Глава 12

К сожалению, Фергии не слишком нравились теоретические умопостроения, ее больше привлекала практика, а потому она с ходу заявила:

– Прыгать с вашей спины в дворцовый фонтан я не буду. Брызг много, толку мало, да еще, чего доброго, напорешься на эту, с позволения сказать, скульптуру, которая торчит посредине!

– Откуда вы знаете, какая там скульптура? – опомнился я.

– О ней рассказывают все, кто бывал в садах рашудана, – пояснила она. – И в книгах описано это сооружение. Не то чтобы я отказалась взглянуть на него своими глазами, но… не таким образом, хорошо?

– А этого-то вы куда денете? – шепотом спросил я, кивнув на Диргеша.

Фергия выразительно клацнула крышкой шкатулочки.

– Может, заставите его провести нас во дворец безо всяких там… приключений? Или это вам не по силам?

– Отчего же, вполне по силам… – задумчиво ответила Фергия и тоже покосилась на нашего сопровождающего. На его месте я бы уже забеспокоился. – Но что мы станем там делать? Нам не назначена аудиенция, и вы наверняка не вспомните ни единой персоны, к которой могли бы прийти…

– Да-да, а дядя Гарреш точно бы сумел проникнуть внутрь, не привлекая внимания, – проворчал я. – Я уже пытался вспомнить его связи, не преуспел. И потом, даже если мы войдем, что дальше-то? Кто нам позволит опрашивать хотя бы слуг? Мигом доложат, куда следует, и что-то мне подсказывает: Ларсий не обрадуется, узнав о наших похождениях!

– Мне нравится, когда вы говорите «наших», – широко улыбнулась Фергия. – Это вселяет в мое сердце надежду на то, что…

– Что я вам помогу?

– Нет, что вы небезнадежны.

«Вы зато безнадежны», – мог бы я сказать, но предпочел спросить:

– Есть какие-нибудь идеи?

– Конечно, – тут же сказала Фергия и крепко взяла меня за локоть. – Только нужно избавиться от этого типа. Не сразу, не сразу, пускай походит следом и удостоверится, что я выполняю данное Ларсию обещание – общаюсь с торговцами. Потом ведь докладывать побежит, так хоть будет, о чем…

– А вы тем временем…

Я не завершил фразу, рассчитывая, что это сделает Фергия, и она не подвела:

– Я тем временем буду общаться с торговцами, – с нажимом повторила она. – А когда мы отправимся вкушать обед, а то и ужин… надеюсь, Фиридиз опять приготовит тех птичек в меду, они восхитительны! Словом, план обсудим у вас дома. Но сперва заедем ко мне: мне же еще труп осматривать… если его уже прислали. А Диргешу все равно нужно, скажем так, дозреть.

Надо ли говорить, что я преисполнился самых скверных предчувствий?

– Вейриш, – сказала вдруг Фергия, – вы ведь часто покупаете шуудэ?

– Не то чтобы часто, но случается.

– И знаете, к кому нужно обратиться, чтобы вам показали самый лучший товар?

Я начал понимать, к чему она клонит.

– Конечно. Мне и без просьбы предлагают только лучшее, иначе Аю устроит скандал… А-а-а, вы ведь не видели скандалов в ее исполнении! Многое потеряли.

– Нет, я имею в виду другое. – Фергия потерла переносицу. – Я видела ваших шуудэ: все красавицы, как на подбор, ласковые и, не побоюсь этого слова, выдрессированные. Но что, если вам захочется разнообразия? Ну там… объездить дикую кобылицу вроде Даджи и все в таком роде? То есть для этого у вас Аю имеется, но вряд ли вы посвящаете торговцев в такие подробности, а по здешним меркам Аю ведь уже… ну… не слишком молода, правильно?

– А, вот к чему вы клоните! – дошло до меня. – Конечно, я и таких торговцев знаю, просто не захожу к ним, потому что… на кой мне в доме этакие страсти?

– Думаю, пора наведаться к ним. Потихоньку, чтобы супруга не узнала, понимаете? – выразительно поиграла бровями Фергия, и меня разобрал смех. – Что вы ухмыляетесь? Ири-Хтаре такие люди ничего не скажут, а вы – совсем другое дело.

