Глава 26
С утренними воспоминаниями у меня все в порядке, поэтому я безошибочно нахожу комнату. Осматриваюсь: огромная кровать, мягкие большие подушки, слегка откинутое одеяло, как приглашение лечь. На тумбочке ваза с крупными оранжевыми цветами.
А хозяина дома нет.
Прикрыв глаза, делаю вдох. Как и прежде, здесь почему-то пахнет лесом и ветром, а еще…
Невольно вздрагиваю, когда мне на плечи ложатся мужские ладони.
– Да, – слышу вкрадчивый голос, от которого по позвоночнику пробегают маленькие разряды тока. – Ты вошла в комнату первой…
Его ладони спускаются по предплечьям к локтям, перемещаются на мою талию.
– Два шага… Ты сделала два шага к кровати.
Мои глаза закрыты, от этого его голос кажется более глухим и таинственным. Острое ощущение, что я наедине с незнакомцем, щекочет нервы и утяжеляет дыхание.
Прикусив губу, я делаю эти шаги.
Темнота, его шепот, его дыхание, которое посылает жаркие сигналы по моему телу, накаляют предвкушение до предела.
– А потом… – Его пальцы медленно сжимают ткань платья. – Ты скинула с себя всю одежду.
Я жду.
Замираю и жду.
– Скинула, Ира, – повторяет его тихий шепот. – Сама.
Я понимаю, чего он хочет. И понимаю, чего хочу я. Опустив руки, поддеваю край платья и…
– Медленней.
Мои движения становятся неторопливыми, ткань ползет по бедрам, поднимается выше. Откидываю в сторону платье.
Смешок.
Да, пожалуй, в прошлый раз я тоже так сделала.
– А вот этого не было… – Он поддевает большими пальцами кромки чулок и отпускает их с легким щелчком. Ловит мои ладони, угадав, что я хочу сделать. – Оставь.
Теперь в голосе прорезается приятная хрипотца, которая льстит. Желание. Мы делим его на двоих.
Но он держит его под строгим контролем.
Убирает руки.
Проводит ими в нескольких сантиметрах от моей кожи, как будто очерчивает мой силуэт.
Манипулятор. Даже в этом манипулятор. Заставляет почувствовать разницу между тлеть, гореть и сгорать. Его стараниями я уверенно подбираюсь к последней стадии. А там уже условности и стыд пропадают. К чему они? Если огонь выставляет все напоказ.
– Туфли?
Да, это мое предложение.
Он как будто раздумывает, а потом подталкивает меня к кровати.
– Ты легла на кровать. Туфли снял я.
Ох, у меня перехватывает дыхание. Перед глазами мелькает эротичная сцена, как я грациозно опускаюсь спиной на кровать, сгибаю ногу в колене, а он…
Легкий толчок, и я падаю животом на кровать.
Пока пытаюсь прийти в себя, с моих свисающих стоп уже падают туфли.
Яров подходит к изголовью кровати, старательно взбивает подушку и откидывает еще больше край одеяла. Ах, вот в чем дело: он любит со всеми удобствами! Ну я так и думала, что он не оставит меня в такой нелепой позиции.
Возвращается, склоняется надо мной, скользит пальцами по моей спине, расслабляя и почти заставляя воспользоваться языком Жозефины: необъяснимо хочется замурлыкать. А потом подхватывает под мышками и… подтягивает меня вверх, к подушке. А сам…
Гасит свет, оставляя мой позор видимым только для звезд и луны, что заглядывают к нам в окна. И спустя пару секунд ложится рядом со мной. Поверх одеяла.
Поверить не могу, но он не шевелится. Я тут, понимаешь ли, лежу в одних стрингах, а у него ноль реакции!
Может, он слегка переел?
