Глава 20

Приятная вроде бы новость: разорение мне не грозит. Но вместо облегчения и радости я чувствую, как сердце начинает бить в ребра. Дыхание перехватывает, щекам становится жарко.

Я кручу в руках сухой листочек, но Яров качает головой, намекая, что такую плату не примет. Жаль, был бы на его месте педант…

– В таком случае, – я покаянно вздыхаю, – готова услышать ваш вариант.

Усмешка.

И вдруг он неожиданно поднимает ладонь и обхватывает мой хвост. Отпускает волосы постепенно, медленно, будто нехотя. И взгляд такой – сожалеющий.

– Услышать, может быть, и готова. Но мне этого мало.

Он убирает руку, и волнение начинает зашкаливать. А вдруг он сейчас просто уйдет? Будет строить коварные планы, о которых я узнаю постфактум.

– В некоторых моментах начинать нужно с малого, – говорю вкрадчиво. – Вы расскажите. Испытайте меня.

– Испытать, с какой скоростью ты убегаешь? Так я уже знаю.

– Как же тяжело вести с вами переговоры! Это же вашу машину угнали. Это в ваших интересах побыстрее договориться о компенсации. Тогда почему у меня стойкое ощущение, будто я выпрашиваю: «Накажи… ну, накажи меня нежно!»

Он мудрее. Он опытней. У него должен быть логичный ответ.

И он действительно легко находит его.

– Потому что подсознательно тебе хотелось этого гораздо сильнее, чем устраивать утренний спринт.

Он что, думает, я хотела, чтобы он вернулся и мы все повторили? Мне становится больно, стоит только это представить. Да я тут героические усилия прикладываю, чтобы стоять ровно, чтобы вообще стоять, а он…

Нет, ну я надеюсь, конечно, что во мне скрыты какие-то таланты, но вряд ли это «неубиваемость».

Я не успеваю ему возразить, да вообще открыть рот. Пользуясь тем, что я онемела от воображаемой перспективы, он обхватывает пальцами мой подбородок и склоняется надо мной.

– Нет, – говорит он задумчиво. – С тобой нежно нельзя. Тебе так не нравится.

Пытаюсь качнуть головой – не выходит.

– Привыкла, – продолжает анализировать он, ослабляет хватку и поглаживает подушечкой пальца мой подбородок. – Не волнуйся. К лучшему привыкаешь гораздо быстрее.

А потом он меня отпускает.

Совсем.

И буднично сообщает:

– Выпьешь кофе. Со мной.

Я кошусь на чашку в его руке и тут же слышу его уточнение:

– Время и место я выберу сам.

И такая самоуверенность, такое хладнокровие, что я вспыхиваю. Я тут, понимаешь ли, дышу еле-еле, а он…

– Одна чашка кофе за джип? – уточняю.

Он невозмутимо кивает, в то время как для меня это лучшая сделка в жизни!

– Матвей Сергеевич, а у вас был только один джип? Если что, я чувствую в себе силы выпить две чашечки кофе!

Он запрокидывает голову и громко смеется. Я терпеливо жду, уже терпеливо: вспышка прошла. Погасил он ее своим смехом. А вот некоторые, видимо, не выдерживают.

– Матвей Сергеевич, – приблизившись к нам, говорит Костя. – Наталья просила передать, что пора садиться за стол. Привет, Ира. Был приятно удивлен, оказывается, ты отличный водитель: на джипе ни единой царапины. Если я вдруг заболею, буду знать, кого рекомендовать себе на замену.

Я перевожу на Ярова ошарашенный взгляд. Так вот, значит, как! Я тут волнуюсь, торгуюсь, да я едва избежала инфаркта, а он…

– Если тебе больше нравится быть посыльным, а не моим личным водителем, не обязательно ждать, когда ты решишь отлежаться. Я могу подумать о замене пораньше.

Костя открывает рот… и тут же его закрывает, осознав, что да, виноват. Шеф сказал, что все разговоры «потом», а он встрял. И тем самым открыл карты Ярова.

Машина в порядке. Угона не было. Я ее даже не поцарапала! И хозяин машины об этом, естественно, знал!

