Глава 23

Бардазины ушли сразу после заката – он еще не успел отгореть, и верблюды отбрасывали на красный в лучах заходящего солнца песок причудливые тени.

Моя собственная тень летела чуть позади – я мог видеть ее краем глаза, и мне казалось почему-то, будто кто-то неотступно следует за мной и неотвратимо настигает. Странно, мне ведь даже сражаться с сородичами не приходилось, детские игры в догонялки не в счет. Откуда же эти мысли?

«Все слишком сильно запуталось», – подумал я, заложив круг над Проклятым оазисом и, по возможности, мягко приземлившись, а то починенная сбруя могла снова не выдержать.

– Ты позволила нарвать веток, – напомнил Фергии Энкиль, размяв ноги. Может, он и был хорошим всадником, но мой хребет – далеко не удобное седло.

– И я сдержу обещание, – кивнула она. – Иди и сорви, какие понравятся, а лучше аккуратно срежь. Только не ломай деревья, я предупреждала, помнишь? Хранитель сада присмотрит за тобой.

– Я с тобой, – сказал Аскаль, и они направились прочь по аллее.

Когда братья отошли достаточно далеко, Фергия шепнула:

– Лалира?

– Слушаю, – отозвался ветер в кронах.

– Не поможешь ли этим двоим выбрать то, о чем просят их сердца?

– Конечно, – ответила джанная. – Не то и впрямь поломают сучья, а это не дело. Я прослежу.

– Благодарю, – сказала Фергия. – А не ответишь ли ты мне на один ма-аленький вопрос? Не понравится он тебе – промолчи.

«Будто по молчанию нельзя сделать выводы», – подумал я.

– Спрашивай, – после паузы сказала Лалира.

– Это ты создала ложные следы для беглецов? Ровным счетом дюжину.

Лалира молчала, и только легкий ветер перебирал лепестки цветущих слив.

– Я, – гулко вздохнула джанная наконец.

– Что же они пообещали тебе взамен?

– Ничего. Я и не показывалась им. Они пришли измученные, остановились в роще, и пока мальчик спал, девочка взывала о помощи. Она – дочь пустыни, как и я. Разве могла я оставить ее в беде? Она ведь не золота просила, не табун лошадей… – Лалира гулко вздохнула. – Просто хотела скрыться от чужих глаз и добраться до родных. Просила мать-пустыню спрятать ее следы. Я умею и прятать, и наводить морок, вот и…

– И, главное, не перестаралась, чтобы не заметно было, какая сила задействована, – вздохнула Фергия. – Полезное умение… Покажешь потом?

– Покажу, – отозвался сад гулом ветвей. Мне почудилось в нем виноватое облегчение.

Да ну, глупости! Неужели Лалира, могущественная джанная, опасается хрупкой и слабой человеческой колдуньи? И о чем они договорились на самом деле, хотел бы я знать? Фергия ведь правды не скажет, Лалира – тем более…

– Вот и славно, – сказала Фергия и привычно завопила: – Ургу-у-уш! Седлай лошадей!

– Всех? – послышался в ответ измученный голос.

Право, Ургуш не слишком перетруждался, но изображать изморенного работой невольника умел превосходно.

– Только для гостей, – ответила она, и мне почудился выдох облегчения, такой же гулкий, как у джаннаи. И то, седлать кобылу Фергии – занятие не для слабых духом. – Вы, Вейриш, выспитесь как следует, а вечером снова приезжайте. Нас ждет развязка этой истории, и, думаю, вы захотите присутствовать.

– Вы намерены позвать сюда Ларсия и… столкнуть его нос к носу с этими двумя? – негромко произнес я.

– Ну да, а что еще прикажете делать? Иначе они сроду не договорятся. И потом, если Ларсия удастся убедить, что все не так уж скверно, мы получим доступ к рашудану.

– Все-таки согласны, будто и его накрыло проклятием?

– Нет, как раз в это я не верю, – серьезно ответила она.

