Глава 16

Арина

Под утро я проснулась от того, что чья-то очень наглая рука залезла мне под халат и теперь наглаживала мое бедро. Обернувшись, я хмуро посмотрела на безмятежно спящего Лохматова, который блаженно улыбался. Никогда не видела настолько счастливого человека. Ну, если учесть, что он и не человек вовсе…

Руку с бедра скинула. Хватило этого буквально на минуту, потому что наглая ладонь снова скользнула на это же место. Тьфу ты! И как быть? Я спать вообще-то хочу.

Я мысленно вспомнила все литературные ругательства, снова убрала руку и аккуратно поднялась с кровати. Раз мне здесь спать не дают, пойду в другое место. Выскользнув за дверь, направилась во вторую спальню, где вообще-то тоже была удобная кровать. Откинула одеяло, улеглась, закуклившись понадежнее, и закрыла глаза.

Я уже задремала, когда почувствовала, как матрас рядом просел. Подскочила. Лохматов, кажется, не до конца проснувшись, активно лез ко мне под одеяло с самым мрачным видом. Устроившись, он заставил меня положить голову на его плечо и довольно засопел мне в макушку.

– Пусти, – решила озвучить свои предпочтения.

– Спи, – он чмокнул меня в волосы и прижал к себе еще крепче.

Я еще некоторое время попыхтела, как сердитый ёж и… незаметно для себя уснула. В следующий раз проснулась от того, что меня ласково гладили по спине. Под щекой у меня было все то же голое плечо оборотня, но при этом… моя нога была заброшена на его живот. Да что там, я практически залезла на него. Стало стыдно, поэтому я попыталась отодвинуться, но мне даже не дали толком пошевелиться.

– Проснулась? – Спросил хриплый голос, и я с ужасом поняла, что моя стопа упирается… туда, куда упираться не нужно.

Черт, как неловко-то!

– Да, – сказала, потому что никто меня из рук не выпустил. – Отпусти.

Мужчина колебался какое-то время, затем медленно убрал руки. Я быстренько села на кровати от него подальше. Клим тоже сел, напряженно глядя на меня. Так, надо быстренько себя убедить, что у него это все из-за утренней физиологии, а не из-за меня. Я поправила халат так, чтобы закрыть максимально много голой кожи.

– Ты красивая, – вдруг сказал он всё с той же хрипотцой.

Я зло сверкнула глазами. Зачем он врет? Я себя в зеркале регулярно вижу, чтобы знать, что это не правда.

– Пойду, умоюсь, – нашла я лучший выход из положения и сбежала в ванную, стараясь не замечать разочарованного взгляда Лохматова.

Встретились мы уже на кухне. Оборотень всё так же не сводил с меня глаз и выглядел чуть более безумным, чем обычно. Он смотрел на меня так, как будто я торт, а он диабетик. И хочется, и нельзя.

За завтраком я решилась поговорить, потому что мы сейчас в очередное неизвестное для меня место поедем, и мне банально не хочется снова попасть в неприятную историю. У нас вообще все поездки с Лохматовым так себе заканчивались.

– А мы далеко поедем? – Я старалась не смотреть на него, потому что он так и щеголял голым торсом.

– Нет. Место находится даже ближе, чем Май. Да и под застройку, там вроде бы удачно всё подобрано. Просто план улиц где-то нужно пересмотреть и на местности получше сориентироваться, – пожал он голым плечом и принялся жевать бутерброд с мясом.

Ясно. Вроде бы такое времяпрепровождение никакими неожиданностями закончиться не должно. Наверное. Жизнь с Лохматовым пока доказывает обратное, но не ждать же все время какого-то подвоха. Я выглянула в окно и поняла, что для поездки футболка и джинсы будут самым лучшим вариантом. День обещал быть солнечным и безмятежным. Даже облаков на небе не было.

Ехать действительно пришлось недалеко. Каких-то полчаса и вот мы уже в чистом поле, которое заканчивается рекой Малая. В поле копошилась группа мужчин с какими-то странными аппаратами. Рядом стояли машины. Мы припарковались там же, Клим вытащил меня из машины и, крепко сжав мою ладонь, повел к группе мужчин. Мужчины напряглись и замерли на месте.

Я же только сейчас заметила какие-то колышки с натянутыми веревками. Оказывается, здесь все поле было в них. Здесь совершенно точно что-то размечали.

– Доброе утро, – осторожно поздоровался ближайший к нам парень, когда мы подошли ближе, и отвесил что-то вроде поклона.

– Привет. Сколько сделали? – Лохматов, кажется, совсем не удивился такому почтительному отношению.

– Две улицы. Третью размечаем, – парень сделал небольшой шаг назад, когда шагнула к какому-то устройству, похожему на перископ с приделанным монитором.