Я в полном шоке от такого коварства. Развернувшись, направляюсь в сторону дома. Там тепло, уютно, оттуда звучат голоса, которые отвлекают от звука тяжелых шагов у меня за спиной.

Тянусь к двери, но меня опережает мужская рука. Не нужно оборачиваться, чтобы знать, кто именно стоит от меня в полушаге.

– Сделка в силе, – раздается надо мной властный голос.

И лишь после этого он открывает дверь и позволяет мне ускользнуть от него. Я с удовольствием пользуюсь этой возможностью. Все уже собрались, мы с Алисой и Кириллом давно не виделись – нам есть о чем поболтать. Да и по Натали я успела соскучиться. Интересно за ней наблюдать: она так сияет, и от ее сияния тепло всем вокруг.

Я сижу рядом с Алисой, с другой стороны от меня Егор. Матвей Сергеевич во главе – вот вечно, даже в чужом доме, ему нужно продемонстрировать статус самого главного. Меня от него закрывают с двух сторон, и все равно я чувствую его взгляд время от времени.

Манипулятор. Он просто манипулятор. Я ехала, думала, что у меня от переживаний за него даже в сердце покалывает…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Теперь-то понятно, что это не так. С чего бы у меня были такие сильные эмоции? Это просто покалывал свитер.

Знала бы, что все в порядке, выбрала бы что-то другое. А так он еще и постоянно соскальзывает, как будто не может решить, за какое плечо ему удобней держаться.

– Ты давай, – ворчит в левое ухо Егор, – прекращай модный показ. Налегай на еду – смотри, сколько для нас всего приготовили!

Для нас… С ним невозможно оставаться без настроения. Улыбнувшись, помогаю ему достать то, что он еще не попробовал, но очень мечтал! Прямо с утра и мечтал! Себе тоже что-то кладу на тарелку.

Сначала думаю, что аппетита нет, а когда начинаю – замечаю насмешливый взгляд Егора. Видимо, признал во мне конкурента.

Я ем с охоткой, с удовольствием включаюсь в беседу. Алиса увлеченно рассказывает о жизни в Испании. Кирилл, откинувшись на спинку кресла, молча слушает и за ней наблюдает. В темных глазах теплота и любовь – даже странно, как Алиса столько лет думала, что он ее ненавидит.

– Ладно, про Испанию мы все поняли, – говорю я. – А Даньку почему с собой не взяла? Уж я бы его подергала за пухлые щечки!

– Потому и не взяла, – встревает Егор. – А то что бы это вышло? Привезли ребенка – увезли хомяка!

Мы смеемся.

– Ничего-ничего, – прищуриваюсь, рассматривая подругу. – Вот скоро родит Натали…

– Ты чо, – жуя, снова подает голос Егор. – Думаешь, девочкам щеки больше идут?

– Убедил. У девочек есть и другие варианты, за что можно подергать. Подожду, пока у нее вырастут смешные косички.

– Лука! – Мой напарник оставляет в покое еду. – Ты слышал? Она хотела сделать из Машеньки лысую девочку с обвисающими щеками! А я заступился!

Лука посмеивается. Натали в благодарность за заступничество выбирает Егору кусочки получше.

– Ир, – Алиса тепло улыбается, – ты лучше про себя расскажи. Что у тебя интересного в последнее время?

– У меня? – Я ненадолго задумываюсь и пожимаю плечами. – Да вроде бы ничего.

Свитер, видимо, снова решает, что это хороший момент для смены имиджа, и соскальзывает с правого плеча на левое. Тянусь рукой, чтобы поправить, а то с непривычки левое плечо уж как-то сильно начинает покалывать.

И ловлю пустоту.

Как же так? Почему такие странные ощущения?

Чуть повернув голову в сторону, я натыкаюсь на взгляд Матвея Сергеевича.

– Кстати, – спохватывается Алиса, – если так сильно хочешь увидеть Даню, мама может его привести. Мы же тут неподалеку живем. Очень удобно, что Лука купил дом именно в этом поселке! Ой…

Она, видимо, понимает, что именно предложила. Ее мама – бывшая жена Матвея Сергеевича. И лишний раз им пересекаться…

За столом становится тихо-тихо. Даже никто не жует. Яров переводит взгляд с меня на Алису и едва заметно кивает.