– Но вы же сказали…

– Я много чего говорю, Вейриш! – перебила Фергия. Вот с этим я готов был согласиться. – Да, интересная гипотеза, но не более того. По срокам не сходится, так что, думаю, рашуданом просто овладели лень и апатия как следствие безделья и всевозможных излишеств. У него, судя по всему, не слишком твердый характер. Он еще долго держался, а теперь…

– Что – теперь? – требовательно спросил я.

– Не знаю, я этого вашего рашудана не видела и даже по рассказам плохо представляю, – развела руками Фергия. – Что-то, видимо, произошло. А может, ничего не происходило, просто он убедился, что сыновья выросли и не дадут себя в обиду, что главный советник растит себе замену и не оставит Адмар, а следовательно, можно самоустраниться и предаваться праздности и утехам до самой смерти. Посмотрим, а пока…

Она не договорила и сделала мне знак помалкивать: из-под деревьев вышли братья, оба с охапками цветущих ветвей в руках.

– Они сами к нам наклонялись, – словно извиняясь, произнес Энкиль, и Аскаль добавил:

– Мы вовсе не хотели срезать так много. Я думал, хватит двух-трех…

– Обрезка деревьям только на пользу, – отмахнулась Фергия. – Оно, конечно, лучше проводить ее по осени или ранней весной, но это ведь не обычный сад. Раз хранитель решил, что вам нужно именно столько, так тому и быть.

– Да, а то вы лопнете, если съедите все созревшие на этих ветвях сливы, – сказал я вполголоса, но она услышала и взвилась:

– Вейриш! Можно подумать, я вас не угощала! Кому я посылала полные корзины, а? Значит, ели и нахваливали, а теперь выходит, я одна все это… употребила? В следующий раз пошлю Ургуша на базар торговать, вот что!

– Я вовсе не это имел в виду! – защищался я, но какое там…

– Только мы не подумали о главном, – сказал Аскаль, глядя на белые цветы.

– О чем? – тут же угомонилась Фергия. По счастью, остывала она так же быстро, как вспыхивала.

– Как доставить их отцу, – пояснил Энкиль. – Я говорил: не помню, когда последний раз видел отца не на церемонии. И мы не можем просто прийти к нему и подарить, потому что…

– Потому что цветы завянут, пока мы станем дождаться аудиенции, – закончил Аскаль. – Все напрасно.

– Что, даже по балконам не сумеете добраться до отцовских покоев и бросить ветки ему на подушку? – без тени улыбки спросила Фергия.

– Мне не хочется получить арбалетный болт в спину, – так же серьезно ответил Энкиль. – Ларсий приставил к отцу очень хорошую охрану. Эти люди не станут спрашивать, кто идет, они сперва стреляют, а потом уже разбираются.

– В целом я одобряю такой подход, – сказала она, – но вам не стоит рисковать собой. Хм-м-м… Допустим, я могу зачаровать цветы так, чтобы они не увяли, но вот перенести их в покои рашудана не сумею. Там ведь защита стоит, поднимется переполох, меня вычислят, и доказывай потом, что я просто хотела порадовать правителя, а не отравить его ядовитой пыльцой или одурманить ароматом.

– Я на роль почтовой птицы точно не гожусь, – предвосхитил я вопрос Аскаля. Впрочем, он и сам понял, что хотел задать глупый вопрос, и смущенно улыбнулся.

– И как быть?

– Я отнесу, – раздалось из темноты меж деревьями, и братья вздрогнули, когда Лалира появилась перед ними.

Она, конечно, сделалась почти обычного человеческого роста, но скрыть своей необычайной красоты не могла, да и не старалась. А уж ее украшения при полном отсутствии одежды заставили бы остолбенеть кого угодно, что говорить об этих юношах!

Впрочем, теперь Лалира носила подобие юбки из полупрозрачной красной материи: два куска ткани крепились к драгоценному поясу спереди и сзади. На фоне черной кожи они напоминали языки пламени.

– Это хозяйка оазиса, – как бы между прочим пояснила Фергия. – Я помогла ей купить это дивное местечко, а теперь снимаю жилье, и обе мы довольны, не так ли?

