Глава 38. Даша

Поднималась с пола я тяжело и неуклюже, чувствуя себя столетней старухой, словно все тяготы, что приключились со мной за последние недели, разом навалились на мои плечи, пригибая их к земле. Шла к дверям медленно и осторожно, не хватало упасть ещё раз. А может, просто ждала, что он скажет что нибудь? Он сказал.

— Дарья, — сказал он мне, когда я уже тянула на себя дверь кабинета. — Дарья, у вас получилось стать лучшей в мире мамой.

Эти слова я повторила про себя сотни раз. Когда шла в свою комнату. Когда стояла, разглядывая спящего, в своей кроватке Сеню, чей сон охранял бдительный щенок. Когда куталась зябко в одеяло, и стучала зубами, не в силах согреться, хотя откуда взяться холоду в тёплой квартире босса? Уснула я совсем не скоро.

— Мама, — сказал Сенька приветствуя меня утром. Потом снова на себя пальцем показал, как уже бывало, и сказал, — я!

— Мама, — с горькой улыбкой подтвердила я. — Ты.

Не было классического похмелья, была опустошенность, какое-то острое осознание своей ненужности. То и дело вспоминала, как Карим меня поцеловал, и сама не верила в это, и думала, зачем? Черт побери, почему именно сейчас?

Утром трусливо пряталась в своей комнате, пока он не ушёл. Стыдно было. За все. За то, что запивала алкоголем свои неудачи и крушения. За то, что позволила себе быть слабой. За то, что рассказала ему то, чего никому никогда не говорила. Я даже с мамой никогда это не обсуждала, хотя она конечно, была в курсе всего, что со мной случилось.

Не говорить было легче. Муж, мой бывший муж, он тоже был разбит нашим, по его мнению, общим горем. Но свое персональное горе я баюкала эгоистично, одна. Я отказывалась им делиться. Это я рожала своего мёртвого сына. Это я вынашивала его в своём чреве. Я лила по нему слезы!

Муж не спросил, видела ли я нашего мальчика, а я не рассказала. Никому этого не говорила! И сейчас чувствовала слабость, зачем я это сделала?

Наверное, я кажусь Кариму ещё более жалкой и никчёмной, чем раньше.

— Гулять, — требовательно сказал Сеня.

— Конечно! — растаяла я.

Я всегда была слишком податлива с теми, кого люблю.

Сначала мы всегда шли на площадку, на которой выгул собак был разрешён. Здесь я в полной мере оценила наличие у нас охраны. Дело в том, что Карим проживал в фешенебельном районе, и какашки на газонах здесь не приветствовались. Гав как раз научился делать свои дела именно на улице, и поэтому охрана все за ним подбирала в мешочек и относила в урну.

Чертовски удобно!

— Гав кака, — констатировал Сеня и смешно морщил нос.

Потом мы шли на детскую площадку или в парк. У Сеньки не появилось любимых мест, ему везде было хорошо, главное, чтобы я была рядом, да щенок. Сенька играл, щенок носился рядом. Если малыш строил что-то из снега, Гав непременно это ломал, Сеня сердился, а потом смеялся.

Я заставляла себя думать о том, что если бы я не успела усыновить Сеню до того, как Карим его нашёл, я вообще не узнала бы этой всепоглощающей материнской любви. Нужно научиться ценить те дни, что у нас есть, жить ими и не думать о том, что ждёт впереди.

Нагулявшись, повела изрядно мокрого уже Сеньку домой. Он ещё не хотел, но спорить не стал — устал. Время тихого часа впереди, Сенька будет спать, я буду читать книгу.

Свои способности в чтении я преувеличила — строчки плыли перед глазами, я все время отвлекалась, думала то о том, что наговорила лишнего, то о поцелуе неуместном.

— Кофе, — заключила я. — Мне нужен кофе.

Тихо, чтобы не разбудить сына я поднялась. Щенок приоткрыл один глаз, показывая, что контролирует ситуацию, я поневоле улыбнулась. Кофе был крепким и очень горячим, я успела сделать лишь один глоток, когда входная дверь открылась. Бежать и прятаться было глупо.

— Дарья, — поздоровался Карим. — Добрый день.

— Добрый, — выдавила я. — Карим Амирович, я вчера наговорила…

Он покачал головой, жестом давая понять, что мне лучше помолчать.

— Напоминаю, что я не монстр. И что безмерно благодарен вам за помощь, Дарья. И что нелепо стыдиться того, что вы пережили. Если вас мучает похмелье, в коробке есть красные таблеточки, они чудесны.

И ушёл, словно не случилось ничего. Проходя по коридору я прислушалась, пытаясь понять, что происходит в его комнате, но так и нечего не услышала. Похмелье меня и правда, не мучило, но весь день все валилось из рук. Нужно выспаться. Забыться здоровым, трезвым сном, и завтра все будет хорошо.

Я легла спать вскоре, после Сени, но долго не могла уснуть несмотря на то, что мечтала спать. Я ждала, чтобы пришел Сеня, я прекрасно знала, в какой промежуток времени его можно ждать. Но он не пришёл. Я должна была рада быть — ребёнок привыкает к новой жизни, но мне было грустно.

Я думала о Кариме. О том, сколько грешных фантазий в свое время было ему посвящено. До того, как он уничтожил мою жизнь. Интересно, как бы он отреагировал, если бы узнал, что Белогорова Дарья Ивановна о нем мечтает? Наверное, не удивился бы — кто же не мечтает о нем, таком совершенном? И скорчил бы брезгливую гримассу, как Сеня, когда Гав какает. Как, я и Дарья Ивановна в одной фантазии? Фу, как можно было подумать…

— Он поцеловал меня, — сказала я. Потом сама добавила, — Просто был пьян…

Дверь в мою комнату была приоткрыта, хотя я знала уже, что Сеня не придёт. И я слышала Карима. Он пил кофе. Хлопал дверцей холодильника. Минут сорок торчал в кабинете, потом пошёл в спальню. Что за её дверями происходит, мне уже не услышать…

Я даже не думала. Просто встала и пошла. Открыла дверь его комнаты. Горела лишь одна тусклая лампа, мой босс, судя по всему, собирался спать, на меня посмотрел с удивлением.

— Карим Амирович, — попросила я. — Назовите меня Дашей…один раз только.