– Пусть приходит.

У меня ощущение, будто гроза прошла стороной. Такая гнетущая тишина, и вот снова возобновляется разговор, а Егор активно орудует вилкой. Я поднимаю бокал с минералкой и бросаю взгляд на Матвея Сергеевича. Он до сих пор при любом случае задевает моего шефа, значит ли это, что еще не остыло? Но прочитать по его лицу, что он чувствует, невозможно.

– Уже подъехали? – спрашивает Алиса, когда на ее телефон поступает звонок. – Иду, мам.

Из-за стола выходит она, следом Кирилл. А спустя пару секунд это делает и Матвей Сергеевич.

– Хорошая идея – устроить перерыв, – пронаблюдав за этим, говорит Натали.

Егор так не считает, а вот я, пользуясь случаем, отлучаюсь в дамскую комнату. Подруга подсказывает, где она находится. Первый этаж – несложно найти. И так же несложно найти потом кухню, окна которой выходят во двор.

Виктория приехала на машине. Я видела жену шефа не раз. Красивая светловолосая женщина, мы примерно ровесницы. Но я впервые вижу ее с ребенком за ручку и рядом с ее бывшим мужем. Они о чем-то разговаривают с Матвеем Сергеевичем, и она слегка улыбается. Грустная, трогательная улыбка.

Яров стоит спиной ко мне, и его лица я не вижу. Ребенка уводит Алиса, а они продолжают общаться.

– Ир… – Коснувшись моего плеча, Натали становится рядом и тоже смотрит в окно. – Ир, он сам ее отпустил. Идея с разводом – его.

– Я в порядке.

Подруга смотрит с сомнением.

– Уверена?

– Да. Ты же не думаешь, что я его ревную? С чего бы? Я вообще сомневаюсь, что ночью у нас что-то было. Но даже если и было… – Я двигаю плечами, чтобы унять мышечную боль. – Я об этом уже не узнаю.

– Почему?

– Потому что его спросить не могу, а повторить не захочется. Я все еще еле передвигаюсь.

Мы смеемся. Я снова посматриваю в окно – так, машинально. И вижу, как Матвей Сергеевич медленно идет с бывшей женой по дорожке, провожая ее к машине. Открывает перед ней дверь, ждет, пока она сядет, захлопывает дверь и бросает взгляд в сторону кухонных окон.

Не знаю, видит ли он меня, но прятаться глупо и поздно.

Я отворачиваюсь, только когда слышу голоса Алисы и Даньки. Мы выходим в прихожую. Забавно так – малыш радостно встречает своего крестного, буквально виснет на нем. Ну еще бы, он у него такой большой, сильный и добрый, и сразу видно, что балует.

– Дайте хоть познакомиться. – Подойдя к ним, я с улыбкой смотрю на ребенка. – Привет, Даня. Меня зовут Ира.

Он без особого интереса отвлекается от Луки, а потом все-таки тянет ручонки ко мне. Ага, понятно, что ему интересно: сережки! Длинные, дергаются. Особенно если им хорошенько помочь.

– Хватит, – смеюсь я, – а то у меня от этих качелей в ушах уже голова закружилась.

Он шкодливо улыбается и обхватывает двумя ручками шею крестного. Смотрит на его уши с надеждой – а там ничего интересного нет! Вздыхает разочарованно.

– Алис, – спрашиваю я, глядя на мелкого, – это вообще твой ребенок? В том, что это ребенок Кирилла, даже не сомневаюсь: это как будто его ксерокопия. Но ты, такое ощущение, что даже чуть-чуть не участвовала.

– Угу, – бухтит она, широченно улыбаясь. – Никакой справедливости. Даже немного обидно.

А по ней-то видно, что ни черта ей не обидно. Наоборот, только рада, что сын – вылитая копия любимого мужа.

– Так, расступитесь! – гремит голос Матвея Сергеевича, от которого вздрагивают все, кроме самого мелкого. – Дайте освежить в памяти навыки!