– Да понимаю я, – поднял я руку. – Попробую. Ничего не могу обещать, тем более, сами понимаете, если Эрра-Тана и оказалась в Адмаре, то ее могли давным-давно продать куда угодно, даже за море. А если она очутилась в чьем-то доме, то…

– То Ири-Хтара со своим отрядом мужей возьмет его штурмом, дел-то, – вздохнула Фергия.

– Погодите! – опомнился я. – Вы что, по крови пропавшую поискать не можете?

– Я вам больше скажу: и сама Ири-Хтара может, у них с северянами, представляете, очень схожие методы! Да и колдуны у бардазинов свои есть… Подумайте, Вейриш: неужели бы она пошла на поклон к чужому магу, если бы могла отыскать дочь доступными ей способами? Она все перепробовала, но даже несколько колдунов, объединив силы, не сумели найти Эрра-Тану!

– Так может, ее уже…

Я умолк.

– Будем надеяться на лучшее, – ожидаемо ответила Фергия. – Тем более мертвой они ее не видят. Просто найти не могут. Следовательно, или им не хватает сил, чтобы преодолеть водную преграду – в том случае, если девушку продали за море, что добавляет головной боли, – или она очень хорошо спрятана.

– Да уж, давайте надеяться, что ни один торговец не польстился на этот цветок пустыни и не увез за три дюжины морей, – пробормотал я, потому что понимал: если след отыщется и укажет в дальние дали, лететь туда придется мне. – Хотя в ваших краях такие забавы вроде бы не процветают.

– Ну, если считать моего пра-пра… неважно! Того, кто женился на Ирдалле, то нет, – улыбнулась Фергия. – Но Ирдалла все-таки существенно отличалась от Эрра-Таны, на мой взгляд.

– Да. Читать умела, к примеру.

– Бардазины неграмотные, по-вашему? – изумилась она. – Ну, Вейриш… не ожидала от вас!

– Но к чему им грамота? Именные бирки на верблюдах подписывать, что ли? – защищался я из последних сил.

– Вообще-то у них есть своя письменность, – желчно сказала Фергия. – И адмарский они знают. Не все, конечно, но среди мужей Ири-Хтары все на нем говорят, а половина недурно читает и пишет. Несколько знают и северные языки. И я уж молчу о дюжинах разнообразных наречий народов пустыни и саванны!

– В чьем-то доме Эрра-Тане эти умения не пригодятся.

– Неважно. Когда я говорила об отличиях, то имела в виду совсем не это.

– А что же?

– Вейриш, ну напрягитесь же! Как их можно сравнивать? Ирдалла сбежала от брата, у нее не было иного выбора, кроме как найти себе хозяина, покуда ее джаннай или еще какой-то дух не забрал! А вот Эрра-Тана – свободная бардазинка, и я сомневаюсь, будто ее так просто удержать в неволе…

– Знаете, я скажу Фиридиз, чтобы поспрашивала знакомых, – подумав, решил я. – Она за одну поездку на рынок узнает больше, чем вы – за неделю.

– Сама ее попрошу, – буркнула Фергия. – А теперь идемте заниматься делом. Или езжайте домой, что вы ходите за мной по пятам?

– Я хожу? – поразился я. – Это вы меня за собой таскаете!

– Не хотели бы – не таскались, я вас не на поводке вожу.

Я открыл рот, чтобы возразить, но осекся: Фергия была права. Я так недавно снова почувствовал вкус к жизни, что опасался снова его утратить. И мне стало мало привычного дома и негромкой перебранки слуг на кухне, и сонных от жары шуудэ… и даже Аю, всегда неизменной, как громадные каменные статуи посреди степи, неведомо когда и кем вытесанные. Она рассказывала о них, я помню…

Мне бы взять и полететь, куда глаза глядят, как я делал это тридцать лет назад, наведаться в Арастен, хорошенько покутить в Стальвии… но я не мог. Боялся взлететь, и это было хуже всего. Нет, вру: хуже всего то, что я не осознавал этого, жил себе в спокойной дреме… А потом меня разбудили. Пинком под ребра, да, очень бодрит, не хуже ведра холодной воды на голову. Ну, хотя бы в этом мы с Фергией квиты: пинать ее я бы поостерегся, а вода… подумаешь, высохнет!