Лежу в полном недоумении. С одной стороны – хочется пожелать ему спокойным голосом добрых снов, отвернуться и просто уснуть. А с другой…
Я наплевала на принципы! Я была в шаге от неизлечимой болезни! Я тащилась в такую даль! Я гладила пони! Я кормила собой комаров, а он…
– Это все, что ли?!
– Ах да, – он поворачивается на бок, ко мне лицом, – прости, я кое-что упустил. Смотри, это несложно. Сейчас потренируемся, потом у тебя пойдет налегке. Значит, делаешь глубокий вдох и медленно-медленно, и совсем негромко, не так, как ты обещала, тянешь: «хррр-хрррр». Давай-ка, попробуй.
Я медленно-медленно выдыхаю, чтобы выпустить пар.
– Нет, – говорит Яров. – С закрытыми глазами у тебя получалось эффектней. Попробуй еще.
Нет уж, у меня своя медитация!
Я переворачиваюсь на спину, закрываю глаза и делаю пару глубоких вдохов и выдохов. Эффект потрясающий. К моменту, когда я открываю глаза, я более отчетливо вижу комнату, в том числе обращаю внимание, что мое платье не валяется на полу безжизненной кучкой, а аккуратно повешено на спинку стула. Случается со мной и еще одно просветление.
Откинув одеяло, я все-таки делаю так, как мне представлялось. Сгибаю ногу в колене. Провожу ладонью по бедру. Потом поднимаю ногу, делая вид, что подтягиваю чулок. Опускаю ногу. Сгибаю вторую.
Медленно, плавно, чувствуя, как напрягаются мышцы, и получая удовольствие от процесса. Мой тренер по йоге могла бы мною гордиться. А причина в том, что с правой стороны от меня весьма вдохновляющий фактор. Тяжелое дыхание буквально поджаривает мое плечо.
– Знаете что, Матвей Сергеевич… – говорю я, проделывая работу над вторым таким непослушным чулком.
– Матвей, – обрывает он недовольно. – Кажется, мы уже перешли на «ты».
– Да, – соглашаюсь, – но только потому, что на тот момент мне тогда тоже много казалось… А сейчас, когда всплыли все детали…
Я делаю вид, что раздумываю. Он держится пару секунд, а потом довольно резко интересуется:
– Твои предложения?
Я снова переворачиваюсь на живот, но уже куда грациозней, сгибаю ноги и постукиваю пальчиком по губам.
– Ну… вы несколько раз внесли коррективы. Думаю, будет вполне справедливым, если я внесу пару своих.
То ли луна к нему подобралась, то ли у него и правда так сверкают глаза, что можно и засмотреться. А еще очень трудно сосредоточиться, но я очень-очень стараюсь.
– Хорошо, – соглашается он неохотно. – Я тебя внимательно слушаю.
Ага, как же, слушает он. Этак мы всю ночь проболтаем!
– Здесь нужно не слушать, а делать, иначе ничего не сработает. Даете согласие?
– Ну?!
Уверена, от такого тона его сотрудники сливаются со стеной, а вот на меня действует возбуждающе. Даже пальчики ног подгибаются, но я, естественно, этого не показываю. Приподнимаюсь, сажусь в позу лотоса – чтобы и пальчики заодно разработать, и помучить кое-кого.
Да-да, у меня далеко не «батуты», но по взгляду, который прикипает к моему телу, я уверена, что надувается все там, где надо, и так, как мне надо. Ну что ж, с ветерком!
Тишина, разбавляемая лишь его дыханием. Освещение, которое затемняет его лицо, делая еще более строгим и притягательным. Предупреждающий взгляд, который только подстегивает. Несколько глотков вина, вкус которого еще ощущается на языке. Все это будоражит настолько, что я полностью себя отпускаю.
Его брови слегка приподнимаются, когда я сажусь ему на ноги. Вот так вот, Матвей Сергеевич, не только вы можете молниеносно оседлывать.
– Для начала, – говорю я, подкрепляя свои слова действиями, – я бы избавилась от ремня.
