Глава 46

Настя

Прохладные ладони гладят меня по лицу. Настолько бережно и нежно, что я не в силах устоять и тянусь сама за лаской. Трусь щекой о большую и чуть шершавую ладонь, как кошка.

– Настя, – ласкает бархатный и низкий голос. – Настен, открывай давай глазки.

Со второй попытки мне удается сфокусироваться на обеспокоенном лице Динара. Он смотрит осуждающе и поджимает губы. Бормочет что-то на татарском. Хочу возмутиться, что это некрасиво, ведь я ни черта не понимаю, но у меня нет сил ворочать языком.

Я только чешусь сразу вся. И с каждой минутой все сильнее.

– У меня на тебя аллергия, – выдаю с трудом, прикрывая глаза и почесывая живот.

– Угу, а у меня от тебя предынфарктное состояние, – бормочет и… опускается рядом со мной прямо на пол, не боясь запачкать свои дорогущие брюки. – Настен, ты что, ветрянкой никогда не болела?

– Какой еще ветрянкой? У меня просто…переутомление. Сил нет…сейчас посплю и все пройдет.

– Сил нет, потому что ты горишь, как печка в крематории, – отрезает Динар, доставая телефон. – Поэтому и упала в обморок. Температура слишком высокая. И когда ты ела в последний раз?

Черт…

Прикрываю глаза, приваливаясь к стене. Но даже сил, чтобы сидеть, нет. Я хочу обратно в свою постель. Просто полежать…И поспать…

– Настен?

– Вчера. Я ела вчера в обед, – бормочу, расчесывая зудящее плечо.

– Твою мать, – бормочет сквозь сцепленные зубы Динар. – Разве так можно?! Вроде взрослая, умная, даже ребенок есть, а о себе не научилась заботиться! – ругается мой босс прямо над ухом, обнимая меня одной рукой. Второй мягко перехватывает мои пальцы и слегка сжимает. – Не чеши, останутся шрамы.

– У меня не…

Осекаюсь. Глаза на лоб лезут.

Я вытягиваю перед собой руку и часто моргаю. Но водянистые волдыри, сплошняком покрывающие мою руку, никуда не исчезают. Не обращая внимания на любопытный взгляд Динара, задираю футболку и замечаю там тоже самое – плотное полотно водянистых зудящих волдырей.

У меня и правда ветрянка…

– Ты не болела этой заразой, – не спрашивает, а утверждает Рахимов. И в его голосе снова звучит неподдельное беспокойство, когда он задает следующий вопрос. – А Поля?

– Переболела, когда ей было чуть больше двух.

– А ты тогда как умудрилась не заразиться?!

Потому что меня не было рядом в этот момент. И это одно из самых болезненных воспоминаний из жизни моей дочери.

Я только отошла от наркоза, когда мне позвонил обеспокоенный Тимофей и «обрадовал», что у Кукленыша легкая температура, и она вся в крапинку. Ему пришлось взять больничный и ухаживать за дочерью, пока я восстанавливалась после операции. Это был очень тяжелый морально период для меня: моя девочка болеет, а мамы рядом нет…Я плакала над каждым фото, присланным Тимофеем. Они все были шуточные, веселые, демонстрирующие мне смеющуюся Полю, всю зеленую, как крокодил из мультика. А я плакала навзрыд…

– Я была в больнице.

Между нами повисает тишина. Тяжелая, с нотками тоски, грусти и боли.

– Прости, – хрипит Динар, и в этом коротком слове заложено гораздо больше, чем просто сожаление.

Я молча киваю. Не вдаюсь в подробности, чтобы не разжигать в нем чувство вины еще больше. Рахимов и без меня сам себя сожрет.

Но простить…Мне пока очень сложно. Слишком сильна обида, и слишком слаба я, чтобы переступить через нее.

– Алло, девушка, можно «Скорую»?

Резко отстраняюсь и соплю от возмущения. Какое право он имеет командовать?! Мы не в отеле!

Стараюсь вложить в свой взгляд максимум злости и негодования, но моему несносному боссу плевать. Он даже не смотрит на меня, когда распоряжается моим временем и здоровьем! Даже не спрашивает моего мнения!

– Мне не нужен врач! – протестую, прикладывая громадные усилия, чтобы отобрать телефон.

– Настен, угомонись, пожалуйста, – спокойно отвечает, прикрыв динамик рукой. – Тебе нужен осмотр врача, я так решил. Не трать силы зря.

Пока я закипаю от гнева, Динар быстро диктует мои данные, адрес и завершает разговор. И только тогда поворачивается в мою сторону.

– Настюш, – произносит мягко, ласково, как будто к ребенку обращается. – Нужно, чтобы тебя осмотрел доктор. Ветрянка во взрослом возрасте очень коварна и опасна, нередко бывают тяжелые последствия. А вдруг присоединилась какая-то другая инфекция? Я не врач, и понятия не имею, как тебе помочь и как вылечить. Поэтому это мы делегируем профессионалам.

Откашливаюсь. Его слова, они…греют душу. Эта забота пробирает до дрожи. Она так приятна, что на глазах выступают слезы.

Но обида внутри все еще сильнее. Поэтому я упрямо бормочу:

– Не стоит тратить на меня время, Динар. Просто помоги мне подняться, я хочу лечь. Устала. Я сама с…

– Больше никаких «сама», Настен, – жестко проговаривает Динар, поднимаясь на ноги. – Я уже говорил: я вас с дочерью больше ни на одну гребаную минуту не оставлю. Ты больше не будешь болеть в одиночестве. Теперь у вас есть я, и я беру на себя ответственность за своих девочек.

И мой босс с легкостью подхватывает меня на руки, не собираясь слушать мои возражения. Да их и нет, в принципе. Разве можно спорить с настолько упрямым человеком?!

Динар несет меня в комнату, но я корректирую направление.

– На кухню…

– Вот это правильно. Тебе надо поесть.

Рахимов переступает порог и замирает. Как будто на стену натолкнулся. Слежу за его ошарашенным взглядом, но не успеваю и рта раскрыть, как он рычит:

– Это что за нахрен такое?!