Глава 24

Настя

А вот это утро начинается не с восторгов подруги. И даже не с кофе.

А с дружных воплей. Нашего с Валюшей – от ужаса, у детей – от счастья.

«Уважаемые родители, в нашем садике объявлен карантин по ветрянке. Группа не будет работать ближайшие две недели. Далее – по эпидобстановке. Наблюдайте за детьми и, пожалуйста, уведомляйте, если ребенок заболеет.»

– И что нам делать? – шепчет в ужасе Валюша, оседая рядом со мной. – Куда детей деть? У нас ведь никого нет…И подменить меня точно никто не сможет – Катя как раз на больничном, а Роза после ночной…

– Но так не бывает! – взрываюсь, перечитывая сообщение в родительском чате. – А действительно, как быть тем родителям, кому не с кем оставить детей?! Мы же не можем оставить этих демонят одних дома!

Синхронно с Валюшей поднимаем головы и смотрим на детей. Они стоят, взявшись за руки, взъерошенные, еще немного сонные, но уже лукавенько так улыбаются. А в глазах огоньки сверкают. Которые ясно – точно дают понять, что эта парочка еще даст жару.

– Мы останемся дома, ура! – галдят дружно, прыгая и хлопая в ладоши, как только слышат, что садик закрыли. – Будем смотреть телевизор, играть и кушать конфеты, сколько захотим!

– Попа слипнется! – бурчу, набирая номер воспитательницы. – В садик пойдете. Должны же они дать дежурную группу! Тем более, вы уже болели ветрянкой в детстве.

Но воспитательница остается непреклонной.

– Извините, Анастасия Михайловна, но таково распоряжение заведующей. Я ничем не могу помочь. Садик закрывается, очень много болеющих деток, и у многих тяжелая форма. Вы можете взять больничный, это же нормально…

Ага, нормально. Но такими темпами я никогда не накоплю на юриста, чтобы развестись с Тимофеем и сохранить свою дочь.

Сбрасываю вызов, и мы переглядываемся с Валюшей. Выход только один.

– Вы поедете с нами на работу.

– Ураааа!

Дети уносятся в ванную и с энтузиазмом чистят зубы и одеваются (сами!). А мы с Валюшей обреченно вздыхаем.

У меня так вообще тяжело на сердце. Предчувствие большой беды, что разделит мою жизнь на «до» и «после».

– Видите себя тихо и хорошо, – сурово сдвинув брови, наставляем с подругой. – Отсюда ни ногой. Не бегать! Не прыгать! Не кричать! Никто не должен вас увидеть, иначе нас уволят, и мы никогда не сможем купить вам мороженое.

– Никогда? – Полюшка приоткрывает ротик и смотрит, выпучив глаза. Сказанное Валей – для нее трагедия вселенских масштабов. – Я буду тише мышки, мамочка. Я не хочу остаться без мороженого навсегда.

– Я очень надеюсь, Кукленыш, – обнимаю и расцеловываю дочурку перед непростым рабочим днем. – А еще по коридорам ходит ведьма, смотрите, не попадитесь ей.

– Настя, – шипит Валя, но я делаю ей внушение глазами, чтобы не спорила. Знаю, что этот аргумент подействует на мою дочь железобетонно.

Мы сдаем чертят девочкам из отдела кадров, которые вошли в положение и согласились приглядеть за ними до обеда. Потом мы с Валей их накормим и уложим спать в подсобке для персонала.

План был такой. Но он пошел по одному месту.

– Настя! – запыхавшись, начальница отдела кадров несется ко мне. А сердце уже бьется со скоростью света и так и норовит сбежать, прорвав грудную клетку. – Хорошо, что я тебя нашла! Ни до тебя, ни до Вали не могла дозвониться. Дети пропали.

Ведра с тряпкой, которые я хотела положить в тележку, с грохотом валятся из рук.

– Как пропали?!

– Мы и сами не поняли, как, – упирается рукой в стену, переводя дух. – Они сидели, рисовали, о чем-то тихо переговаривались. Золото, а не дети. Мы отвернулись с девочками, чтобы накрыть столик на чаепитие, а Поли с Вовой уже нет на местах. Весь этаж перевернули, не нашли. Сразу решили вам сообщить. Извини…

Черт! Черт! Черт! Не дай Бог они попадутся на глаза Веронике. Или Динару. И в этой ситуации я понятия не имею, что хуже…