Малыш задирает голову, рассматривая незнакомого дядю. Сурового дядю. Но на удивление легко идет к нему на руки и тут же принимается исследовать – лицо, шею, один раз замахивается кулачком и чуть не попадает им в глаз.

– Отличный парень, – объявляет Матвей Сергеевич в момент, когда все задерживают дыхание. – Будет еще один меткий охотник.

Польщенный малыш возвращается к маме. Мордочка довольная-довольная, слушает, как она воркует над ним.

Мы возвращаемся к столу, и Егор, заметив вновь прибывшего, мгновенно теряет к еде интерес.

– Давайте сюда пацана, – командует он. – Я с ним хочу поговорить по-мужски.

Ребенок покладисто идет к нему, доверчиво заглядывает в лицо, а Егор, насупив брови, предлагает тому большой выбор.

– Ну что, Даниил, рассказать тебе сказку про колобка? Или про золотую рыбку? Или… так, какую бы тебе рассказать?

– Ты, главное, про белочек ему ничего не рассказывай, – говорю я.

Егор отмахивается, а в глазах мелкого зажигается интерес. Ой, чую, не тому он ребенка научит. Чтобы мы не подслушивали, Егор с малышом отсаживаются в уголок, на диван, и негромко общаются между собой.

Все мы, включая Матвея Сергеевича, изредка посматриваем в их сторону. А главную мысль озвучивает Яров, за всех.

– Так, ну что там у нас? – вопрошает он, взглянув на живот Натали. – Алиса-то свою мелочь на днях увезет.

– У нас все по плану, – с улыбкой отвечает подруга.

– Значит, пора записываться к юристу и менять завещание. Характер у него, конечно, мерзкий, но лучше него в этих вопросах никого нет.

– Может, не торопитесь? – предлагает Натали. – Я вам и в прошлый раз, когда вы упомянули про завещание, говорила, что вы рановато занимаетесь этим вопросом. Вдруг опять что-то изменится?

– Ну так я ж не идиот дважды тащиться к этому маразматику? Я упомяну не только внучку, но и всех ваших детей, которые могут тоже родиться.

– Да, но…

Лука чуть приобнимает Натали за плечи, и ее вопрос так и остается подвешенным в воздухе.

– Не беспокойся, – правильно поняв, отвечает Матвей Сергеевич, – на свои маленькие увлечения у меня денег и без вашего наследства хватает. Это не повод еще раз что-то серьезно менять в завещании.

Мне нет дела до его наследства и денег. Меня их семейные вопросы вообще не касаются, но ощущение такое, будто меня слегка окатили водой.

Не знаю, было у нас что-нибудь или нет. Но теперь у меня есть ответ, к чему мы придем, если будем двигаться в том же направлении, что и раньше. Маленькое увлечение… Маленькое приключение…

А нечто большее и серьезное – вряд ли.

Логично, в принципе. Зачем ему одна женщина, если он может хоть каждый день выбирать? Светланы нет, но за столом о ней даже не вспомнил никто. Где-то там, в санатории… Появится так появится.

Я бросаю взгляд на часы и понимаю, что мы уже в гостях достаточно долго. А у меня все-таки бабушка, да и на работу завтра. Поэтому я начинаю собираться домой.

– Ну что, замучил тебя Егор? – подхожу проститься к ребенку. – Заболтал? Вон уже даже глазки слипаются.

– А, девчонка! Много ты понимаешь! Он тебе просто подмигивает!

Малыш смеется, я тоже. Алиса, которая наблюдает за нами, только головой качает.

– Ир, – говорит она негромко, – ты так любишь детей. И они к тебе тянутся. Может, решишься и подумаешь о своем?

Раньше я не хотела ребенка. Когда у меня были достаточно серьезные отношения с мужчинами, считала, что не готова. Да и они как-то в папы не рвались. А еще я долго верила в сказки и ждала: вот появится подходящий человек, которого смогу полюбить, и тогда…

Теперь понимаю, что я и без того слишком долго откладывала жизнь на потом, как будто у меня будет вторая.