Одним словом, Фергия стала моим проводником к жизни, о которой я почти позабыл. Неважно, пророчество там, не пророчество, главное, она за шиворот вытащила меня под огромное сияющее небо, ткнула вверх пальцем – гляди, какая диковина! – и тут же забыла об этом. А может, и не забыла, с этими магами нужно держать ухо востро…

Хуже всего – я не знал, что теперь с этим делать.

– Вейриш, – сказала Фергия, заметив, что я приуныл, – езжайте, правда, к торговцам. Вечером встретимся и обменяемся… гхм… новостями. Заодно попробую поискать девушку, не здесь же этим заниматься… Надеюсь, этот огрызок к вам не потащится.

– А если вдруг?

– Вы знаете ответ, – осклабилась она. – Вперед же, на поиски истины!

Скажу я вам, искать истину или что-то иное в Адмаре в полуденные часы – занятие глупое и бесперспективное. Да и странно бы я выглядел, взявшись разыскивать… гм… необъезженную лошадку именно днем, а не вечером, когда порядочные люди занимаются подобными делами. Вдобавок я успел проголодаться, а потому заехал в знакомую ойфану, где не раз пережидал жару, заказал ойфа, потом хороший обед… Словом, коротал время не без удовольствия, только думал: а что я Фергии-то скажу? Немного зная ее, я мог сказать, что она даже по этой дикой жаре носится, словно уязвленная колючкой под хвост верблюдица, а я сижу в покое и неге и наслаждаюсь в самую меру крепким, ароматным ойфом, холодными закусками и фруктами…

– Доброго дня, Вейриш-шодан, – поздоровался кто-то. Я узнал Ларуша, торговца, и вежливо кивнул. – Странно видеть тебя здесь в такое время.

– Не рассчитал, – ответил я. – Думал вернуться домой к полудню, но… хм… засмотрелся.

– Ты же обычно ездишь покупать новых шуудэ вместе со своей шодэ, разве не так? – удивился Ларуш, выразительно посмотрел на меня, а когда я кивнул, приглашая, присел напротив и подал знак слуге, чтобы принес ему ойфа.

Не иначе, он разглядел на моей мрачной физиономии желание поделиться проблемами. И хорошо, а то я думал, что совсем разучился притворяться.

– К слову, Вейриш-шодан, – добавил он, – если станешь продавать своих шуудэ, не побрезгуй, отправь мне письмецо заранее. Я дорого за них дам и не стану торговаться.

Ларуш всякий раз мне так говорил, но ни разу не назначил справедливой цены, да и Аю его не слишком жаловала, а это было верным признаком того, что продавать кого-то этому человеку не стоит. Вот купить у него – дело другое.

– Аю-шодэ не понравилась моя новая идея, – сказал я и погрузился в созерцание темной поверхности ойфа.

– Неужели тебе захотелось чего-то… – Ларуш едва заметно подался вперед, – чего-то необычного?

Я выразительно вздохнул.

– Зачем же сразу говорить о таком жене, Вейриш-шодан, – покачал он головой. – Ты ведь знаешь, к кому можешь обратиться… чтобы попробовать, разве не так?

– Задним умом все крепки, – ответил я арастенским присловьем.

– Понимаю, понимаю, – сказал Ларуш, сочувственно поцокал языком и придвинулся ближе. – А чего именно ты возжелал, скажи? Может, найдется такой товар… не насовсем, раз Аю-шодэ против, но…

– Не думаю, шодан, – отозвался я, тоже придвинулся ближе, осмотрелся по сторонам и шепнул: – Я присмотрел себе дикарку, но пока ругался с женой, кто-то успел первым.

– Дикарку? Вот так невидаль! Если хочешь, я найду тебе любых – с Западного архипелага, с дальнего юга, равнинных жительниц и горянок… белых, черных, красных, смуглых, цвета старой бронзы, золотистых и почти белокожих…

– Вольный цветок пустыни ты мне не разыщешь, – буркнул я и снова уставился в свою пиалу, будто собирался гадать по гуще ойфа.