– Довольны, – полные алые губы растянулись в улыбке, мелькнули острые белые зубы. Лалира протянула руки, и братья с заметной опаской передали ей срезанные ветви. – Пойду.

– А как же колдовская защита? – спросил я.

– Она ведь на людей рассчитана, – еще шире улыбнулась Лалира. – А они не умеют оборачиваться ветром.

– Постой, прекрасная шади, – остановил ее Энкиль. По-моему, он немного побледнел, осознав, с кем именно разговаривает лицом к лицу. – Выходит, ты знаешь нашего отца? Ты…

Он осекся, а Лалира покачала головой – серьги ответили мелодичным насмешливым перезвоном.

– Я всегда была верна Мадри, мальчик, – снисходительно сказала она, – но я помню вашего отца. Он приезжал сюда, когда еще цвел первый сад. Ему было не больше лет, чем вам теперь, и он был несчастен. Здесь он мог отдохнуть от забот… пускай и недолго.

– Как они вообще познакомились с Мадри? – вырвалось у меня.

– Он поднес рашудану редкий подарок в честь его воцарения, – ответила Лалира.

– Какой? – не выдержала Фергия. Она и так слишком долго молчала. – Что мог подарить правителю обычный торговец? А впрочем… догадываюсь!

Лалира с улыбкой поправила ветки у себя в руках.

– Никто не сумел бы привезти такое через море, – сказал Энкиль. – И вырастить здесь точно к празднеству – тоже. Отец знал, что это колдовство, верно? Но это его не испугало и не насторожило. И он почему-то так доверял хозяину оазиса, что приезжал сюда и оставлял охрану снаружи… Оставлял ведь?

– Как и вы, – пожала плечами Лалира.

– Это же не злое колдовство, – тихо произнес Аскаль и подставил ладонь упавшему лепестку. – Мне странно лишь, что Ларсий отпускал отца одного.

– Может быть, тогда он не имел такой власти над ним? – предположил я. – Лалира-шади, быть может, ты прольешь свет на эту загадку?

– Я видела Ларсия, который приезжал сюда недавно, – ответила она, – но прежде я его не встречала.

– Вряд ли он изменился до неузнаваемости, в особенности для тебя, – проворчала Фергия, – значит, не бывал в оазисе. По какой причине… поди пойми теперь! Спросим, если что. А теперь всем пора по домам! И возвращайтесь до заката, шоданы, кружным путем, чтобы Ларсий не увидел следов. Я постараюсь их убрать, конечно, но мало ли, чего не замечу. Лалира будет занята, а мне еще кое-кого нужно уговорить…

Я представил, что ждет Ларсия, и содрогнулся.

– Ну все, пора за дело! – Фергия хлопнула в ладоши. – Лалира… Ты только не напугай рашудана. Он нам еще живым пригодится.

– Кому говоришь, смертная… – прогудел ветер, и джаннаи не стало.

Братья переглянулись, но промолчали. Может, они и сами уже не рады были, что ввязались во все это, но не отступать же, зайдя так далеко!

– Теперь я пошлю весточку Ларсию, – сказала Фергия, – и будем ждать. И езжайте уже во дворец! Мне, по-вашему, вообще спать не нужно, что ли? Учтите, если я не высплюсь, то буду еще злее, чем когда я голодная!

Пред лицом этой угрозы дрогнули все, и вскоре в оазисе стало пусто и тихо.

– К вам тоже относится, Вейриш, – напомнила Фергия, чувствительно ткнув меня в плечо. – Что это вы замечтались?

– Просто пытаюсь понять, о чем думал юный рашудан, – ответил я, не отводя взгляда от белых крон деревьев. – И почему вообще стал приезжать сюда. Может ли оказаться – он пообещал Мадри или самой Лалире… нечто? И тогда…

– Чего у себя дома не знает? – сварливо перебила Фергия. – Тогда бы этим чем-то оказался один из старших детей. С другой стороны, если он не подозревал, что какая-то из шуудэ забеременела, то это вполне подходит… А раз так, то обещание рашудан выполнил: пустыня получила, что хотела, когда Искер ушел с бардазинами.

