сын, так окунают в кадку с водой клок ткани с его засохшей кровью – мальчишки же вечно в ссадинах, у каждой матери такой лоскут найдется, а то и не один! – и глядят, куда его унесло. Почти все так умеют, ну а если речь о походе в далекие края, тогда к ведьмам идут, ясное дело…

– Боюсь, нам это не поможет, – сказал он.

– Как скажешь, Ларсий-шодан, – сменила она вдруг тон. – Ты платишь, тебе и решать, слушать мои советы или нет. Но если вдруг что-то не удастся потому, что ты решил действовать по-своему… извини.

– Договорились, шади.

– И еще: как с тобой связаться? Я же не могу явиться во дворец и попросить аудиенции у советника рашудана! И послать волшебную птичку с запиской не могу – заметят. А ты вряд ли сумеешь еженощно приезжать сюда… и настолько верных слуг, чтобы ты смог им довериться, у тебя нет, так ведь?

Ларсий кивнул и будто постарел еще на несколько лет.

Клянусь, я не хотел представлять, какой была его жизнь во дворце. Из рук Хаксюта он угодил к муштровщикам личных слуг, а что было потом? Как он сумел выбраться на самый верх? И ведь он так и оставался бы там – наверно, ни Энкиль, ни Аскаль не пренебрегли бы опытом и знаниями старого слуги, – если бы ему в душу не запал сын наложницы. Но почему, а? Хаксют сказал – Искер тоже рыжеватый, так может, мать мальчика была с Запада? Может, она напомнила советнику сестру или мать? Или этот мальчик был похож на его маленького брата? Или на него самого в детстве?

Иногда в глубинах души самых мерзких и бесчувственных с виду, самых суровых людей можно отыскать удивительно нежные ноты и сыграть на них, говорил мне дядя Гарреш, а я не слушал, как всегда. Вернее, мне так казалось: все равно ведь запомнил.

– Действуй, шади. Когда найдешь хоть что-то, сообщишь через чародея, которого я к тебе приставлю, – сказал наконец Ларсий. – Пока что он болтать не станет, надеется выслужиться. Ну а потом – не сможет.

Фергия лишь кивнула в ответ.