ГЛАВА 30

МАША

Шура забралась Градову на колени, обвила его шею руками, заглядывая в лицо и не скрывая своего обожания.

А мое сердце то и дело кололи иглы сомнений. Вдруг, он пришел просто поздравить ее? И сейчас снова уйдет? От таких мыслей стало больно и горько.

– Дядя Марат! – воскликнула дочка с хитрым блеском в глазах. – А ты знаешь, что я загадала на Новый год?

Я прикрыла глаза, густо краснея. Как Градов будет выпутываться, когда Шура озвучит желание? Неужели совести хватит лгать ей в глаза, а потом уйти к обратно к жене?

Сердце щемило. Но в глубине души я надеялась, что сейчас он мне все объяснит. Сможет. Найдет те слова, в которые я точно поверю.

– Не знаю, – улыбнулся Шуре Марат, смотрел на малышку отражением серо-голубых глаз, и был явно в который раз очарован ее непосредственностью. – Расскажешь?

Шура важно кивнула.

– Я загадала, чтобы ты стал моим папой.

Улыбка на его лице замерла, зрачки расширились. Он посмотрел на Шуру, потом на меня, и вновь на нее.

Я видела, как на лице мужчины сменяются миллионы эмоций. От шока до понимания. От тревоги до нежности.

Прикрыл глаза на секунду, а когда снова открыл, я заметила слезы. Скупые, мужские. Но Градов их едва сдерживал.

– Я очень хочу стать твоим папой, Шур.

Малышка затаила дыхание, с восхищением смотря на Марата. Но тот повернул ко мне голову и тихо сказал:

– Но перед этим я должен кое-что рассказать твоей маме. Это очень важно.

Шура замерла у него на коленях, а я, чувствуя, как ноги не держат, медленно опустилась рядом, на край дивана.

Неужели он хочет рассказать о жене? Предложить мне быть рядом в роли любовницы? Нет, я никогда не пойду на такое...

Чувствуя всю обреченность, не могла и слова сказать. Кровь отхлынула от лица, делая меня мертвенно-бледной.

Но Марат начал говорить совсем о другом…

– Пять лет назад, – его голос звучал ровно, спокойно, но я почему-то чувствовала в нем глубокую боль, – в одной частной клинике случилась ошибка… Доктор там допустил непоправимое.

Шурка слушала это как сказку. А я боялась даже дышать, когда все в голове наконец начало складываться. И секунды не понадобилось, чтобы понять, о какой именно клинике Марат говорит.

– Результатом этой ошибки стала ты, Шурочка, – он нежно коснулся ее головы, – ты появилась на свет. И теперь я счастлив, что тот доктор совершил эту ошибку… Сам того не ведая, он связал нас с твоей мамой… Потому что я – твой настоящий папа…

Мир вокруг словно исчез, растворился. Стихли звуки и краски.

Я уставилась на него, не веря ушам.

– Это правда, Маш. Шура - моя дочь, – он замолчал, смотря мне прямо в глаза.

Шурочка первой нарушила тишину. Еще крепче обняла его шею:

– Я знала! Я знала, что ты мой настоящий папа! Самый настоящий! Мам, вот видишь, я же говорила, а ты не верила!

Не верила я и сейчас… И продолжала смотреть на Марата, боясь даже моргнуть, чтобы он не исчез, и все это не оказалось очередным сказочным сном.

– Это… правда? – одними губами спросила.

– Мы можем сделать любые тесты, какие ты только захочешь. Но я уверен. Шура – моя.

Слезы застыли в глазах. Я смотрела на него, силясь хоть тень сомнений найти, но Марат был абсолютно спокоен.

– Судьба сама нас связала, – тихо добавил, – я уже люблю... нашу дочь. И… не только ее. Я люблю вас обеих, Маш.

Горячие дорожки покатились по моим щекам. Закрыла лицо ладонями, не зная, как справиться с этой бурей эмоций.

– Прости меня, – продолжил Марат мягким голосом с нотой вины, – я должен был рассказать, как только узнал. Но я просто… хотел узнать вас поближе. Узнать свою дочь. И тебя.

Шурочка тихонько потянулась и похлопала меня по руке.

– Мамочка, ну не плачь. Все же хорошо! Теперь то мы точно будем семьей! – важно заявила она.

Я едва смогла улыбнуться и притянула дочку к себе.

Сквозь слезы посмотрела Марату в глаза:

– Но… твоя жена…

– Бывшая, – тут же отрезал. – Она бывшая. Мы уже несколько лет, как развелись. С тех пор Лариса не бросает попыток вновь начать отношения, но за все эти годы у нее это ни разу не вышло. И не выйдет, можешь быть в этом уверена. Мне нужны только вы. Ты и... наша дочка.

Я зажмурилась. Как же сильно хотелось поверить в то, что я слышу! Но почему взгляд у Марата до сих пор такой пасмурный? Будто его все еще что-то тревожит.

– Маш, я хочу, чтобы ты сказала мне правду. Сегодня я видел тебя и… твоего бывшего мужа.

– Нет! – выпалила я, прежде, чем успела подумать. – Это… вовсе… не то…!

– Мой бывший папа, – вступилась за меня дочка, – который никогда на самом деле моим папой не был, так мама говорит, ждал нас у дома! А потом полез маму целовать! – На этих словах она смешно сморщилась. – А потом мама его как стукнула! А потом мы побежали домой есть салаты!

Я покраснела, опуская глаза. Ну, если исключить все подробности, примерно так все и было...

Марат улыбнулся.

Я поспешила его убедить:

– Степан правда приходил. Но между нами все кончено.

Он потянулся и взял меня за руку.

– Спасибо, что рассказала.

Я кивнула и снова почему-то жалобно всхлипнула. От наплыва эмоций, наверное. Смотрела в одинаковые глаза дочки и папы, и думала, как я раньше могла быть такой глупой? Все ведь так очевидно…

– Маш, – Градов вновь стал серьезен, – тогда может быть ты дашь мне еще один шанс?

«Сколько можно реветь?!» – осудила себя, но слезы все катились и катились по лицу сквозь улыбку.

Я растеряно посмотрела на Шуру. А она на меня. Своим фирменным умоляющим взглядом.

– Мам, ну давай уже станем семьей?

Повернулась к Марату. И этот тужа же! Он у Шурки научился делать такие глаза?

Марат рассмеялся и притянул нас обеих к себе.

– Давай уже станем семьей? – повторил мне на ушко. От его шепота по телу побежали мурашки. – Это официальное предложение, Маша, на случай, если ты не поняла.

– Я поняла, – хлюпнула носом, – и я согласна…

В этот миг судьба расставила все на свои места.

Новый год начался.

И с ним – новая жизнь.