– А-а-а… – протянул Ларуш и опустил голову. – Вот ты о ком, Вейриш-шодан…

Я молчал, чтобы не спугнуть. Может, он вовсе не об Эрра-Тане говорит…

– Была у одного торговца девушка… – Ларуш выразительно пошевелил пальцами. – Совсем дикая, но красоты неописуемой! Ты о ней, шодан?

– Откуда мне знать, о ней или нет, если я даже не знаю, кто ее пытался продать?

– Убики-шодан, ты наверняка его знаешь! Пожилой, чернее угля, худой, на лице шрам от сабли… как он говорит, а я думаю – от кнута, – ухмыльнулся Ларуш.

Я неопределенно кивнул – то ли знаю, то ли нет. В самом деле, встречал я этого Убики или нет? Непомню…

– Ему дали за нее очень большие деньги, так что не удивлен, Вейриш-шодан, что ты не успел, – закончил мысль Ларуш, изо всех сил подавая мне знаки. – Ее взяли… ну…

– Во дворец, что ли? – сообразил я. – Зачем там дикарка?

– Спроси что полегче! Может, сам рашудан, да живет он вечно, решил развлечься, может, кто-то из его сыновей или придворных…

– Вроде бы не говорили, что кого-то покалечили, – мрачно пошутил я.

– Ну, мало ли, вдруг покупатель знает толк в извращениях, – без тени улыбки ответил Ларуш. – И ты сам понимаешь: что позволено рашудану, не позволено ослу.

– Так-то оно так, но все равно обидно, – сказал я. – Ведь из рук уплыла, и если б не упрямство жены…

– Она ведь у тебя видящая, так может, узрела что-то дурное?

– Нет, не в том дело… Я потом уж понял: это она привыкла быть самой дикой кобылицей, а чтобы чужая-пришлая… – Я снова вздохнул.

– Заревновала? – понимающе спросил Ларуш.

– Похоже на то. Ну да мы с этим разобрались, а тот цветочек впрямь жаль… Загубят ведь, неумеючи!

– О, Вейриш-шодан, во дворце хватает умельцев…

– Так-то оно так, только дикарки, я слышал, часто гибнут от тоски.

– Выдумки, – махнул рукой Ларуш. – Если и умирают, то от плетей, а их за всяческие выходки полагается преизрядно. Так-то эти… пустынные цветы куда живучее садовых.

– Если вдруг станут продавать из цветника рашудана что-то этакое, не сочти за труд, пришли письмецо, – попросил я, и он довольно улыбнулся.

– Непременно, Вейриш-шодан! Ты-то уж точно не торгуешься, все знают.

Да, торговалась обычно Аю, от нее никакого изъяна не скроешь…

Ларуш отошел, уважительно оставив меня в раздумьях, но в голове у меня было совершенно пусто. Если Эрра-Тану взяли во дворец, вызволить ее удастся разве что с боем. Бардазины и без этого за пленение их девушки, да вдобавок дочери главы клана, могут устроить такое веселье в окрестностях Адмара, что рашудан отдаст пленницу с приплатой, хватит нескольких разоренных караванов. Я говорил, бардазины давно не трогают наших торговцев, но если Ири-Хтара молвит слово, а совет кланов поддержит… В том, что он поддержит, я почему-то даже не сомневался. Словом, караванщиков ждали тяжелые времена.

Но что, если Эрра-Таны уже нет в живых? Ларуш верно сказал про плети: ими учат всех, а свободолюбивой девчонке их достанется сполна… Конечно, если ее купили по приказу самого рашудана, то, может, пощадят – разве придется ему по нраву изорванная кнутами плоть? Но он ведь может и потерять интерес к слишком строптивой девушке, и приказать кому-то другому заняться ее воспитанием, а там и позабыть о ней. А забытая – считай, мертвая… В прислуги Эрра-Тана не годится, тут к ведунье не ходи, а значит…

Правда, Фергия еще не пыталась искать пропажу магическим способом, так что не все было потеряно, однако мне думалось лишь о самом скверном.

С этими тяжелыми мыслями я вышел из ойфаны, хотел было поехать прямиком домой, но не тут-то было: меня привлек чудовищный шум посреди базара.

– Ты ослеп, что ли, почтенный? – узнал я громкий голос Фергии. – Нет, я очень тебе признательна за то, что ты увидел во мне юную девочку, но поверь, я более чем вдвое старше той, которую ты ищешь!