– Школу наметили? Детский сад? Лечебницу? – Клим тоже шагнул к устройству, не желая отпускать мою руку.

– Да. Там у реки. Всё сделали по схеме, – услышали мы ответ.

– Идем, посмотришь, – оборотень мягко отвел меня от странной штуки и повел к другому концу поля, где виднелись раскидистые кусты. Пушистые такие. Лохматов указал на огромные квадраты, обнесенные веревкой. – Вот здесь планируется школа. Там, за тем деревом детский сад. Как тебе? – Он выжидательно уставился на меня.

Я немного растерялась. И как я должна понять, правильно это место или нет. Я подошла ближе к веревочке и покрутилась на месте. Поняла, что так дело не пойдет. Закрыла глаза, с трудом представила будущие здания.

– А этажей в школе сколько будет? – Уточнила.

– Два, – недоуменно ответил оборотень.

– Угу, – я повертелась на месте и приоткрыла один глаз. – А детский сад, значит, там? – Ткнула пальцем вправо.

– Да, – кажется, мне удалось привести Лохматова в замешательство.

– А забор высокий будет? – Я полностью открыла глаза и, поджав губы, начала считать шаги.

– Ну…, как в Березкино. Низкий, – Клим не отставал от меня ни на шаг.

Я обошла кусты и остановилась.

– Ничего не получится, – вынесла вердикт. – Река слишком близко. Дети могут упасть в нее если будут играть в какие-нибудь догонялки. – Я указала на все еще разлившуюся реку, вода в которой выглядела мутноватой. Мы находились на высоком берегу, который река не топила, но… это же вода.

– Дети-оборотни все умеют плавать, – нахмурился Клим.

Я раздраженно выдохнула.

– Насколько я поняла, вы в этот поселок будете приглашать работать людей. А у них вполне себе человеческие дети. Хрупкие. А еще здесь же не всегда будет лето и теплая вода. Здесь бывает зима и тонкий лед. Или полыньи. Да мало ли куда детям захочется залезть, – всплеснула я руками.

Лохматов выглядел растерянным.

– Мы об этом не подумали, – скрипнул он зубами. – Нужно весь план переделать. Ты пока подумай каким образом, а я схожу до парней и сообщу им новости, – он виновато взглянул на меня и отправился к группе парней, которые приматывали новые веревки к новым колышкам.

Я же по берегу отправилась к тем кустам, в которых по задумке должен будет строиться детский сад. Я была уверена в том, что права. Берег был крутым и обрывистым. Река «радовала» быстрым течением. Я даже специально встала на край берега, чтобы посмотреть вниз и оценить высоту обрыва. У большинства детей нет критического и оценочного мышления. Они не смогут распознать опасность, пока не упадут.

Я пнула небольшой камешек, который булькнулся в воду. И второй булькнулся. И вообще, у меня земля под ногами поехала, а заметила я это слишком поздно. Пискнуть не успела, как полетела вниз. И мне бы закричать, но сердце ухнуло куда-то в пятки, а горло сдавило спазмом. Мамочки, я же плавать вообще не умею!

Вода обожгла холодом, когда я ушла на глубину. Забарахталась, глотнув воды. Вынырнула на несколько секунд, но меня уже отнесло потоком от берега и теперь я тонула уже около кустарника. Меня снова накрыло водой, но я успела ухватить ртом воздух. Холод сковывал мышцы, доводя до спазмов. Господи, я же сейчас умру! Захлебнусь просто, а никто и не заметит. Что мне стоило не подходить к берегу? Чего мне стоило закричать при падении?

В следующий раз я вынырнула, потому что меня что-то вытолкнуло на поверхность. Я закашлялась и снова ушла с головой вниз, затем больно стукнулась онемевшими коленями о камни. Здесь река была более… мелкой. Напряглась и заставила себя оттолкнуться ногами от дна. Вдохнула воздух, ушла под воду и снова оттолкнулась. И еще раз. И еще. На пятый раз я на что-то наткнулась и правую ногу обожгло невыносимой болью и… кажется, я потеряла новую кроссовку. Я открыла рот, снова хлебнула воды и поняла, что это всё. Я больше не смогу…

Что-то сильно дернуло меня за шкирку вверх, поднимая над водой. Я вдохнула воздух и закашляла. Меня вырвало водой. Хорошо, что в реке.

– Сейчас… Сейчас… К берегу, – услышала над ухом до мурашек родной голос и едва не умерла от счастья. Лохматов! Он меня вытащит. Точно вытащит! Он мне не даст умереть.

Осознав, что у меня есть шанс я попыталась помочь ему и сама начала активно стремиться к берегу. На большее моих сил не хватило. Как только Клим смог идти ногами, он взял меня на руки и буквально вынес из реки и положил боком на холодные острые камни. Придерживая голову, стал легонько постукивать по моей спине.

