Глава 19

Настя

Мне снится море. Крик чаек, всплеск волн…Я лежу на шезлонге под палящими лучами солнца и лениво потягиваю коктейль. Так жарко, что пот катится по спине.

Прозвеневший будильник развеивает реалистичный стон. Перекатываюсь на спину и понимаю, что с самого утра дома настолько жарко, что я действительно вспотела во сне.

Прикрываю глаза, дав себе три секунды, чтобы окончательно проснуться.

И снова слышу всплеск волн.

Вот только уже наяву.

Резко распахиваю глаза и сажусь на диване. И ступни тут же оказываются в воде. Из меня вырывается громкое ругательство.

Подбегаю к стиральной машинке и, отчаянно ругаясь, пытаюсь ее выключить, чтобы вода перестала течь. Ее здесь просто нереальное количество, страшно представить, докуда разлилось это море…

На мои гневные восклицания прибегает заспанная Валя и припечатывает грязным ругательством.

– Твою мать! Что делать-то, блин?! – причитает, бледнея на глазах и одновременно хватаясь за все подряд, пытаясь собрать воду.

Сдираю простынь с нашего с Полей дивана и бросаю на пол, пытаясь хоть как-то собрать воду. Валя, размазывая сопли и слезы по лицу, проделывает то же самое. Дети в пижамках, взявшись за руки, стоят на пороге кухни и встревоженно за нами наблюдают.

– Я же копила на новую, – плачет Валя, отжимая простынь в ведро, – думала, что потерпит еще пару месяцев. Вовке надо купить вещи на осень и зимнюю обувь. А что сейчас будет…Еще внизу соседка такая скандальная…Если и она припрется…

Причитания Вали прерывает требовательный звонок в дверь. Который также резко прерывается, но переходит в оглушительный стук.

– Это она…– шепчет Валя, замерев на месте и трясясь, как осиновый лист. – Господи…

– Сиди, – перехватываю подругу за руку. – Ты тут протри до конца, а я поговорю с ведьмой снизу.

В меня летят словесные комья грязи, едва я открываю дверь. Соседка снизу истерично орет на весь подъезд, не давая мне и слова вставить. Из ее словесного поноса я успеваю выцепить лишь «в суд подам», «дизайнерский ремонт» и «вам пи***ц».

– Нам действительно трындец, – шелестит сзади Валя, едва закрываю дверь. Опускается на пуфик, запускает пальцы в волосы и раскачивается из стороны в сторону. – У меня же нет таких денег…Еще и без стиралки остались…Хоть почку продавай, блин!

– Ну-ка, успокойся! – рявкаю так, что выглянувшие дети мгновенно скрываются обратно. – Ничего продавать не нужно! Я попробую решить вопрос с деньгами.

– Как?!

– Узнаешь! Отведешь Полюшку в садик? А мне нужно заскочить в одно место.

Ошарашенная подруга лишь кивает и провожает меня взглядом. Наспех умываюсь, надеваю первые попавшиеся вещи и покидаю квартиру, поцеловав на прощание Кукленыша.

Вот только моя задумка с треском проваливается.

– Как?! Вы уверены?! – с трудом выдавливаю из себя, падая на стул.

– Ошибки быть не может, милая барышня. Я столько лет в этой профессии. Мой отец и дед еще этим занимались…

– Поняла, спасибо, – подавленно прерываю мужчину. Как сомнамбула поднимаюсь, толкаю дверь и выпадаю на улицу.

Когда мы с Полюшкой собирались, я не взяла ничего из того, что подарил мне Тимофей. Обручальное кольцо оставила в спальне на прикроватной тумбочке. И, лишь поселившись у Вали, обнаружила, что забыла про колечко, которое муж дарил мне на восьмое марта. С бриллиантом.

Его я хотела сдать в ломбард, а вырученные деньги отдать Вале.

Вот только муж и тут меня обманул.

– Мне очень жаль, – говорил ювелир, качая головой и смотря на меня с жалостью, – но это не ювелирное изделие. Это бижутерия. Качественная, дорогая, сделанная со вкусом, но бижутерия. Извините, но я не могу принять это у вас.