– При чем тут пустыня? – не понял я. – Речь о Лалире и…

– Вейриш, – тяжело вздохнула Фергия, явно поражаясь моей недогадливости, – езжайте, правда что, домой, и выспитесь как следует, а то вы от усталости туго соображаете.

– А вы?

– Мне еще нужно многое подготовить, сказано же вам!

* * *

Оазис на закате выглядел поистине колдовским местом: заходящее солнце обагрило цветущие деревья, и сад казался живым сердцем, брошенным на песок и истекающим кровью.

– Эйш опять слишком много думает, – сказала мне Аю, когда я поделился с нею этим наблюдением. – Просто хороший закат. Завтра будет ясно.

На этот раз супруга решила отправиться со мной. Что ж, логично: она присутствовала при первой нашей встрече с Ларсием, так к чему менять обыкновение?

– Ты перестала говорить мне о том, что видишь, – произнес я как бы между прочим.

– Аю говорит, опасно Эйшу в небе или нет, – отозвалась она.

– Я о другом. Прежде ты рассказывала мне намного больше. Или… – Я помедлил. – После той бури твои видения так и не вернулись? Ты сказала тогда, что их смыло, словно следы на песке…

– Вернулись, – коротко сказала Аю. – Они всегда возвращаются. Пусть Эйш подумает: как бы Аю говорила ему об опасности, если бы не могла видеть?

– Тогда почему ты молчишь о прочем? Ведь не может ничего не происходить!

– Не может, – согласилась она и надолго задумалась, потом добавила: – Аю не хочет говорить.

– Но почему? – в который раз повторил я, хотя уже догадывался об ответе.

Не угадал.

– Потому что нельзя.

– Ничего не понимаю, – пробормотал я и подогнал коня. Мы не брали с собой слуг, поэтому говорить можно было свободно. – Что это за запрет такой?

– Эйш умный. Сам догадается, – был ответ.

Я пораскинул мозгами и спросил:

– Все настолько хрупко и зыбко, что ты боишься нарушить равновесие, если расскажешь о своих видениях? Будущее не предопределено, но если я буду знать, чего ожидать, то стану действовать совсем не так, как поступил бы, не зная вовсе ничего, и тогда… Что может случиться тогда?

– Что угодно, – сказала Аю, глядя на небо. – Может, ничего плохого. Может, Эйш выберет правильно.

– Но я точно так же могу сделать верный или неверный выбор, не представляя заранее, с чем столкнусь!

Каюсь, порой я отчаивался понять жену…

– Это другое, – серьезно ответила она. – Тогда Эйш будет поступать так, как велит ему сердце, а не разум. Так он тоже может ошибиться. А может сделать все правильно. Но если станет слишком много думать заранее, ошибется почти наверняка.

– Будем считать, я понял, – пробормотал я. – Неопределенная неопределенность – это такая штука, которую можно изменять как угодно и сколько угодно, все равно что лепить какую-нибудь миску из влажной глины. С определенностью все намного хуже: если глина хоть немного подсохнет, то тронь – и миска пойдет трещинами, а то и вовсе развалится. А собрать куски и заново замешать раствор не выйдет, потому что реальность – не глина…

– Эйш правильно понял, – кивнула Аю и улыбнулась.

Сейчас, когда закатное солнце отбрасывало длинные резкие тени, она выглядела старше своих лет, и я в который раз вспомнил о том, насколько же короток человеческий век. Казалось, лишь вчера я привез Аю в Адмар, смеялся ее удивлению – здесь ведь все совсем не так, как на ее родине и тем более в Арастене, помогал вжиться в наш мир, наблюдал, как она становится его и моей частью… Неотъемлемой частью. Которая рано или поздно все-таки…

«Рано задумался об этом», – одернул я себя, но на ум тут же пришли слова змеедевы: «Она скоро умрет». Что она имела в виду? И скоро – это по ее меркам, по моим, по человеческим? Уже не спросишь… Да и не хотел бы я, если честно, снова повстречаться с дочерью Золотого Змея!