– Вс-сё нормально… С-спасибо, – простучала я зубами. Меня трясло от пережитого и… от холода.

– У тебя кровь, – Клим перевернул меня на спину и посмотрел на разодранные джины. Рана была болезненная и нехорошая. Кровотечение сильным. Блин, сколько крови! Он снял с меня выжившую кроссовку и отбросил ее в сторону.

– Вот теперь я точно умру, – сипло изрекла, без сил откидывая голову на камни. Сил у меня уже ни на что не было. – Или… Ты же не сможешь зализать такую большую рану, чтобы она зажила как тот порез?

– Нет, слюны оборотня здесь недостаточно, – он схватился за штанину и просто порвал ее до нужного места, чтобы облегчить доступ к ране. – Быстро нас отсюда не достанут, так что тебе придется попробовать мою кровь, – серьезно сказал он.

Я захныкала, когда потрогал место рядом с раной.

– И я стану такой, как ты? – На самом деле мне было уже все равно. Лишь бы выжить. Даже если вампиром стану, не беда. Потом что-нибудь придумаю.

– Нет, не станешь. Но тебе придется всю свою жизнь жить со мной, – он замер надо мной, пытаясь понять, согласна ли я на такие условия.

– Так мы вроде бы уже живем, – пробормотала я, сцепив зубы. Боль с каждой секундой нарастала.

– Не так. Тебе придется выйти за меня замуж. Кровь оборотня заставит тебя… полюбить меня, – нехотя признался он. – Это навсегда.

До меня все хуже доходила информация. Тело сильно колотило, то ли от холода, то ли от адреналина, то ли от боли.

– А ты меня тоже полюбишь? – Я поняла, что еще минута, и я просто отъеду в обморок.

– Я тебя уже люблю. Так что насчёт крови? – Он навис надо мной так, чтобы я видела его лицо.

– Давай, – решила рискнуть, потому что особого выбора у меня не было.

Он чем-то полоснул по своему запястью, подцепил пальцем каплю крови и поднес к моим губам. Я послушно открыла рот. Кровь, как кровь. Ничего необычного. Затем Клим переключился на мою рану и накапал крови и туда. После снял с себя футболку и, порвав, туго стянул ей мою рану.

Я за всем этим наблюдала, приоткрыв один глаз. Неимоверная слабость разливалась по всему телу. Кожу то кололо, то она покрывалась мурашками, то отголоски судорог проходились по ногам. В груди иногда что-то ёкало, сердце заходилось неровным стуком.

Через несколько минут рядом что-то затрещало, а мне лень было даже голову повернуть. Но пришлось, потому что Лохматов осторожно взял меня на руки, поднес к разожженному костру и сел на ближайший валун, прижав к себе.

– Ты как? – Его тело было чересчур горячим, по сравнению с моим, поэтому я прильнула к нему, как можно сильнее. Да и Клим, поняв, что мне нужно, переместил меня так, чтобы я спиной полностью опиралась на него.

– Уже лучше, – призналась. Нога так сильно уже не болела. Да и в голове прояснилось. – Извини, глупо упала, – покаялась на всякий случай.

– Зато теперь понятно, что детей туда подпускать нельзя, – попытался пошутить он, но тут же посерьезнел. – Я когда увидел, что тебя на берегу нет, думал сдохну от ужаса, – он мягко поцеловал меня в висок. – Теперь вообще даже на секунду тебя одну оставлять не буду.

Угу! А до этого он мне вообще в любви признался. Я еще сама не знала, как на все это реагировать. Но я чувствовала, что все это серьезно. Он не просто так говорит, чтобы мне мозги запудрить. Он искренне сам верит в каждое свое слово. Кажется, придется мне Мирку на свадьбу приглашать… Или сюда не пускают гостей? Поселок-то закрытый, как и Май.

– Я сама испугалась, – вздохнула и покосилась на пропитавшуюся кровью ткань на моей ноге. Кажется, кровь идти перестала. Интересно, чем это я так поранилась? – А как быстро нас найдут?

– Час-полтора. В Березкино нет лодок, зато есть в Мае. Пока оттуда привезут, пока сюда сплавятся. Тебя нельзя нести по лесу. Тут почти непролазная чащоба, на лодке будет лучше, – он принялся мягко растирать кожу на моем плече. – Ты все равно мерзнешь, – недовольно сказал он.

Я немного поерзала у него на коленях, села боком и, забросив все еще онемевшие руки ему на шею, уткнулась холодным носом в его горячую кожу. И вообще прижалась максимально сильно, потому что подул прохладный ветерок и костер меня не особо спасал. Я поджала пальцы на ногах, потому что мокрые носки тоже ни от чего не спасали.