Звякнув, пряжка сдается: у нее просто не остается выбора. Матвей Сергеевич принимает мое первое решение молча. Но бедра слегка приподнимает, чтобы ремень легче вытягивался.
Подняв трофей над головой, я бросаю его себе за спину. Тихий стук только приободряет.
– Потом… – Мои пальцы скользят вверх, подбираются к распахнутому вороту и делают его шире. – Я бы избавилась от рубашки. Такое теплое одеяло, и без того будет жарко.
Я бесцеремонно дергаю пуговицы, которые пытаются проявить своеволие. Яров продолжает лежать неподвижно. Только грудная клетка вздымается все выше и выше. А если вот так?..
Парочка пуговиц оказываются очень упрямы, а я так далеко, их доставать не очень удобно. Грустно вздохнув, я приподнимаюсь. Мое лицо оказывается напротив лица Матвея Сергеевича, губы которого сейчас – плотно сжатая линия.
– На вас так много одежды…
Мой шепот не успевает еще раствориться, а пуговицы уже с жалобным стуком осыпаются на пол. Рывок – и рубашка распахнута.
– Да, – выдыхаю, – так значительно лучше.
Скольжу назад, возвращаясь в исходную точку, и сама начинаю дышать значительно чаще, заметив свои результаты. Мать честная! Я никогда не выигрывала, даже какой-нибудь рубль, а тут, похоже, сорвала целый джекпот! Может, это и есть результат снятия порчи?
Надо попробовать купить лотерейный билет… потом, как-нибудь…
Ох… рядом с таким дедушкой не страшно стать бабушкой. У него красивое тело. С удовольствием исследую его: задеваю кадык, скольжу вниз, растопырив пальцы, охватываю площадь побольше. И с наслаждением опускаюсь к мышцам живота, которые кажутся каменными.
По-моему, он морочит всем голову насчет торговых центров и продуктового бизнеса. Вот сеть фитнес-клубов, рабовладение личным тренером – в это поверю. Он не просто в хорошей форме. Она у него безупречна.
Так, ладно, нужно двигаться дальше, пока я не закапала слюной его кубики. Подумает еще, что на улице дождь, отправится чинить крышу – обратно и не дождешься, можно и правда уснуть.
– А еще…
Ну тут не только он, тут даже я задерживаю дыхание, когда прикасаюсь пальцами к молнии джинсов.
– А еще я бы сняла брюки. Согласитесь, в них не очень удобно.
Судя по тому, с каким трудом поддается молния, я попала в точку. А вот когда я с молнией все же справляюсь…
О мой бог…
Я готова просидеть еще вечер над чахлыми свечками, чтобы это не оказалось игрой света и тени!
– Ты понимаешь, что делаешь?
Поднимаю вверх голову, взгляд расфокусированный, с трудом удается навести резкость… Еще бы, после таких впечатлений! Какие там моллюски и духи с феромонами? Все меркнет в сравнении с этим взглядом, вызовом в голосе, этой угрозой, которую он даже не пытается скрыть! А, скажем так, напоказ выставляет…
– Естественно! – отзываюсь.
И, воодушевившись своим воинственным хрипом, продолжаю корректировку. Видимо, я вдохновила на подвиги не только себя, потому что теперь Матвей Сергеевич вполне активно участвует. Приподнимает бедра, чтобы было удобней стащить с него джинсы. А перед этим обхватывает мою ладонь и заставляет меня поддеть пальцем еще одну деталь его гардероба.
Все это тоже летит грациозно на пол. Мелькает мысль: хорошо, что это не его дорогущий костюм, – а потом…
А потом я возвращаюсь взглядом к Матвею Сергеевичу, и у меня пропадают все мысли, кроме одной. И как?! Как рядом с этим я умудрилась уснуть?! Тут же… ох… В общем, теперь я знаю: каменным бывает не только живот.