– Эйш, приехали, – негромко окликнула Аю и углубилась в тень цветущих слив.

Здесь было на удивление прохладно, а еще мне почудилось, будто где-то в глубине сада поет соловей. Едва слышно, но… Впрочем, с Фергии сталось бы наколдовать и соловьев, и красногрудок, и кто там еще водится в Арастене и на Севере? Лишь бы снежного медведя не привела, подумал я и невольно развеселился.

– Приехали наконец! – радушно встретила нас Фергия.

Она сидела на крыльце, босая, в одной безрукавке и закатанных выше колен штанах. Не привычных ее шароварах, в карманах которых можно спрятать алефанта, а обычных, какие носят арастенские моряки. Судя по тому, как капало с ее косы, Фергия недавно вынырнула из своего пруда, а теперь обсыхала на ветерке и вид имела самый что ни на есть затрапезный.

За спиной ее, на террасе, полыхали синие огни, как в прошлый раз, окружая стол.

– Аю привезла угощение, – сказала моя жена.

– Замечательно! – последовал ожидаемый ответ. – А то Ургуш опять спалил котелок, бездельник безрукий, поэтому ужинать пришлось всухомятку. Надеюсь, вы не голодные?

– Нет, мы дома перекусили, – вздохнул я. – А что, вы не можете починить этот котелок? Вы же маг!

– Могу, – кивнула Фергия и принялась сосредоточенно выжимать косу. На ступени капало. – Но не буду. Пускай этот негодяй новый купит, или из жалованья у него вычту, я еще не решила.

– Вы ему что, даже платите? – поразился я.

– За кого вы меня держите, Вейриш? – покосилась она. – Плачу, конечно. Немного, но на большее ему рассчитывать не приходится, сами понимаете. В любом случае, на котелок ему хватит… Ургу-у-уш! Лошадей возьми!

– Иду-у, шади! – раздалось в ответ.

На этот раз Ургуш прибежал бодрой рысью, не пытаясь изобразить смертельно больного. Видимо, чувствовал за собой вину, а может, Фергия сделала ему строгое внушение.

– Присаживайтесь, – пригласила она и глянула на небо. – Гости скоро прибудут.

– Ваши птички следят?

– А как же… Братья уже здесь, но я велела им укрыться в доме. Не хватает только Ларсия, и он, похоже, явится потемну.

– Фергия, вы, может, посвятите нас в свои планы? – безнадежно спросил я, и она отрицательно покачала головой. – Но почему?

– Чтобы реакции были естественными, – ответила она. – Иначе вы, чего доброго, все испортите ухмылкой или нелепым движением брови… Да-да, оно именно нелепое, верно, Аю?

Та не ответила, но улыбнулась так, что стало ясно: когда я иронически заламывал бровь, подражая арастенским великосветским щеголям, ее разбирал смех. Раньше нельзя было сказать, чтобы я не позорился?..

Впрочем, об этом мы еще потолкуем, а пока я покорился неизбежному.

Ждать Ларсия пришлось долго, и я бы извелся, если бы не прихваченные Аю из дома яства. Да и Фергия покривила душой: кое-что Ургуш все-таки сумел приготовить, и теперь я заедал обиду сыром с жаренными на камнях лепешками и запивал ойфом. К счастью, его тоже варил Ургуш и, хоть немного передержал на огне, употреблять напиток можно было без риска для жизни.

Фергия с Аю шептались о чем-то, мне не было слышно, да я и не старался разобрать слова. Если они говорят о чем-то серьезном, то Фергия наверняка подстраховалась заклинанием, а если обсуждают мужчин, к примеру, то мне и вовсе лучше не слушать…

Ларсий приехал уже затемно, один, и с коня слез сам, пускай и не без труда. Казалось, он похудел со времени нашей последней встречи, хотя состоялась она совсем недавно, лицо осунулось, и глубокие складки возле рта придали ему выражение одновременно горестное и недоброе.

