Глава 42

Настя

Динар молчит. Смотрит в окно, задумчиво жует губу и, черт его дери, молчит!

А я внутренне умираю. И мне больно, хоть и, я думала, отболело шесть лет назад. Но нет. Сейчас я все чувствую даже острее, чем тогда.

– Вот видишь, Динар…Зачем тебе ребенок, если карьера дороже?

Рахимов резко разворачивается ко мне, обжигает горящими темными глазами. Упрямо смотрит в упор, ведет челюстью и чеканит:

– Я знаю, чего ты хотела бы услышать, Настен. Что я бы все бросил и вернулся к тебе. Но я буду честным: я бы не смог. Хотел бы безумно, локти кусал, винил себя, что так вышло, но уже не смог бы вырваться. На три года я был в кабале у компании, у меня просто не было денег, чтобы покрыть неустойку.

Тяжело вздыхаю, сдерживая слезы. Обидно, жестоко, но спасибо, что не стал лить сироп в уши и за счет этого заработать очки в моих глазах.

– Но одно я знаю точно: если бы мать не разыграла тот спектакль, не вмешалась грубо в мою жизнь, я бы вас не бросил. Я бы не отказался от ребенка. Да, поначалу помогал бы только деньгами. На тот момент это было все, на что я способен. Мой максимум. Но, кто знает, вдруг новость о твоей беременности послужила бы стимулом работать еще больше, изворачиваться…И тогда я бы попытался перевезти вас к себе. Потому что точно не смог бы стоять в стороне три года. Этих «если бы…» в моей голове очень много, но зачем сотрясать воздух и тратить время на фантазии? Я знаю одно – сейчас я хочу все исправить. Быть рядом с вами. Стать настоящим отцом для Поли.

Сжимаю губы, зажимаю ладони между колен, перестукиваю носками туфель.

– Все не так просто, Динар, ты же знаешь…

– Я не отступлюсь, Настен, – усмехается, поднимаясь со своего места и подходя ближе. Опирается бедрами о край стола и смотрит сверху вниз. Его взгляд такой проникновенный, что жар накатывает. Щеки алеют, и я смотрю куда угодно, но только не на своего порочного босса. Иначе боюсь просто не устоять…

– Начну с того, что я хочу извиниться за тот поступок матери шесть лет назад. Она не имела права так вмешиваться в нашу жизнь. Это было очень унизительно и оскорбительно по отношению к тебе. Прости за это. Но и с себя я ответственности не снимаю – я виноват, что поменял тебя на карьеру. Надеюсь, когда-нибудь я смогу вернуть твое доверие. Я хочу, чтобы ты поняла, Настен, – его голос становится предельно серьезным и твердым. И я понимаю – Рахимов решителен как никогда. – Я не могу исправить прошлого, но я хочу заложить нормальное будущее. В котором есть мы: я, ты и наша дочь. Я хочу видеться с Полей, общаться, быть рядом. Для начала хотя бы по выходным. Или…

Вспыхиваю и вскидываю голову. Я понятия не имею, почему произношу следующее. Наверно, инстинкты во мне заставляют выпустить колючки.

– Или что? В суд обратишься?! Ребенка у меня отберешь?! Запомни, Рахимов, по документам ты Кукленышу никто. У нее в графе «отец» вписан другой мужчина! И она его очень любит.

Динар отшатывается. Даже, кажется, похмелье отступает от моих слов. Видно, что ему больно. Я задела босса за живое, ранила. Сделала это намеренно, защищая свою маленькую семью.

– Я хотел добавить, – потрясенно продолжает, смотря на меня стеклянным взглядом, – что готов видеться и общаться в любое другое удобное время. Когда вам будет удобно. Я же не знаю вашего распорядка и планов… Откуда вообще такие мысли, Настен?! Я бы никогда не отнял ребенка у матери, я же не идиот и не чудовище, каким ты меня рисуешь! Я лишь хочу наладить с вами общение, только и всего.

Что ж, это будет очень непросто…Ведь характер у нашей дочери папочкин…

– Прости. Прости, на меня просто что-то нашло. Наверно это…В общем, забудь. И я согласна.

– Согласна? – Босс напряжен, но его губы уже плывут в улыбке. Но я вынуждена его осадить.

– Допустим, я не против, чтобы ты познакомился с Полей поближе. Но в качестве кого? Как я объясню дочери желание взрослого дяди общаться с ней? Учти, что на данном этапе говорить, что ты – ее родной отец я не собираюсь. В последние месяцы ее психике и так досталось, не хочу делать дочери еще больнее.

Динар мрачнеет, стискивает ладони в кулаки. Откидывает голову, сглатывает. Как завороженная слежу, как дергается его кадык. Длинно выдыхает и как-то обреченно, умоляюще выдает:

– Как дядя, который облажался, а теперь хочет исправить первое впечатление о себе?

Улыбаюсь против воли. Сложно представить миллионера, серьезного бизнесмена и владельца крупного отеля таким ранимым и неуверенным. Тем не менее, это факт.

– Хорошо, я поговорю с Полей. Но учти, – предупредительно наставляю палец на босса. – настаивать и давить не буду. У нас все же уже довольно взрослая дочь, и у нее есть свое мнение и желание.

– «У нас…». С ума сойти, – Динар чешет в затылке и рассеянно улыбается. Как шесть лет назад, когда мы были счастливы и практически беззаботны. – Столько дней прошло, как я узнал, а осознать до сих пор не могу.

– Сможешь, – поднимаюсь со своего места, расправляя складки на платье. Глаза Динара жадно следят за каждым моим действием. Сглатывает и переводит взгляд на мое лицо. – Когда Кукленыш сильно заболеет, и ты не знаешь, как помочь своему ребенку. Когда начнутся проблемы в садике или школе, и ты тоже не знаешь, какой совет будет правильным. Когда ты не знаешь, как воспитать достойного человека, но при этом чтобы дочь могла постоять за себя…Ответственность и любовь к ребенку всегда идут рука об руку, Динар. И быть родителем ни черта не просто.

Рахимов смотрит на меня с тоской и…благодарностью. Я так четко читаю это в его глазах, что мне становится неловко.

– Мы справимся, Настен. Со всем справимся, вот увидишь. Вы больше не одни, девочки.

Краснею и улыбаюсь. Впервые так искренне с того момента, как наша с дочерью жизнь полетела в бездну. А на душе так спокойно и легко.

Потому что знаю – Динар не обманет. Если он так сказал, значит, так и будет. Теперь мы с Полей под его защитой.

– Ну, я пойду работать? – почему-то шепчу, не в силах отвести взгляд.

Динар приближается, нависает сверху. Он рядом. Настолько, что его прерывистое дыхание касается моих губ. Костяшкой пальца нежно ведет по скуле, задевает нижнюю губу, опаляет темным взглядом. вздрагиваю от его прикосновения и невольно тянусь за ним. К нему. Ближе…

Рахимов так близко, что, кажется, еще мгновение, и босс меня поцелует…

– Иди, – выдыхает в губы, и я срываюсь с места под хриплый бархатистый смех…

Интересно, далеко ли я смогу сбежать от босса-провокатора?..

А от себя?