Глава 49

Настя

Открываю глаза и не сразу понимаю, где я нахожусь. Я на удобнейшем матрасе с эффектом памяти, под легким и уютным одеялом…И это точно не диван на кухне Валюши.

Сажусь, осматриваюсь по сторонам. А здесь довольно уютно. Да, минималистично, но со вкусом – в приятных глазу пастельных тонах. Видно, что дизайнер приложил руку к ремонту.

Память постепенно возвращается ко мне.

Вчера вечером Динар заставил съесть меня тарелку бульона, под его бдительным надзором я выпила противовирусное. А потом этот невозможный и непреклонный босс помог мне переодеться. К моменту, когда я управилась с этой нехитрой задачей, выбилась и сил. Все же, казалось бы, безобидная ветрянка переносится мной очень непросто.

Далее последовала душещипательная сцена прощания. Валюша украдкой смахивала слезы, громко сопела, крепко обнимая. Ей-богу, как будто на войну провожала.

Но более трогательным прощание было у детей.

Вова подошел к Поле, обнял ее и вручил модную нынче у детей игрушку Хаги-ваги. К слову, этот нелепый и страшный зверь – самый любимый у мальчишки. Он и спал с ним, и в садик ходил, – не расставался ни на минуту.

– Не скучай, Поля. Я вот не буду, – бурчит мальчик, а сам отводит в сторону красные глаза.

– А я будуууууу, – всхлипывает Кукленыш и жмется к моим коленкам.

– Поля, ты же не на край света уезжаешь, – с улыбкой замечает Динар и мягко касается плеча дочери. Кукленыш задирает голову и с подозрением смотрит на Рахимова. Не доверяет ему. Я вижу, что Динара это задевает, но он прилагает максимум усилий, чтобы скрыть свои истинные эмоции. И также ласково продолжает: – Как маме станет получше, мы все вместе сходим в парк аттракционов. И Вову с тетей Валей с собой возьмем. К тому же твой друг сможет приходить к нам в гости в любое время. Так что не расстраивайтесь. А в новом доме у тебя будет своя комната.

– У меня уже есть своя комната, – насупливается Поля, складывая руки на груди. – В доме, где мы жили с папой и мамой. Я хочу туда.

Динар растерянно смотрит на меня в поисках поддержки. А я и сама не знаю, что ответить дочери. Да и сил на это нет.

– Солнышко…

– Мам, давай вернемся обратно домой? – задирает голову и смотрит с такооой надеждой, что у меня сердце щемит. – Я хочу к своим игрушкам. И к папе очень хочу.

Боковым зрением замечаю, как Динар сцепляет челюсти и прячет ладони в карманы брюк, сцепив их в кулаки. Задирает голову и медленно выдыхает, прикрывая глаза.

Превозмогая слабость и вновь начинающийся озноб, приседаю на корточки перед дочерью. Обнимаю ее за плечи, и мы смотрим друг другу прямо в глаза.

– Кукленыш, мы же играем в прятки, помнишь? Если сейчас вернемся, то супер-приз достанется папе. Да и мы не можем пока поехать – я заболела. Да и как же Вова? Новые друзья в садике? Как твой утренник, на который ты старательно учила стишок?

Поля напряженно сопит, смотрит на меня исподлобья. Дочь даже не подозревает, насколько сильно сейчас похожа на своего отца. Который стоит прямо позади нее и напряжен так, как никогда в жизни. Сводит брови на переносице и сверлит меня взглядом. Уверена, когда мы останемся наедине, мне предстоит пережить допрос с пристрастием по поводу этой «игры».

– А папа нас вообще ищет? Почему так долго?! Когда он нас найдет?

Надеюсь, что никогда. По крайней мере, до тех пор, пока я не получу на руки свидетельство о разводе и документ, определяющий место жительства моей дочери со мной.

– Ищет, конечно, солнышко, – в чем я не сомневаюсь. Тимофей не привык, чтобы ему так щелкали по носу. – Он не должен нас найти, помнишь?

– Да, чтобы получить приз, – ворчит Кукленыш, но, кажется, оттаивает и смиряется. – Но я буду играть, если только мы потом поедем на море. Я очень по нему соскучилась.

– Договорились, дочь.

Мы с Динаром выдыхаем с облегчением. Он же буквально светится от счастья, и его глаза обещают, что мы с Кукленышем не пожалеем об этом решении.

Дальнейшее помню смутно. В машине у меня снова поднялась температура, и дорогой я дремала, крепко сжимая в руке ладошку Поли. Помню только ощущение парения и сильные и такие родные руки.