Лохматов обернул вокруг меня свои руки, чуть наклонил тело так, что я как будто оказалась завернута в него, как в одеяло. Мне сразу же стало теплее. Руки с чужой шеи я убрала и пригрела ладони на широкой горячей груди.

Я чуть сдвинулась в сторону и нос уткнулся в его ключицу. Какой-то внутренний порыв заставил меня поцеловать выступающую косточку. И еще раз. И чуть-чуть прикусить. Дыхание Клима стало прерывистым, а мое настроение хулиганским. Появилась какая-то внутренняя убежденность, что мне можно так делать. И вообще, я больная и имею право делать то, что хочу.

– Арина, – он рвано выдохнул.

– М? – Уточнила я и лизнула горячую кожу. Я, между прочим, только что едва не умерла, дозволены же мне, в связи с этим некоторые вольности.

Он ничего не ответил, только взял пальцами меня за подбородок и заставил поднять голову. И поцеловал. Причем так жадно, так страстно, так нежно и так умоляюще, что у меня голова закружилась. Или это от недостатка кислорода? Или от того, что я вообще впервые целуюсь? Ой, надо же ему сказать, почему я не умею…

Поцелуй пришлось прервать. Я отодвинулась от него на несколько сантиметров и объявила.

– Я не умею целоваться! Я ни с кем не пробовала… Вот. У меня никогда не было парня, и вообще… Я ничего такого не умею.

Фух! Высказалась. Теперь ему хоть будет понятно сразу отчего я такая неумёха.

– Серьезно? – Он на секунду нахмурился, а когда я кивнула, его лицо расплылось в предвкушающей улыбке. – Я тебя всему научу, не переживай, – он рассмеялся. – А я-то думаю, почему ты на меня внимания не обращаешь. Не замечаешь моих попыток… А ты даже не знаешь, что это такое. Блин, вот я идиот, – самокритично заявил он.

Я с облегчением выдохнула, понимая, что он для себя не видит в моей неопытности ничего страшного. Это мне больше страшно было. А сегодняшняя ситуация просто придала мне больше смелости. Я же действительно думала, что не выгребу.

Лодка за нами приехала через двадцать восемь поцелуев и два почти серьезных разговора, из которых я многое узнала про оборотней, чего не ведала раньше. Первой на берег выпрыгнула Алла и завопила.

– Всё, я нашла второй выход из пещеры домовых. Вон в этом лесу, – она махнула рукой в сторону того самого леса, который находился за нашими спинами. – Сегодня же Антона направлю прочесывать это направление. Блин, где только не искали, а оно под носом. Теперь понятно, что домовые просто сплавлялись вниз по реке. Ты как себя чувствуешь? – Прекратила она болтать.

В это же время Максим и еще два здоровых мужика тоже выбрались из лодки, и ученый принялся осматривать меня. Заглянул под рваную футболку, поцокал языком и вытащил термос из рюкзака. В термосе оказался отвар, который меня заставили выпить.

– В лечебнице вас уже ждут, там сама Марта Мироновна приехала, – сообщил он, когда меня грузили в лодку.

Хорошо, что лодка была моторной и все наше путешествие продлилось буквально несколько минут. Я поняла, что реки – это не мое! Совершенно. Даже на лодке.

Лодка подошла к берегу не там, где я упала, а чуть дальше, где берег был пологим, а машины были подогнаны к самой воде. По берегу туда-сюда бегала Клавка. Она подпрыгивала от нетерпения и заламывала руки.

– Аринка, я тебя убью, – первое, что рыкнула она, едва я оказалась на берегу. – Если бы с тобой что-то случилось, Лохматов бы свихнулся и убил всех вокруг. Ты…! Раве можно так с нами?

– Я тоже рада, что живая, – попыталась улыбнуться.

– Блин, ну как с тобой, а? Я так переживала…, – на глазах оборотницы блеснули слезы.

Алка приобняла ее за плечи и принялась успокаивать, а Клим в это время устроился со мной на руках на заднем сиденье Клавкиной машины. Подруга все же через минуту уже совершенно спокойная села за руль и повезла нас в сторону Березкино.

– Скажи Раде, чтобы свадьбу делала, – объявил Лохматов, когда машина вырулила на трассу.

Я решила притвориться глухонемой. Пусть сам все рассказывает.

– Она и так готовится, там у вас уже заказано все, – отмахнулась Клавдия.

– Ой, – вспомнила, – а можно подругу на свадьбу позвать?

Клим заметно напрягся. Видимо, вспомнил, какую подругу.

– Она хочет выйти замуж? – Совершенно серьезно спросила оборотница.

– Нет, – за Миркой я такого пока не замечала.

– Тогда не стоит. Лучше потом съездишь к ней в гости с мужем.

Я кивнула и вновь улеглась на плечо своего… Кого? Парня? Жениха? Будущего мужа?

А, не важно. Главное, что своего!