По щеке скатывается слеза, когда понимаю, что Тимофей обманывал меня и ранее. Так плюнуть в душу жене, которая уважала, любила и отдавала всю себя…У меня только один вопрос: за что?! Чем я это заслужила?!

Взбегаю по ступенькам главного входа, торопясь на работу. Бегу с опущенной головой, чтобы никто из коллег не заметил моих слез, но это не срабатывает.

По неосмотрительности я вновь врезаюсь в мощное тело Динара, отшатываюсь, теряю равновесие и лечу назад.

Но Рахимов не теряет бдительности. Одно резкое движение, и он ловит меня за талию и прижимает к себе. Врезаюсь лицом в его твердую грудь и на голых инстинктах вцепляюсь пальцами в его рубашку.

Мозги отключаются на несколько секунд. Как и в прошлый раз веду носом по его груди, глубоко вдыхая аромат. Ладонями поглаживаю кубики на прессе, которые угадываются даже под рубашкой. Делаю так, как делала множество раз много лет назад. Еще в прошлой жизни. Просто не могу отказать истосковавшемуся сердцу в такой малости.

В ноздри ударяет аромат его парфюма. Того самого, что выбирала я. И этот факт снова сбивает меня с толку.

Динар тоже не теряет времени даром. Его участившееся дыхание щекотит мою макушку, а сильные пальцы блуждают по спине, поглаживая и даря наслаждение.

Двигаюсь выше и останавливаю руку точно там, где находится бесчувственное сердце Рахимова. Удивительно, но оно бьется. Сильно и часто-часто, как будто Динар волнуется. Или возбужден.

Мои бабочки, которые я думала, покончили жизнь самоубийством, вдруг оживают и своими крылышками щекотят меня изнутри. Заставляют трепетать в руках Динара. Так было всегда: я зажигалась только от одного его взгляда, одного прикосновения. Тело напрягается, жаждая его прикосновений, низ живота приятно тянет…

Боже…

Со злостью на себя отшвыриваю руку Динара, отталкиваю его и обхожу босса. Вернее, предпринимаю жалкую попытку. Потому что Динар ловит меня за запястье и снова буравит тяжелым темным взглядом.

– Настен, ты что… плачешь?

Резко поворачиваю голову в его сторону и оказываюсь в плену карих глаз.

Динар стоит, широко расставив ноги. Его левая ладонь спрятана в карманах брюк, а запястье украшают стильные большие часы. Волосы слегка растрепаны, брови сошлись на переносице.

Динар ощупывает взглядом каждую черту моего лица. Замираю, как олененок в свете фар и, не стесняясь, проделываю то же самое.

Снова ловлю себя на мысли, что Рахимов с годами почти не изменился. Он все тот же: строгий и притягательный. Настолько, что хочется провести ладонью по его щеке, ощутить покалывание на ладони от легкой небритости…

А вот мой бывший, в отличие от меня, себе в таком удовольствии не отказывает. Вскидывает ладонь, нежно ведет по скуле и кончиками пальцев стирает дорожку слез.

Как раньше.

Как будто бы и не было этих шести лет. И болезненного для меня расставания.

От этих мыслей и ощущений словно током бьет. Отшатываюсь и пытаюсь вырвать руку из стального захвата.

– Настя, у тебя все в порядке? – продолжает допытываться босс, чем только раздражает.

– Да! Отпустите меня, Динар Ришатович. На нас смотрят ваши подчиненные. И если вам все равно на их мнение, то мне нет! Мне с коллегами еще работать две недели.

Но Динару плевать на то, что я говорю. Он продолжает меня пытать:

– Почему ты плакала?

– Да что ты пристал ко мне?! – кричу, привлекая внимание окружающих. – Шесть лет назад, когда ты меня бросил, тебя не интересовало, буду я плакать или нет! Что изменилось сейчас?!

Мои слова не по душе боссу. Он прищуривается, сжимает челюсти, на скулах играют желваки. Но зато они срабатывают идеально: Динар выпускает мою руку и молча отходит в сторону.

Стремительным шагом направляюсь переодеваться. Я одержала сегодня маленькую победу в схватке с бывшим. Вот только почему она меня не радует? И что за привкус пепла на губах?..

И смогу ли я продержаться две недели?

Я вот теперь очень сомневаюсь…