Глава 15. Вика

Это утро ничем не отличается от других. Небеса не разверзлись, солнце не перестало светить оттого что Алмазов теперь знает правду о дочери. Разве что Алису веду не в лицей, как обычно, а к матери, потому что после пожара его на неделю закрыли.

– Мамочка, а Руслан теперь наш друг? – с надеждой смотрит на меня дочь, после того как я рассказываю ей о наших сегодняшних планах. Что придется поехать сдать анализы, а Руслан нас подвезет.

– Да, – с заминкой отвечаю я, – только это пока наш с тобой секрет. Не говори бабуле, хорошо? – заговорщицки подмигиваю ей, чувствуя, как посасывает под ложечкой. 

Очень скоро родные узнают всю правду о моем романе с Алмазовым, и их реакция меня очень волновала. Ведь я соврала матери, соврала дочери, соврала всем вокруг. Даже себе врала, когда убеждала, что мне все равно на жизнь человека, которого когда-то так безумно любила. 

– Конечно. – Она смешно выпучивает глаза. – Ты помнишь, что у меня завтра выступление?

– Как я могу забыть? Не волнуйся, зайка, приду и я, и бабушка, и Макс. Это ведь твое первое выступление.

– Я очень волнуюсь, мама. Вдруг перепутаю ноты?

– Ты ведь столько репетировала, я более чем уверенна: ты выступишь лучше всех. А совсем скоро у тебя появится свой инструмент и ты сможешь играть дома.

Алиса радостно хлопает в ладоши, перепрыгивает лужу. Мы минут за пятнадцать добираемся до дома матери, я набираю цифры на домофоне, поглядываю на часы. Если задержусь, то опоздаю на работу. А мне сегодня еще отпроситься нужно у Лилии. Скорее всего, начальница недовольной останется, она любит, когда сотрудники в офисе находятся весь рабочий день, независимо от того, выполнили они все поручения или нет.

– Мам, я спешу, Алиску заберу к четырем, я сегодня пораньше с работы приду, так что будьте дома к этому времени, – говорю с порога, даже не заходя в квартиру.

– Поняла, дочь. Хорошего тебе дня. – Быстро целую мать в щеку и, не дожидаясь лифта, несусь вниз по ступенькам.

Весь день как на иголках проходит. То и дело мыслями к Руслану возвращаюсь. Он прислал мне сообщение, что заедет за мной сегодня.  И, несмотря на мои протесты, от идеи так и не отказался.

Я знаю, что нам предстоит разговор. Вчерашний не в счет. Это была лишь прелюдия к основному блюду. И как бы себя ни убеждала, что ничего не изменится в наших с дочкой жизнях, а изменения эти уже происходят.

В три мой телефон оживает. Я делаю рваный вдох, когда глазами пробегаюсь по экрану.

Руслан.

Мешкаю несколько мгновений, руки дрожат, как и всегда,  стоит ему появиться на горизонте.

Прочищаю горло и принимаю вызов.

– Да? – голос предательски дрогнул, совсем неуверенный. 

– Я уже выехал, немного раньше освободился. Буду минут через двадцать, ты сможешь с работы уйти? 

А вот Руслан, похоже, никакого дискомфорта не чувствует. Говорит так буднично, словно мы каждый день созваниваемся. 

– Наверное, Лилии в офисе сегодня нет, – понижаю голос до шепота, оглядываясь на дверь начальницы.

– Отлично, тогда дам знать, когда буду у бизнес-центра.

– Жду.

– И, надеюсь, ты не против, если мы после всего поедем в торговый центр? Там есть зона для детей, Алиса поиграет, а мы с тобой в спокойной обстановке поговорим.

– Не против, – неуверенно произношу я. Волнение дает о себе знать, хотелось что-то колкое в ответ сказать, но растерялась.

– Отлично, тогда до встречи.

И отключается первым.

– Я в уборную, если что, наберете, хорошо? – обращаюсь к девочкам, хватаю со стула сумку и несусь к входной двери.

Утром так спешила, что не успела нанести макияж. Времени на сборы совсем не было, я банально проспала после нервной ночки. Поэтому сейчас раскладываю на раковине косметичку и сосредоточенно вывожу на глазах стрелки. Вовсе не для того, чтобы понравиться Руслану, конечно, нет. Просто хочется быть красивой, скрыть круги под глазами и усталость.

Когда Алмазов сообщает о том, что на месте, я как раз наношу розовый блеск для губ. Быстро складываю все обратно в сумочку, распускаю волосы и спешу забрать из кабинета верхнюю одежду.