– Присаживайся, шодан, – сказала ему Фергия после приветствия и кивнула на свободный стул на веранде. – Сейчас прикажу подать ойфа. Ургу…

– Не надо, – прервал Ларсий, тяжело поднялся по ступеням, миновав расступившиеся перед ним синие огоньки, и уселся на предложенное место. – Лучше воды… И не тяни, колдунья, скажи: удалось тебе что-нибудь узнать?

– Да, – коротко ответила Фергия, наполнив его чашу чистой водой. – Но, боюсь, тебе недостаточно будет этого ответа.

– Говори, я сам решу, достаточно или нет.

– Хорошо… – Она помолчала, потом заговорила: – Я искала твою пропажу, Ларсий-шодан, искала долго, а это не так-то просто сделать, не имея доступа к месту преступле… то есть побега. Однако меня не зря учили, я нашла косвенные свидетельства этого самого побега. Не знаю, докладывали тебе или нет, но одновременно с Искером исчезла его рабыня.

– Что? – советник переменился в лице. – У него не…

– У него была женщина, – перебила Фергия. – И я знаю, что она пришлась тебе не по душе. Слишком свободолюбивая и гордая, верно? Ее ведь купили для самого рашудана, только цветок… гм… кто-то успел измять его лепестки. Спасибо, без завязи обошлось.

– Да, но ведь она…

– Ее должны были удавить, – кивнула Фергия, – она ведь видела лицо Искера до преображения. Только не вышло – она сбежала. А потом и сам Искер пропал. Уверена, это девушка уговорила его бежать!

– Не сходится, – пробормотал Ларсий, – ее удалили из его покоев за несколько дней до превращения, так как же?..

– Она пряталась во дворце, – лихо солгала Фергия. – Это не так-то сложно сделать: прислуги у вас там пруд пруди, достаточно стащить покрывало из прачечной и прикинуться бестолковой девчонкой на посылках. Ты говорил, что слуги сразу заметят исчезновение одежды, но ведь у них есть смена, верно?

– Да.

– Но не голыми же они ходят, пока идет стирка! К слову, эта девица могла прятаться в самой прачечной – там поди разгляди, кто чем занят и какие тряпки куда несет… Но неважно. Она знала, когда закончится преображение – наверняка ей сказал Искер, – и пробралась к нему.

– Хочешь сказать, это девушка убила моего чародея? – нахмурился Ларсий.

– Да. А до того – двух эвди, которые должны были ее придушить.

Фергия полюбовалась выражением его лица и добавила:

– Не нужно покупать товар с рук, есть риск нарваться на дикарку. Так и передай своим подчиненным, Ларсий-шодан, особенно старшему над женщинами – ведь это он приобрел девушку у своего знакомого торговца, как бишь его? Убики, кажется.

– Непременно передам, шади, – выговорил он. – Что дальше?

– По всему выходит, что из дворца они бежали вдвоем, – ответила Фергия. – Ты ведь сам показал Искеру потайные выходы. Иначе бы им уйти не удалось, а если стражники покажут тебе веревку, связанную из чего ни попадя, так присмотрись как следует – это фальшивка, по ней никуда не заберешься и не спустишься. Искер планировал побег заранее. Думаю, ему надоела твоя забота, а эта дикая девушка помогла осуществить его план.

– Где они? – только и спросил Ларсий.

– Девушка мертва, – после паузы сказала Фергия. – Я расспрашивала стражников, и люди досточтимого Даллаля-шодана показали мне тело, которое недавно выловили из сточной канавы. Это она, вне всяких сомнений. У нее колотая рана в груди – недолго несчастная наслаждалась свободой!

– Хочешь сказать, это Искер ее… – Он осекся.

– Вряд ли он, скорее, кто-то, кого она попыталась ограбить, или же покусившийся на нее. Этого теперь уже не установить, – покачала головой Фергия.

Я только диву давался: надо же так складно врать! Не иначе, в семье Нарен не только магический дар наследуется, но и этот талант.

– А где сам Искер? – негромко спросил Ларсий.

