Глава 25

Я нервно сглатываю. Понятия не имею, как я буду возвращать такой долг. Ну мама и услужила.

– Постойте. Но раз деньги есть у матери, так, может, стоит ее найти? – спрашиваю я.

– А меня это должно волновать? – спрашивает Сергеев.

Я вновь тянусь к телефону.

– Давайте я ей наберу, – говорю я.

Корю себя за то, что умудрилась вот так попасть. Ведь чувствовала, что что-то не так с заказом. Но нет! Все равно поехала.

И вот теперь сижу перед самым страшным человеком нашего города. А ведь могла догадаться, что это он за нашим агентством следил. И эти угрозы в мой адрес, и типы, которые стояли не только у офиса, но и у моего дома. Вот откуда это все росло!

– Мы пытались ее найти, но она пропала.

– Мы недавно с ней общались.

– Да плевать мне на Зину, – чуть ли не рявкает Сергеев.

Я замолкаю. В голове пустота. Я даже не знаю, что еще придумать, чтоб меня отпустили!

Рука опускается на живот, когда на него переводят взгляд.

– Я могу отдать квартиру. Переписать ее, – выдыхаю я слова.

Понимаю, что она мне досталась от бабушки, но ничего. Она бы меня поняла, как и папа.

– А что? У тебя есть ребенок, – говорит внезапно Сергеев.

– Постойте, – тут же говорю я.

Страх и паника накатывают на меня.

– Давайте я наберу матери, она возьмет трубку.

В голове начинает колотить будто молоточками. Я не понимаю, что происходит. Все походит на какой-то сюр. Так не бывает, не может быть. Но реальность никуда не девается. Сергеев цокает передо мной языком.

– Нет. Я же говорю, деньги нужны срочно. У тебя таких нет. А ты знаешь, что делают с теми, кто не может вернуть долг Сергееву? – он склоняет голову набок.

В его глазах какой-то холод. Слишком жутко. Страшно.

А я дрожу. Меня начинает колотить.

– Что? – выдыхаю я.

– Мне нужны денежки, Анечка. У нас есть варианты. У моих ребят еще никогда не было беременных, – говорит он, глядя мне в глаза.

Пригвождает взглядом меня к дивану.

– Нет-нет, – только и могу произнести.

– Или я заберу у тебя ребенка. А что? Органы можно продать, – в его голосе звучит такая сталь, а мне до сих пор не верится, что это все происходит на самом деле. – Или самого ребенка. Полно пар, которые хотят получить живого и здоровенького, – продолжает Сергеев, превращая в кошмар мою жизнь.

Я не верю. Не верю, что все это происходит со мной. Мозг лихорадочно пытается найти хоть какое-то решение, но ничего не выходит.

– Почему мой ребенок? Заберите у меня квартиру, мое агентство, но малыша я не отдам.

– Агентство? – внезапно спрашивает он, а в его глазах вспыхивает огонек. – А ничего, что ты его уже продаешь Лесницкому?

– Я… я ничего не продаю. Могу квартиру продать, агентство. Что еще вам нужно? Мать достану где угодно.

– Но выгодней ребенка, – прерывает поток моих слов Сергеев. – Органы дорого можно продать.

Безумный ужас охватывает меня. Я не верю, что такое вообще возможно в современном мире.

– Так нельзя, – только и могу выдохнуть.

– Младший Лес ведь уже зашел на мою территорию. Даже влез в моего человека, – Сергеев смотрит на мой живот.

Я хочу скрыться. я не понимаю, что говорит этот страшный человек. Мне просто хочется оказаться подальше от этого места.

– Это ведь Лесницкий отец ребенка? Да, Анечка? – спрашивает он.

А я молчу. Не собираюсь такое говорить.

– Да, – кивает он. – Нельзя это отрицать. Мы все выяснили про тебя, и с кем ты была все это время. А что? Только забеременела. И сразу кому звонила? Лесницкому. Не зря твоя мать взяла тот заказ. Ох, не зря. Да и он сам согласился. Хотя знал, под кем агентство.

Мои глаза расширяются.

– Знал? – переспрашиваю я.

– Конечно. Подергать за усы меня хотел. Сосунок, – цокает языком Сергеев. – Ну ничего.

Кошмар разрастается на моих глазах.

– Заберите квартиру, агенство, что угодно, но не ребенка, – руки держу на животе.

– Да плевать мне на твои материальные вещи! – внезапно маска спокойствия слетает с лица Сергеева. – Ну или уговори отца ребенка отдать мне контрольный пакет акций его фирмы.

Жар и горечь разливаются по телу. Эмоции зашкаливают. Кружатся в теле вихрем и ураганом. Понимаю, что нужно действовать, но не знаю как.

– Да как вы можете такое говорить? – нахожу в себе силы. – С вами же мой отец дружил!

Пытаюсь надавить на старую мозоль. Хотя мне страшно. Слишком страшно. Понятия не имею, как вырваться из этого дома.

Сергеев прищуривается.

– Твоего отца уже нет, – машет он рукой. – А ты думала, почему я за тобой присматриваю? Потому что Вова просил.

– А теперь хотите отобрать ребенка?

– Да, но тут ты не виновата. Твой отец просил присмотреть за фирмой. Но он же не предполагал, что его дочь пойдет к Лесу. Так вот, Аня, фирму я твою и не трону. Она приносит хороший доход. Только вот уже месяц как не мне. Терять такой процент я не намерен. Но тут Лес перешел мне дорогу.

Я нервно сглатываю.

– Я могу поговорить с ним, чтоб он не лез в фирму, только не трогайте ребенка.