– Меня уже не ждите, девочки, у Лилии я отпросилась. Всем пока, – прощаюсь с сотрудницами, доставая из шкафа куртку.

– А куда это ты спешишь? У вас с мужем свидание, что ли? Намарафетилась так, – цепким взглядом рассматривает меня Юлия.

– Эм-м, да, нас на мероприятие одно пригласили, – вру я, но не слишком убедительно. Юля хмыкает, но мне сейчас не до ее догадок. Меня отец моей дочери внизу ждет. Чтобы сделать ДНК-тест. 

Пока в лифте спускаюсь, сердце колотит, выдавая мое состояние. Я все не могу отвести взгляд от своего отражения в зеркале. Отчего-то перед Русланом хочется предстать не в роли измученной домохозяйки в халатике, какой он меня вчера застал дома, а красивой женщиной. 

Я без труда нахожу припаркованный на стоянке внедорожник. Огромный зверь под стать своему хозяину. Замедляю шаг, когда до него совсем немного остается, крепче впиваюсь пальцами в ручки сумочки. Оглядываюсь по сторонам, словно и правда кто-то знакомый может здесь оказаться и увидеть, как я сажусь в машину к Руслану. 

Дверца с водительской стороны открывается, сердце пропускает удар, когда взгляд цепляется за крепкую фигуру мужчины. Он в деловом костюме, без верхней одежды. Спешит обойти автомобиль, чтобы галантно открыть мне дверцу. 

Неожиданно. И приятно. А еще немного пугающе. 

– Привет, – кивает мне, оставаясь хмурым и задумчивым. Взглядом по мне скользит, но в глазах невозможно что-то прочесть. 

– Привет, – произношу тихо, проскальзывая мимо него и устраиваясь на теплом кожаном сиденье,  Руслан предусмотрительно успел  включить подогрев. 

Дверца хлопает, отрезая меня от всего мира и оставляя в тесном пространстве с мужчиной, которого я ненавидела с такой же силой, как и любила. 

В салоне наступает неловкость. Которую испытываю только я.

– Как день прошел? – спрашивает как ни в чем не бывало Руслан. Словно это не он этой ночью узнал, что я скрыла от него дочь.

Я поворачиваю голову в его сторону, пытаюсь понять: он спросил это, чтобы заполнить неловкость, или ему в самом деле интересно?

– Нормально. Но Лилия Александровна, кажется, переоценила наши силы и пообещала тебе уложиться в нереальные сроки. Площадь ведь немаленькая, работы много, – говорю я первое, что приходит в голову.

– Это уже ее проблемы. В договоре четко оговорены сроки и пени, которые выплатит ваша компания в случае задержки, – излишне жестко чеканит он.

Я сглатываю, отворачиваюсь к окну.

– Да, вот только спрашивать-то будут с нас с Романом, – морщусь, предвкушая следующую неделю.

Скорее всего, придется работать сверх нормы и даже забирать кое-что домой. Теперь становится ясно, из-за чего начальница так расщедрилась, пообещав мне премию.

– Если станет наезжать на тебя – скажешь. Я поговорю с ней.

– Не стоит. Это мои проблемы. К тому же это будет выглядеть странно – просить женщину, которую ты обхаживаешь, за другую.

– С чего это я обхаживаю ее? – хмыкает он, отрывается от дороги и переводит взгляд на меня.

– Ну как же – цветы, кофе, конфеты. Весь офис только об этом и судачит. – Поигрываю бровями, напуская на себя равнодушие. Мне абсолютно точно все равно, что у них там с Лилией происходит. Спят они или в гляделки играют. Или вообще проект обсуждают.

Губы Руслана растягиваются в улыбке, но предположение опровергать он не спешит. Безошибочно двигается в сторону адреса, который я продиктовала ему, расслабленно ведет автомобиль. Моя близость его явно будоражит намного меньше, чем меня его. Хотя я до сих пор помню его слова, что сказал мне тогда в ресторане. О том, что ему не хотелось бы держать рамки приличий со мной.  

– Может, поговорим сейчас о дочери? Времени предостаточно, да и удобней здесь, чем где-то в людном месте. Нас могут увидеть. Или за тобой уже не гоняются толпы журналистов? – сворачиваю разговор в другую сторону. Волнующую меня гораздо больше, чем их с Лилией брачные игры.

– Почему же? Им все еще интересно, как я поживаю. В прошлом месяце я давал интервью для спортивного издания. О том, чем занимаюсь, выйдя на пенсию, – как-то невесело усмехается он.

– Мне жаль, что твоя карьера спортсмена закончилась.

Я помню, как он горел своим делом. Несмотря на то, что ему хорошенько доставалось. Но он этим жил с десяти лет, когда родители на бокс отдали.