Тот что-то пробубнил, и Фергия снова взвилась:

– Иди ты к джаннаю! А лучше – к Даллалю-шодану, он прекрасно меня знает и скажет тебе, кто я такая! Или… Вейриш! Вейриш, как вы вовремя!

Я не успел даже спросить, в чем дело, как оказался нос к носу с несколькими стражниками.

– Они считают, что я шуудэ и что я сбежала из дворца рашудана, – кратко объяснила мне диспозицию Фергия. – Как по-вашему, Вейриш, они слепые или тупые?

– Но похожа ведь… – пискнул тот, что помоложе.

– Поди догони бардазинов, которые недавно уехали, – у них почти все женщины на меня похожи! – взревела Фергия и тут же добавила благонравным тоном: – Вот только они не будут так вежливы с вами, как я, почтенные.

– Если нужно засвидетельствовать личность, – опомнился я, – то я помогу. Это Фергия Нарен, колдунья с Севера, она живет в Проклятом оазисе, том, что прежде принадлежал вдове Маддариша. Можете еще Итиша спросить, он ее хорошо знает, вон его лавка. Или Каддаша, он ей дом восстанавливал. Или старую Ари-Мару, Фергия у нее лошадь покупала. А меня-то уж, надеюсь, вы встречали?

– Конечно, Вейриш-шодан, – уважительно сказал мне старший этой тройки. – Пускай чужеземная колдунья простит нас, мы просто выполняем приказ…

– А головой не думаете, – кивнула Фергия, прищурилась и добавила: – Превратить бы вас всех в ящериц, да кто тогда станет беглых шуудэ искать? Чего это она вдруг из дворца сбежала? Вовсе глупая или сманил кто-нибудь?

– Ни то, ни другое, шади, – буркнул стражник. – Просто дикая. А ты не лезь не в свое дело!

– Почему это оно не мое? Очень даже мое… – проворковала Фергия, наклонившись к нему. – Я колдунья, ты разве не слышал? Я ищу пропавших людей. И, представь себе, мне поручили найти исчезнувшую бардазинку… Ставлю золотой против верблюжьей лепешки, что ищем мы одну и ту же девчонку!

– Э-э-э… – только и смог выговорить стражник.

– Что? – участливо спросила она. – Не понимаешь? Объясняю еще раз: меня наняли бардазины. У них девица пропала. А тут вдруг ты со всем рвением и тщанием, понимаешь, разыскиваешь высокого роста девушку с черными косами, смуглую… то есть по адмарским меркам светлокожую, конечно. Возможно, одетую по-мужски. Дальше объяснять или сам сообразишь?

Он сообразил и поник, да и остальные тоже.

– Как она оказалась во дворце, не спрашиваю. Всякое случается. А вот как она оттуда удрала и когда именно, мне хотелось бы услышать. Изволь рассказать, почтенный, а не то…

– Превратишь в ящериц? – хмыкнул этот бесстрашный человек, и в ту же минуту тяжелая рука опустилась на его плечо.

– Что случилось, Фергия-шади? – встревоженно спросил Даллаль, начальник городской стражи, и я выдохнул с облегчением. – Эти скудоумные осмелились докучать тебе?

– Ну что ты, Даллаль-шодан! – Когда Фергия улыбалась, она делалась на удивление симпатичной. – Они просто не желают отвечать на мои вопросы, но я могу их понять: ведь я просто колдунья, и они не имеют права разглашать кое-какие подробности… Хотя можно говорить об этом и повежливее!

Даллаль перевел взгляд на стражника, и тот отступил на шаг.

– Это – Фергия-шади, – раздельно произнес начальник стражи. – Белая ведьма из Проклятого оазиса. Услышу, что кто-то вел себя с нею непочтительно, – голову сниму!

Зная Даллаля, я мог уверенно сказать – это не шутки. Еще как снимет: выхватит саблю, да и…

– У тебя-то что за дело, Фергия-шади? – спросил он.

– Девушку разыскиваю, – который раз повторила она, – бардазинку. По всему выходит, она угодила во дворец, сбежала, а теперь…

Фергия выразительно развела руками, а потом сказала заискивающим тоном:

– Может, вместе поищем?