Глава 13

ОКСАНА

– Так, Никусь, теперь нам с тобой нужно срочно переодеться, чтобы не замерзнуть, – подмигиваю сияющей, как новенький пятак, крохе и поворачиваюсь к Звягинцеву. – Паш, займешься дочкой, ок? А я пока тут всё уберу.

Отправляю соседа с малышкой в комнату, где им всяко будет удобнее, но получаю отказ.

– Нет уж, Ксюш, лучше я сам солью воду и всё вытру, а вы обе идите одевать сухое. Еще не хватало, чтобы ты под Новый год простыла, – с этими словами сосед стягивает носки и подкатывает штанины.

Наблюдаю стриптиз нижних мужских конечностей и, не скрывая веселья, уточняю:

– Уверен?

– Да. Только тряпку мне выдай, чтоб было быстрее, а то еще соседей снизу зальем.

– О, об этом не волнуйся, не зальем, – убеждаю добровольного помощника в благоприятном исходе, но ведро и швабру с отжимом ему выдаю. Читаю на лице чисто мужской скепсис на женскую наивность, мол, с чего вдруг ты никого не зальешь, детка? – и поясняю. – Во-первых, я заранее подстелила клеенку, вон край прозрачный торчит, видишь? А, во-вторых, стяжку и качество уложенной на пол плитки мой дотошный папуля лично проверял, прежде чем принять работу. А он в этом деле большой спец. Так что течи быть не может. Не паникуй.

Пашка на меня лишь глазами хлопает, а затем, усмехнувшись, качает головой:

– Удивительная ты женщина, Ксю. Другая бы на твоем месте панику навела, а ты спокойная, как слон.

– А чего истерить? – пожимаю плечами. – У меня всё под контролем, – и, повернувшись к Нике, протягиваю к ней руки. – Пойдешь ко мне на ручки, солнце?

Идет.

Даже не сомневается.

Подхватываю ее с шумным «Ух, пчёлка моя!» и прижимаю к себе покрепче. Худенькая, хрупкая, и весит как пушинка.

Малышка льнет лианой и тонкими ручонками обхватывает мою шею. А еще смешно сопит в ухо, вызываю щекотные мурашки.

Захожу с ней в комнату, аккуратно ставлю на ковер и достаю чистое полотенце. Помогаю снять сырую одежду и закутываю в махровую ткань.

– Не замерзла, зай? – растираю ступни, убеждаясь, что те теплые.

– Неть, – мотает головой.

– А какую футболочку хочешь надеть? Розовую с бельчонком или зеленую с колобком? – предлагаю Нике на выбор обе вещи и выкладываю их на диван, чтобы оценила.

– Эту, – показывает она пальчиком. И мы ее надеваем.

По тому же сценарию действуем с колготками, юбкой и кофтами.

И все время пока длится процесс, я от души восхищаюсь стойкостью Ники. Она явно устала, но не капризничает и не куксится. А еще поражаюсь сообразительности Павла. Мало какой отец может похвастать столь высокой способностью думать наперед. А этот смог и сделал. Собирая ко мне ребенка, он не только еду, питье и игрушки с собой прихватил, но и пакет с чистыми вещами.

Что сказать? Молодец папашка. Далеко пойдет.

Собственное переодевание занимает мало времени. Спортивные штаны, чистые носки, новая футболка и сверху толстовка. Две минуты, и я готова.

К моменту нашего возвращения кухня сияет чистотой и сухостью. Вода убрана, клеенка повешена сушиться, таз отправлен в ванную, а Павел, оседлавший стул и что-то изучающий в телефоне, греет чайник.

– Ты не против, что я тут немного похозяйничал? – вскидывает он на меня внимательный взгляд.

– Нет. Чай – отличное решение, – даю добро, но потом бросаю взгляд на часы, где время приближается к половине восьмого, и уточняю. – Может, поужинать хотите? Есть пюре и котлеты. Домашние. Вчера жарила.

Гости не отказываются. Едим, обсуждаем, как прошел день. Смеемся.

Переходим к чаю. Но на него Вероники не хватает. Едва я, расставив чашки, сажусь за стол, как маленькая принцесса ласковым котеночком пристраивается ко мне под бок, а уже через пару минут засыпает, положив голову мне на колено.

– Умотала я тебе ребенка, – смеюсь тихонько, чтобы не разбудить малышку.

– Я тебе за это безмерно признателен.

Пашка вдруг наклоняется ближе. В голове мелькает мысль, что он хочет перехватить Нику, чтобы уложить ту по-другому, поудобнее.

Но у него в голове, оказывается, иные планы. Он накрывает мой рот своими губами.

Теплое дыхание касается чувствительной кожи, следом ее касается язык. Ловкий, проворный, который оглаживает нижнюю губу, а затем настойчиво пытается проникнуть внутрь.

Не позволяю. Как и не отвечаю.

Звягинцев это чувствует и медленно отстраняется. Пытливо заглядывает мне в глаза, которые я не закрывала.

– Не хочешь? – пытается в глубине рассмотреть то, чего нет.

Над ответом не раздумываю. Вместо этого задаю свой вопрос:

– А оно тебе зачем, Паш?

– Ты мне нравишься.

Ну, логично.

– Ты мне тоже, – киваю, – но как друг.

– Ксю-ю-юш… ну почему? – тянет он, явно собираясь поспорить, но сделать этого не успевает.

Перебивает зазвонивший телефон. Его.

Одновременно скашиваем глаза на экран. И если Пашка морщится, то я смеюсь.

– Вот поэтому, друг мой. Вот поэтому.

Тычу пальцем в экран, где на заставке симпатичная блондинка красиво выставляет в кадр свою четверочку, а надпись ниже гласит «Маша всегда да».

Во мне нет ревности. Я Пашку иначе как соседа и не рассматривала ни секунды. Вот Никуська, да, покорила с первого взгляда и проникла в самое сердце. Если бы я мечтала о дочери, хотела бы только такую – нежную, ласковую, добрую девочку. Но даже ради нее с юным ловеласом я не собираюсь заводить никаких отношений, как и раздавать авансы.

И дело даже не в возрасте, и не в том, что парень не нагулялся. Он симпатичный, веселый, ответственный, с ним легко общаться, и он чертовски положительный.

Но не вызывает желания отключить голову и затащить его в кровать. Он меня не зажигает так, чтобы я забыла обо всем на свете и думала лишь о нем. А кое-как да тяп-ляп я больше не хочу. После Казакова я согласна только на лучшее.

– Ты не так всё поняла, – Пашка нервным жестом сбрасывает вызов, но спустя пару мгновений телефон начинает звонить вновь.

И так дважды, пока сосед не врубает режим полета.

– Оксан…

Вскидываю руку, не позволяя ему продолжить бессмысленный разговор.

– Звягинцев, согласись, у нас с тобой получилось идеально дружить. Так давай не будем портить это ненужными эмоциями, – предлагаю отличную альтернативу.

– Уверена?

К счастью, Пашка не лезет в бутылку. Лишь хитро прищуривается, будто что-то замышляет. Но я не обращаю внимания. Мое решение твердое.

– Да.

– Ну ладно, Ксюш, – кивает. – Давай попробуем.