– Я помню, ты когда-то говорил, что не представляешь, чем будешь заниматься, если вдруг придется завершить карьеру. Но, кажется, все не так страшно, как казалось? – спрашиваю, вновь возвращая на него взгляд. Его пальцы крепче перехватывают руль. Он отвечает с заминкой:

– Есть такое.

– Прости, если задела тему, на которую тебе неприятно разговаривать, просто… просто я нервничаю. И не знаю, чего от тебя ожидать, – признаюсь честно, чувствуя, как по телу проходит очередная волна нервной дрожи.

Повисает недолгое молчание. В салоне слишком тихо, слышно, как урчит мотор. Пахнет цитрусами и мужчиной. На заднем сиденье несколько забытых Кирой игрушек. Динозавр и плюшевый медведь.

– Я не собираюсь бросаться в суд, чтобы добиться единоличной опеки над дочкой, Вика, – вздрагиваю от голоса Руслана. Он говорит спокойно, тихо, но вибрации в голосе выдают его. Он зол на меня, но сдерживается. –  Ты хорошая мать. Об этом говорит воспитание Алисы и то, какой умницей она выросла. Достаточно пяти минут, проведенных с ней, чтобы понять это. Но я не собираюсь оставаться в стороне. Ты не должна тянуть все сама. У тебя есть муж, знаю, но у меня намного больше возможностей, и я не хочу, чтобы при живом и богатом отце она ходила в куртке с латкой на рукаве.

До меня не сразу доходит смысл его последних слов. А когда доходит, я вспыхиваю, румянец заливает лицо, даже уши горят от его комментария. Мне стыдно, а еще досадно: он ведь подумал, что мы бедствуем.

– Это ее старая курточка, – решаю пояснить я. Больше похоже на оправдание. –  Она во дворе в ней играет. Новая в лицее осталась после пожара, мы еще не успели забрать вещи. Мама завтра должна сходить.

– Ты не подумай, Вика, что я в чем-то тебя обвиняю. Или упрекаю. Но у Киры вон шкаф завален вещами, и курток там явно больше, чем две. Потому что я работаю ради своих детей. Чтобы, если вещь порвалась, можно было со спокойной душой выбросить ее, а не латать. Потому что проблемы новой купить нет.

– Это отлично, что ты можешь позволить баловать дочь, но большинство людей в мире живут совершенно иначе, – срывающимся голосом говорю я.

Руслан ведь не понимает, сколько сил я потратила, чтобы могла для дочери позволить то, что у нее есть сейчас. Чтобы она не жила, как я когда-то. Чтобы не знала, как это – одежду с чужого плеча носить  и обувь зимнюю к сапожнику по несколько раз за сезон относить  подлатать.

–  И это не зазорно – не иметь десять курток или двадцать пар обуви, Руслан. Она все равно вырастет к следующей зиме, и все вещи придется раздать.  

– Я не хотел задеть тебя. Я уже сказал: ты отличная мать, и я уверен, что стараешься дать Алисе все лучшее, просто я могу дать это быстрее и в несколько раз больше. И тебе не придется тянуть это все на себе, – качает он головой.

– Я… – открываю рот, смотря на Руслана. – Я буду благодарна, если ты возьмешь на себя затраты на ее обучение.

Руслан даже не представляет, что мне в этот момент приходится через себя переступать.

– Лицей и дополнительные кружки съедают половину нашего месячного бюджета. С остальным мы пока сами справимся, а если что понадобится, я обязательно скажу. Конечно, ты можешь дарить ей подарки, она рада будет. Она та еще девочка. Только прошу: не скупай весь детский отдел. Алиса любит книги, настольные игры и плюшевых зверушек. А еще сладкое. Но сначала ей нужно сообщить новость о том, что ты ее отец. И я не представляю как.

– Я сам пока не знаю. Боюсь ее реакции. Но после я хотел бы ее забирать на выходные к себе. И просто после уроков, когда от работы свободен. Мы с Кирой в парк ходим часто, на аттракционы. Уверен, Алисе тоже понравится.

– Да, понравится. Останови здесь, пожалуйста. – Указываю на соседний дом: не хочу, чтобы мама увидела, как мы садимся в чужую машину.

Руслан притормаживает, паркуется во дворе.

– А муж что? Ему сказала?

Сейчас, наверное, лучшая возможность сказать, что Макс мне никакой не муж. Но я молчу. Отрицательно качаю головой и выскакиваю на улицу, покидая тепло салона и мужчину, который заставляет сердце биться быстрее и так же, как и когда-то, после встречи переворачивает привычный мне мир.