– Не знаю, – ответила Фергия. – Следы теряются. Была бы кровь – я бы нашла его хоть за горизонтом, а по тем слабым отпечаткам, что остались на одежде и других вещах, которые ты мне привез… увы!

– Он не мог уйти далеко, – сквозь зубы произнес Ларсий, и лицо его как-то набрякло, сделалось багровым. – Ищи его, колдунья! Если понадобится, я пущу кровь самому рашудану, но найди мне Искера!

– Зачем же такие крайние меры? – улыбнулась Фергия. – Я придумала кое-что получше, шодан. Это наверняка сработает, но только если ты не испугаешься.

– Что же?

– Ты ведь догадываешься, что я умею вызывать духов с той стороны, – сказала она без улыбки. – Им даже кровь не нужна, чтобы отыскать нужного человека, хватит и безделушек Искера. Вот только им придется заплатить, и, знаешь, я предпочитаю, чтобы платил ты, а не я. Тебе ведь до зарезу нужно отыскать воспитанника, не так ли?

– И какова же плата? – негромко спросил Ларсий. Теперь кровь отхлынула от его лица, и оно сделалось мучнисто-белым, так что в синем свете колдовских огоньков советник выглядел умертвием.

– Я не знаю. Вызывать таких духов только ради того, чтобы спросить об этом… нет, уволь, – вздохнула Фергия. – Но обычно они не требуют в обмен жизнь, если услуга настолько незначительна. Может, ему захочется взять что-нибудь из твоих драгоценностей, а может, глаз или палец, это как повезет… или не повезет.

– Мне не привыкать, – с завидным самообладанием произнес он. – Вызывай своего духа. Но если он не отыщет Искера…

– То что? – приподняла брови Фергия. – Ты прикажешь его высечь, как тот древний полководец, велевший выпороть не вовремя разлившуюся реку? Придержи язык, шодан, когда имеешь дело с порождениями той стороны! Они, знаешь ли, не слишком дружелюбны, и если ты чем-то не понравишься приглашенному, он не станет выслушивать оправданий, а просто оторвет тебе голову.

– Хорошо, обещаю, я буду сдержан, – сделав заметное усилие над собой, выговорил Ларсий. – Но не тяни, колдунья, не то…

– Знаю, знаю, не сносить мне головы… Приготовьтесь-ка, – сказала она нам. – И постарайтесь не вопить на всю пустыню!

Не могу отрицать, предупреждение оказалось весьма кстати.

Опущу, пожалуй, описание «вызова духа», в коем был задействован на сей раз тот самый испорченный котелок и первый попавшийся камень. Вопли Фергии, наверно, слышны были на полдня окрест, и, уверен, не один караванщик в испуге сплюнул через плечо и свернул со знакомой тропы, чтобы запутатьбеду…

Ларсий сидел неподвижно, его волнение выдавали только глаза – он часто моргал – и дыхание. Вот Аю как замерла каменной статуэткой, так и сидела на своем стуле. О себе ничего сказать не могу, кроме того, что едва не опрокинул на себя блюдо, когда Фергия издала особенно истошный вопль. Ей бы любой пустынный падальщик позавидовал, право слово… А они и отзывались откуда-то издалека – я разобрал с дюжину голосов, и это только крупных тварей, потому как подростков и совсем маленьких щенков вовсе не считал. Чем же они тут кормятся? По помойкам шарят, что ли? Вот так вопрос, а главное, к месту и ко времени!

– Замрите, – прошипела Фергия и сама застыла, прижав котелок к груди.

Мне тут же пришло на ум, что на ее грудь хватило бы и пары небольших пиал, но я задавил шутку в зародыше. Потом как-нибудь выскажусь при случае, если не забуду.

Тьма под деревьями сгустилась, и перед нами явился…

Да, я уже видел Кыжа в его истинном облике. Я полагал, что никогда не встречал ничего более омерзительного. Как же я ошибался!

