Глава 21

ОКСАНА

Поднимаемся на этаж, где наши с Пашкой квартиры расположены. Я с Никой за руку первая вываливаюсь из лифта. Звягинцев А.А. с чемоданом и сумкой на плече следом. На площадке иду прямиком к своей квартире. Кнопка, пританцовывая, семенит рядышком. Обсуждаем, как сейчас намоем руки, нагреем чайник и будет есть пирожки, и тут звук шагов мистера адвоката пропадает.

Куда потерялся?

Оборачиваюсь, предполагая, что он остановился у двери Пашки. Наверное, чтобы вещи к нему закинуть. Сама видела, как сосед брату ключи давал.

И тут меня поджидает опупительный сюрприз.

Аж челюсть с громким лязгом отпадает, а в голове неоновой вспышкой сияет надпись: «Ну ничего себе, вы, господа хорошие, шикарно устроились! Аплодирую стоя! А то сидя неудобно».

Все потому, что папа Ники подходит не к двери моего соседа, а к третьей квартире на площадке. Вынимает из кармана пальто связку, быстро выбирает нужный ключ, вставляет в скважину и спокойно себе трижды проворачивает.

– Э-э-э… а ты что, тут живешь?

Пальцами некрасиво показывать, я помню, но… ёжики-конопатые, два брата на одной площадке — это даже не сюрприз, это охренеть себе сюрпризище!

– Ну да. А ты разве не знала? – отвечает Звягинцев вопросом на вопрос с ехидным видом. Мол, детка, не заливай, что нет, все равно не поверю.

Чешу зубами губу, стараясь оставаться паинькой. Нельзя при Нике ее любимого папочку пинать ни физически, ни словесно, но… р-р-р… очень уж хочется.

– Нет. Не знала, – выдаю в итоге. – На заборе, понимаешь ли, данную информацию как-то написать забыли, там все больше слова из трех букв рисуют, а газеты, прости, не покупаю.

– Ну ты и язва! – припечатывает. – Что у тебя за язык-то такой?! Ей слово, она в ответ десять.

Фыркаю.

– Нормальный у меня язык. Розовый, подвижный. Хочешь покажу?

– А мо-на мне тозе? – присоединяется к диалогу кнопка, блестя хитрыми глазищами. И взгляд с меня на отца и обратно переводит. Рот приоткрывает…

Секунда. Две…

– Нет, солнце, не надо! – серьезно отговаривает ее отец. – Это некрасиво!

– Да, Никусь, папа прав, не стоит так делать, – спешу поддакнуть.

Переглядываемся с соседом номер два – пусть первым будет Пашка – и спешим сменить тему.

– Так, красотка моя, – обращаюсь к крохе и киваю в сторону своей квартиры, – пойдем-ка скорее раздеваться. А то в подъезде жарко, употеем. А нам пирожки еще нужно подогреть. И папа твой голодный.

– Точно, девочки, идите. Я о-о-очень голодный…

– Как крокодил!

Нет ну и чего он на меня опять букой смотрит? У детишек образное восприятие лучше работает. Вот я и развиваю!

– Папа ко-дил? – хлопает Ника ресницами.

– Ну, на Я-ю он точно не похож. Уши короткие, – заговариваю ей зубы.

Малышка оценивает уши отца, поджимает губки и серьезно кивает.

– Дя.

Я выдыхаю и отпираю свою дверь:

– Никуся, идем, золотце!

Слава богу, идет. И про язык забывает. А через секунду я захлопываю за нами дверь.

Дома белкой ношусь по квартире. Раздеваю Веронику, переодеваюсь сама, шуршу на кухне, зажигая духовку, произвожу супербыструю уборку в комнате, распихивая сваленные на стул вещи, закалываю в хвост два дня немытые волосы.

И вот чего спрашивается проленилась, а?!

– Сана, мо-кые, – Никуська пришлепывает ко мне из прихожей в комнату и показывает колготки, сырые на коленках. – По-хо.

– Да, зайчонок, плохо. Так ходить – это не дело, нужны сухие, – соглашаюсь с ней.

Осматриваю комнату, но из вариантов – только взять одежду там, где она есть. Порыться в моих вещах, конечно, можно, но заранее знаю, что толку не будет.

– Так, – подхватываю ее на руки и сажаю на кровать.

Стягиваю сырую одежду и закрываю ножки одеялом. Затем тянусь за пультом и включаю телевизор. Нахожу – спасибо тебе бог интернета! – мультики.

О, «Кот в сапогах», супер!

– Никусик, лапочка, ты же знаешь, как собачка выглядит? – уточняю у нее.

– Дя, – следует серьезный ответ.

– Отлично, – одариваю самой широкой своей улыбкой. – Мне нужно, чтобы ты внимательно посмотрела этот мультик. И если увидишь собачку, позвала меня. Громко. Мне очень-очень надо. Сможешь?

Делаю просительную мордочку.

Срабатывает.

– Дя, – соглашается кроха и утыкается в экран.

– Спасибо, моя золотая! – чмокаю ее в щеку и несусь в коридор.

Пять минут у меня есть. На дольше внимания ребенка может не хватить. Но уж добежать до соседа номер два и сказать ему, чтобы захватил сменную одежду для дочери, должна успеть.

Вдеваю ноги в шлепки, выпархиваю на лестничную площадку и сайгаком лечу к противоположной двери. Жму на звонок. Через несколько секунд Звягинцев открывает и молча смотрит на меня.

Я открываю рот и…

Вот с какого фига он так выглядит?

Красивый. Высокий, мускулистый. Мышцы натягивают белую футболку, выделяя рельеф спортивного тела: массивные грудные плиты и широкие плечи. Зависаю взглядом на руках. Это мой фетиш… ага, вот прям сейчас им стал.

Загорелые мощные предплечья с красивыми изгибами выступающих вен и темными волосками. Большие кисти и длинные крупные пальцы. Такой как сожмет!.. Уф-ф-ф!..

– Сана, ты что-то хотела?

Правильнее будет сказать, кого-то…

Поправляю его мысленно и силой воли, которая, зараза такая, куда-то смоталась, наверное, уже на зимние каникулы, заставляю поднять взгляд выше.

– Да-а-а, – медленно киваю. – У меня колготки мокрые.

– Чего-о-о?

Моргаю. Осознаю сказанное.

Твою ж… Оксана! Ну как можно?!

Заливаюсь жаром и быстренько исправляюсь.

– У Ники колготки сырые. Захвати сменку. Окей?

И не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и улепетываю к себе. А этот гад, не скрываясь, ржет мне в спину.