Я вновь прижимаю руки к животу.

– Да плевать. Нечего Лесу было переходить мне дорогу. – усмехается Сергеев.

А я понимаю, что все это чудовищно, и что меня просто так не отпустят. Он безумен! Просто сумасшедший.

– Мы забираем твоего ребенка. Или продаем его Лесу. Интересно, выкупит ли он себе женщину или нет?

Это просто какое-то животное. В голове бьется только такая мысль. С Сергеевым нельзя договориться. Просто невозможно. У него какая-то непробиваемая холодная решимость.

– Даже если вы отберете ребенка, я не буду работать на вас, – говорю я. – Вам самому невыгодно будет. Даже если вы захотите так насолить Лесницкому.

Но я понимаю, что после такого живой я отсюда не выйду. Это будет невозможно. Да и нет ему выгоды. Даже если продаст ребенка, что самое ужасающее для меня.

На лице Сергеева мелькает едва заметная улыбка.

– Главное, чтоб сосунок понял, куда он зашел и на чью территорию. И что плата за такое высокая.

Я нервно сглатываю. Такого не может быть. Какая-то параллельная реальность. Уже давно прошли те времена, когда это считалось нормой. Хотя это вообще не норма. Так нельзя.

– И вы думаете, вам это просто так с рук сойдет?

– Половина города моя. Так что да – сойдет, – спокойно говорит Сергеев.

Он просто монстр. Никогда мне не нравился. Это я еще по прошлому корпоративу поняла. А еще и мать удружила с этим долгом. Вот же она дает.

– Ладно, пока мы тут говорим, ничего не решается.

И тут в кабинет раздается стук.

– Входите, – тут же говорит Сергеев, бросая на меня взгляд. Дверь открывается. Вздрагиваю, когда в комнату входят два типа в черных кожаных куртках.

Их лица мне кажутся смутно знакомыми. Точно. Это эта же парочка угрожала мне у моего дома.

Меня сковывает страх. Я не знаю, что мне делать и как себя вести. Что бы я ни говорила Сергееву или его подельникам – мне ничего не поможет.

– Что случилось? – спрашивает Сергеев у тех двоих.

– Там это. Машины к нам какие-то, – начинает один из них и бросает на меня взгляд.

Меня аж передергивает.

Сергеев бросает на меня взгляд.

– Берите оружие, – говорит он.

Нервно сглатываю. Только этого не хватало. Где-то бьется мысль, что это Лесницкий мог за мной приехать. Я же сказала Владимиру адрес. Хоть в этом я молодец. А если они что-то сделают со мной? Какой ужас.

– Аня, прошу простить, что вынужден покинуть твое общество, – внезапно вежливо и с издевкой говорит Сергеев. – Тебя отведут в спокойное место. Все же пока ты носишь ребенка, не стоит излишне нервничать.

Я поднимаюсь на ватных ногах. Тут главное – оказаться одной. Желательно, конечно, как можно дальше от этого места.

Вот только мне не оставляют места для маневра. Ко мне сразу же приставляют двоих мужиков. И тоже все в черном. Прям похоронное бюро тут у Сергеева. Хотя, судя по его деятельности, так оно и будет.

– Не сопротивляйтесь, – говорит один из них.

Я и не собиралась. Сергеева я встречаю в холле. Там уже собралась куча мужчин. Видимо, все принадлежат его банде.

Страх будто сковывает мои мышцы в тугой узелок. Я едва могу передвигать ногами. Меня даже в спину подталкивать начинают. Вспоминаю все молитвы и произношу их про себя. В руках телефон, который у меня почему-то не забрали. Он весьма бесполезен в месте, где блокируется связь.

Зато может отлично использоваться как метательное оружие.

Меня заводят в комнатку неподалеку от кабинета Сергеева.

Здесь довольно просторно и светло.

Окна выходят в сад, полный зелени. Чисто и ухоженно. Правда, стоит решетка. Перелезть и сбежать не получится. Просто рай какой-то, но не для меня. Я уж думала, что посадят в подвал, но, видимо, что-то есть в голове у Сергеева, раз он делает для меня нормальные условия. Иначе как по-другому? Ему самому невыгодно.

Какой же ужас. Сердце бешено колотится в груди. Я усаживаюсь на огромную кровать. Дверь позади защелкивается на замок.

Ну все, птичка в клетке.

Я вновь смотрю в телефон. Ну должен же быть способ обойти эту блокировку. О, точно. Включаю вай-фай. В любых домах он должен быть. Понимаю, что запаролен и все дела.

Но можно поковыряться и поискать. Или спросить у кого-то. Вот только никто не появляется. Я начинаю ходить из стороны в сторону. Должен же быть выход. В конце концов, я даже Василию Ивановичу звонила!

Дверь в комнату резко распахивается. Меня вновь передергивает, когда на пороге появляется очередной головорез Сергеева.

– А ну пошла с нами, – басит бандюк.

– Куда? – чуть ли не всхлипывая, говорю я.

Я прижимаю машинально руки к животу. Я готова защищать малыша любой ценой.

– На выход, живо, – бандюк смотрит на мой живот и повторяет за Сергеевым цоканье языком. – Или мне тебя тащить?

Я качаю головой.

Выхожу из комнаты.

Меня провожают вновь куда-то. С каждым шагом сердце замирает. А что если все сейчас произойдет? У меня отберут ребенка?

Роскошная дверь с золотыми ручками открывается. Я оказываюсь в гостиной.

В горле образуется ком, когда я вижу того, кто находится здесь.

– Василий Иванович! – восклицаю я, когда вижу знакомого старичка, сидящего на диване.