ГЛАВА 26

МАША

Утром 31 декабря Шура влезла ко мне на кровать, и укуталась в одеяло.

– Мамочка, нарядим елку сегодня?

Я открыла глаза, почувствовав, как ее ручка сжала мою. Голос дочки звучал живо и радостно, но в глазах светилась задумчивость.

– Конечно нарядим, – ответила, заставляя себя улыбнуться.

Нужно держать лицо. Ради нее.

Весь день мы провели украшая квартиру, и готовились к празднику. Шура с восторгом развешивала игрушки на елке, а я в новогоднем фартуке разливала тесто для кексов по формочкам.

– Ну как же красиво! – провозгласила дочурка, с трудом завязывая красную ленту на шее кота. Справившись с елкой, она внезапно переключилась на Барсика.

Тот недовольно фыркнул и тут же начал крутиться, пытаясь избавиться от украшения. Мы обе не выдержали и рассмеялись, когда Барс с ловкостью жонглера, умудрился снять ленту и удрать под диван.

Но даже в этих теплых уютных моментах я чувствовала тоску и печаль. В душе будто черная дыра поселилась, и она высасывала всю мою радость.

За окнами кто-то уже запускал фейерверки. По телевизору шел праздничный концерт, а мой телефон разрывался от поздравлений. Не звонил лишь Марат.

Каждый раз, когда телефон начинал вибрировать, мое сердце замирало в надежде. Но это были друзья, родственники, коллеги с прошлой работы. Кто угодно, но только не он.

Я пыталась напомнить себе, что сама виновата. Нужно было открыть ему дверь. Поговорить. Не притворяться, что меня не было дома той ночью. Но я не нашла в себе сил, и теперь сильно жалела.

В обед мы с Шурой пошли за продуктами. На улице трещал мороз. Я тепло укутала дочку. Ее маленькие ножки утопали в валенках, на шее шарф в три ряда, сверху шапка и пуховик.

– Ма, я как капуста, – возмутилась она, когда я завязала ей платок поверх шапки.

– Лучше быть капустой, чем мерзлой морковкой, – ответила я, улыбнувшись.

Купив все, что нужно, направились к дому.

А возле подъезда тяжелые пакеты чуть не выпали из моих рук. Потому что я увидела его.

Нет. Не Марата.

Степана.

Мой бывший муж стоял у двери с двумя картонными подарочными пакетами и большим букетом цветов. Заметил нас Степа не сразу. Но когда заметил, лицо замерло на секунду, а затем приобрело виновато-приветственное выражение.

– Мамочка, это мой бывший папа? – выдала Шура, поднимая на меня свои серо-голубые глаза.

– Нет, Шур. – Я сжала зубы. – Он никогда не был своим папой.

Крепче взяла ладонь дочери и зашагала к двери, старясь пройти мимо, но Степа не был намерен так просто сдаваться.

– Маш, ну подожди.

Остановилась, через силу к нему обернувшись. На лице бывшего мужа поселилась растерянность.

– Ты прекрасно выглядишь, – Степа подошел ближе, с жадностью разглядывая меня.

Я не ответила.

А он присел, чтобы быть с Шурой на одном уровне.

– Привет, малышка! Ты папку то еще помнишь?

Мое возмущение было столь сильным, что даже кислород перекрыло, не давая сказать ни единого слова.

А Шурка нахмурилась, прячась за мои ноги.

– Ты не мой папа. У меня уже есть другой папа. Папа Марат!

Слова как удар. Моя душа ушла в пятки. С огромным трудом я удержала лицо.

– Маш, я хотел поговорить, – сказал Степан, поднимаясь. Шуркино заявление сделало его крайне задумчивым.

– Что тебе нужно? – в упор посмотрела.

– Прости меня… пожалуйста. – Взгляд исподлобья, а в глазах печаль и раскаяние. – Я… был дураком, Маш. Да я весь этот год места себе не находил. Так страдал без тебя. Люблю я тебя. И Шурочку готов принять. Давай попробуем снова, а?

Я не могла поверить ушам.

– Ты шутишь? – спросила. – После всего, что ты сделал? После того как ты нас на улицу вышвырнул, словно бездомных котят? Ты хоть знаешь, как мы с ней выживали тогда?

– Я знаю, что был не прав. Но и ты должна понять…

– Нет, Степ, – перебила его, – ничего я тебе не должна. И любишь ты только себя. Иначе не поступил бы с нами так, как поступил.

Он посмотрел на меня, не скрывая нервной усмешки. Не верил. Думал, что я тут же брошусь на шею, стоит ему только явиться? Ошибся.

– Ты боишься, да? Боишься дать мне второй шанс? Не бойся, Машуль. Я обещаю, что никогда больше…

– Нет, – твердо сказала. – Я больше не пущу тебя в нашу с дочкой жизнь. Не надейся.

Но Степа принять это был не готов. Шагнул вперед, и попытался обнять.

Я так опешила, что и рукой пошевелить не могла.

Не увидев сопротивления, а только хлопающие большие глаза, бывший муж впился в мои губы своими.

За мгновение до этого я заметила, как мимо на скорости пронесся большой внедорожник.

Сердце ухнуло в пятки.

«Он?» – пронеслось в голове.

Но ни номеров, ни водителя, я разглядеть не успела. А машина тут же скрылась за поворотом дворов.