Должно быть, то обличье, в котором нам показывалась эта тварь, было, скажем так, приспособлено для того, чтобы устрашить людей, но не довести их до смерти от испуга. А вот теперь Кыж показался во всей красе…

«Погоди, – подумал я, отойдя от первого впечатления, – кто тебе сказал, что как раз это – не маскировка? Может, на самом деле Кыж относительно безобиден, и это Фергия придала ему настолько чудовищный облик, чтобы впечатлить Ларсия? Поди пойми…»

Затрудняюсь описать Кыжа: даже я не мог рассмотреть его полностью. Взгляд выхватывал из темноты то подсвеченную синим пламенем лапу – не меньше моей, но… какую-то неправильную. То ли пальцев было слишком мало, то ли суставов слишком много, то ли гнулась она не в ту сторону… У живущих под солнцем не бывает таких конечностей.

Шерсть его – если это можно назвать шерстью – шевелилась под легким ветерком. Так я думал, пока не понял, что ветер давно стих, а шкура Кыжа покрыта вовсе не волосками, а чем-то вроде тех тварей, что живут на дне морском, ждут, растопырив длинные тонкие ядовитые щупальца, пока в них не попадется добыча… Только эти живые силки яркие, а Кыж был бурым, цвета запекшейся крови, так что даже и не знаю, почему мне пришло на ум такое сравнение.

А еще – сейчас его морда странным и страшным образом походила на человеческое лицо. На ней читалось любопытство и даже азарт, и кроваво-красные глаза и обнаженные клыки, виднеющиеся из приоткрытой пасти, не мешали воспринимать это существо не как зверя, но как… равного нам.

– Ты звала – я пришел, – негромко произнес он, и деревья затрепетали.

– Я благодарю тебя, о могущественный дух, – Фергия низко поклонилась. – Скажи, могу ли я просить тебя об одолжении?

– Каком одолжении, женщина? – Кыж уселся и, мне показалось, обвил себя хвостом. Выглядело это так, будто его окутала полоса тумана.

– Пропал юноша, – сказала она, – я искала его, но не доискалась. Крови нет, а без нее на что я способна, сам суди? По вещам мало что разыщешь…

Он ухмыльнулся во всю пасть, и я невольно откинулся на спинку стула.

– И только-то? Найти маленького человечка в огромной пустыне? Чем заплатишь, женщина?

– Платить буду не я, а тот, кому нужно отыскать пропажу. – Фергия сделала шаг в сторону и указала на Ларсия. Тому хватило выдержки сдержанно поклониться чудовищу. – Назови цену.

– Как же я ее назову, если еще не знаю, придется ли мне нырять на дно морское, раскапывать барханы или лазать по скалам? – резонно возразил Кыж.

– Хотя бы задаток возьми!

– Задаток… – Он вдруг подался вперед и, я сам не понял, как именно, вдруг оказался вплотную к нам, мордой у самого лица Ларсия. – Зачем он мне, если я чую, как пахнет страх? Давно не вдыхал такого сладкого, такого волнующего аромата…

– Скажи, и я заплачу, – выговорил советник, уже не белый, а серый, как остывший пепел. Как бы его удар не хватил…

– Страх не за себя… – не слушая, продолжал Кыж. – Обожди пока. Я всегда возьму свое… Кого нужно найти, женщина?

– Я же сказала – юношу. Вот его вещи, – Фергия кивнула на расстеленное на земле покрывало, на котором лежали одежда, книги и оружие.

Кыж прянул в ту сторону – словно перетек – и тут же вернулся на прежнее место.

– Запах сильный и свежий, – сказал он. – Ждите. Вернусь скоро.

Миг – и он исчез, и ветер свободно зашумел в кронах, и я тоже выдохнул с облегчением.

– Ч-что это? – едва слышно выговорил Ларсий.

– Не что, а кто, – поправила Фергия. – Дух с той стороны. Попался мне однажды, вот и… Но тебя не это должно волновать, шодан, а то, что он может потребовать в уплату за труды. Учти, если он захочет твою голову, я тебя не спасу.

– Он ведь сказал…

– Мало ли что он сказал! По дороге десять раз передумает, – фыркнула она, поднялась на террасу и заняла свое место. – Ну а пока он ищет Искера, давайте выпьем, чтоб не так страшно было!