– Может, и подумаю, – соглашаюсь. – Вон в клинике эко так и осталась сперма француза-блондина, а за нее, между прочим, уплачено. Бухгалтер во мне против того, что дебет с кредитом не сошелся.

Алиса улыбается. Натали берет с меня обещание, что на днях мы снова увидимся, и идет готовить корзинку с провизией для Егора. Лука роняет фразу насчет моего не слишком большого патриотизма.

– Это международная интеграция, – отмахиваюсь от обвинений с беспечной улыбкой. – И я еще ничего не решила.

Но моя улыбка медленно тает, едва мой взгляд натыкается на мрачного Матвея Сергеевича. Он что, как и его сын, тоже большой патриот?

– Пойдем, – говорит он так, словно он командир, а я салага у него на плацу, – провожу тебя.

Подойдя, подхватывает под руку и ведет меня к выводу. А хватка жесткая, и он очень быстро идет – я даже не могу обернуться.

– Я так понимаю, у нас сегодня быстрые проводы? – спрашиваю я почти на бегу. – Вручения цветочков и махания платочком не будет?

– Все это мы с тобой уже проходили. Попробуем кое-что новое.

– Как интересно!

Воодушевившись, я уже сама едва не припрыгиваю. Мы тормозим у моей машины. Яров крутит головой, по-прежнему не отпуская меня, а потом как рявкнет:

– Костя! Ты что, уже где-то улегся? Тренируешься, как проводить время после своего увольнения?

Его водитель выскакивает как черт из табакерки. Тут же оказывается рядом. Но не скажешь, что чем-то обижен. Привык к нему, что ли?

– Неси! – командует Яров.

Костя исчезает, и мы остаемся один на один. Матвей Сергеевич медленно выдыхает, будто откидывая эмоции, и снова становится на удивление спокойным и на радость мне, как и прежде, уравновешенным.

Но на всякий случай под руку не лезу. Стою, смотрю, как он по-хозяйски открывает багажник моей машины. А тут уж и Костя идет с каким-то ящиком.

– Ставь, – распоряжается Яров. – И второй не забудь.

Костя снова улетает, а я решаю, что уже можно взглянуть. Все-таки машина моя, и я же должна быть в курсе, что буду перевозить! Откидываю пленку, которой накрыт ящик, и изумленно таращусь на его содержимое.

Тушки. Уже разделанные. В неприличном количестве. Я даже не берусь сосчитать и угадать, кто есть кто. Могу только определить, что это и то, что бегало, и то, что летало.

А рядом уже размещают второй ящик. Протянув руку, Яров откидывает ткань, и я вижу грибы. Их много.

Не в силах что-либо произнести, я перевожу взгляд на Ярова. То есть, пока я спала… он в это время… и все для меня…

– Опознаешь?

– После вашего урока в грибном ресторане? – мой голос чуть сиплый, и я говорю чуть громче, чтобы это было незаметно. – Конечно. Это белые грибы. Я хорошая ученица, Матвей Сергеевич.

– Тогда почему мне каждый раз хочется влепить тебе единицу?

Я вожу носком кроссовки по дорожке и смущенно пожимаю плечами. Снова смотрю на содержимое ящиков. И снова на Ярова. От порыва обнять его меня останавливает яркое воспоминание – его слова про «маленькое увлечение»…

Хочу ли я быть одной из Светлан? Нет. А другие варианты он не рассматривает.

Хмурится, как будто может заглянуть в мои мысли, и ему не нравится то, что он видит. Легкая проседь, пронзительный взгляд серых глаз, даже эта морщинка, которая сейчас проявляется, его тяжелый характер… Я достаточно взрослая девочка, чтобы признать: мне в нем нравится все. Но это ничего не меняет.

Легкое общение, флирт для поднятия настроения – на уровень выше лучше не подниматься.

– Что-то не так?

– Все так, спасибо большое. Разве что…

– Я искал, – говорит он с нажимом, видя, что я не решаюсь продолжить. – Мамонтов не было.

– Понимаю, – вздыхаю я и решаюсь озвучить: – Отличный запас на всю осень. А щепотка соли к нему, случайно, не прилагается?