В горле пересыхает, щеки горят, пальцы пытаются проявить своеволие и отправиться в путешествие, остальные части тела очень даже не против и как могут подбадривают. От их уговоров становится жарковато. Какого черта он притащил на кровать это теплое одеяло?
– Устраивает?
Ох, ну я не могу-у-у… Не могу так быстро переключаться: уже не угроза, уже тихо, с таким придыханием, что хочется склониться к его губам и попросить повторить.
Конечно, я понимаю, о чем он. И чего ожидает после такого вопроса.
С трудом удается кивнуть.
– Вполне. – Дую себе на лоб, чтобы остановить закипание и вспомнить о сути нашего уговора. – Матвей…
Выдох.
Удовлетворённый.
Прищуривается.
На губах мелькает улыбка.
– Ты и сам это оценишь, – улыбаюсь в ответ. – Вот смотри…
Ах, секунду, у меня что-то с сережкой… Поднимаю вверх руки, поправляю ее – столько внимания к этой проблеме… Какой мужчина… заботливый… Смотрит, как смотрит…
А я, разобравшись с сережкой, уже проверенным молниеносным движением слезаю с мужских бедер и ныряю под теплое одеяло.
– Ах да!
Вспомнив, накрываю и его одеялом. А потом, повернувшись на бок, невинно интересуюсь:
– Напомни, как ты там говорил? Закрыть глаза, а потом… «хррр-хррр» или «хра-а – хр-а-а»? Ну, давай, потренируемся, чтобы быстрее уснуть. По-моему, я готова!
– По-моему, тоже!
Я успеваю только удивленно моргнуть от этого мрачного тона, как одеяло откидывается, эффектно приземлившись где-то там, где одежда, я оказываюсь распластанной на спине, а Матвей Сергеевич надо мной.
– Думаете, – с трудом дыша, произношу я, – так мне будет теплее?
– Думаю, – говорит он, – на холод ты жаловаться не станешь.
– Ну…
Пожимаю плечом, и…
И это последний свободный жест, который я успеваю сделать, потому что далее он все берет в свои руки. Ну образно говоря – в руки. На самом деле там подключается все: губы, язык, даже ноги, которыми он фиксирует мое тело.
Пытаюсь включиться и я, но куда там! Воспринимает как попытку к побегу, поднимает вверх мои руки, сжимает ладонью. А второй рукой…
Единственное, что я в состоянии делать в таком положении, – отвечать, извиваться, стонать ему в рот, принимать…
Голова кружится, вместе со стонами из моего горла то и дело вырывается его имя. А отчество… Ну даже если бы я в этот момент его помнила, он не оставляет мне времени на то, чтобы произнести его.
Мы оба жадные, кажется, нам мало друг друга… Мало воздуха, поцелуев, касаний… Ненасытные, алчные…
– Матвей… – шепчу и тянусь к нему руками, когда он начинает доверять и дает мне чуть больше свободы. – Матвей…
И задыхаюсь.
Задыхаюсь от напора, с которым он отзывается. Нет, я знала, что каждому больше всего нравится слышать свое имя, но чтобы настолько… Сумасшедший отклик. И я повторяю, пока еще могу хоть что-нибудь говорить…
А спустя долгое время, после восхождения к звездам и падения вниз, когда я нахожу в себе силы приподнять хотя бы ресницы…
– Матвей, это…
– Неплохое начало, – его шепот вместе с поцелуями поднимается вдоль моего позвоночника. – Но я считаю, нужно этот результат закрепить.
У меня есть всего несколько секунд на сомнения. Но они исчезают вместе с моим выдохом, когда он вновь переворачивает меня на спину и… и…
Мне кажется, он уносит меня в какую-то другую реальность. Где я сама превращаюсь в разряд электричества, где небо меняется местом с землей и где есть только мы. Ничего и никого более.
И где ты понимаешь, что бесконечность все-таки есть…