Глава 26. Алина

Марк заезжает за мной в одиннадцать. Он заранее составил план нашего выходного. Во-первых, это вкусный полдник в одном из лучших ресторанов. Потом прогулка по Музеону, чтобы насладиться видами Москва-реки и памятником Петру Великому… А потом… Потом мы отправимся на концерт классической музыки.

Нет, Марк не нашел в себе силы купить билеты в органный зал. Не настолько я пока что ему нравлюсь. Однако и слушать Чайковского тоже не каждый станет. После концерта запланирован снова ресторан, но какой-то другой.

Мне приятно думать, что суббота будет одно сплошное удовольствие. План мне нравится. А еще мне все больше нравится Марк. Я замечаю что он действительно красивый. Его прямая осанка, взгляд, улыбка… Да, в такого влюбиться совсем не сложно. Но я пока что держусь. Потому что прекрасно знаю, что может ему сейчас может и интересно проводить время в обществе деревенской девушки… Но его круг – это дочери олигархов, депутатов и президентов. Так что не стоит рассчитывать на что-то большее, нежели наша договоренность относительно его отца.

Мы сидим в ресторане за чашкой чая и пирожными, когда я спрашиваю:

– Как здоровье твоего папы?

– Тебе правда интересно? – Марк заметно оживляется. А у меня ответный вопрос вызывает ступор.

– Но я же спросила, – развожу руками, – Почему ты уточняешь?

– Обычно людям плевать на посторонних, – заключает Марк, – Хотя… У нас же с тобой договоренность относительно моего папы…

Последнее предложение он задумчиво протягивает, и по его тону я понимаю: он догадался почему я интересуюсь! И все встало на свои места.

– Марк, а в твоей жизни встречаются люди, которые что-то делают просто так? Без скрытых мотивов?

Вопрос вводит моего собеседника в ступор. Он замирает, держа в руке десертную вилку, даже не пытаясь скрыть, что недоволен моим вопросом.

– У меня нормальное окружение! – цедит сквозь зубы. На что я смеюсь:

– Юпитер, ты сердишься, значит ты неправ, – отвечаю вкрадчиво, намекая что если какая-то фраза вызвала агрессию, значит, нужно задуматься. Марку правда от моих шуток легче не становится. Он молча доедает пирожное, глядя куда-то мимо меня. И я догадываюсь что он раздумывает, права ли я относительно его окружения. Но если об этом думает, выходит что права. Наконец минут через пять он выходит из оцепенения:

– У меня нормальное окружение. Только оно недостаточно близкое. Мне некогда сейчас заводить друзей, – он это произносит немного виновато.

– Но у тебя же одноклассники, которые всего добились…

– Они не друзья мне. Это люди, с которыми я учился десять лет. Но не друзья, – вздыхает, – К тому же, если в школе мы не замечали разницу в финансовом положении, то сейчас… Сейчас замечаем. Они особенно. Ты думаешь о чем мы разговариваем помимо культуры и искусства, когда вместе собираемся?

– И о чем?

– О деньгах. Они обсуждают меня, понимаешь? Мои деньги, возможности…

– Значит не там друзей ищешь, – качаю головой, – Кстати, расскажи о своей матери… Какая она была?

Я опасаюсь что мой вопрос испортит настроение Марку окончательно, но происходит наоборот: он задумчиво улыбается, и его взгляд становится мягким и рассеянным. Даже каким-то детским что ли…

– Она была очень хорошая, – начинает Марк, – очень меня любила, даже баловала. Дело в том, что она умерла когда мне исполнилось пятнадцать. Это был несчастный случай. Ехала за рулем, был дождь… Отец ей накануне подарил спортивную машину… – вздыхает, – Дело в том, что там немного другое управление, надо привыкнуть. И если даже чуть-чуть нажать на педаль, то скорость мгновенно возрастает… Многократно… В общем случилось что случилось.

– Мне очень жаль, – говорю совершенно искренне. Вот так. Вроде все у человека есть чтобы быть объектом зависти, а самого главного, мамы – нет. Я с ужасом думаю, как ему жилось без ее, как он это пережил…

– Да… Это было ужасно. Отец винил себя. Кстати после этого у нас в семье спортивные автомобили никогда не покупались. Только тяжелые джипы, либо даже если и седаны, то максимально безопасные.

– А ты винил его?

– Нет, никогда, – мотает головой, – Он ведь не знал что все обернется именно таким образом. Да и кто мог знать? Он всегда покупал для нас все самое лучшее… Но проблема в том, что отец изменился после смерти мамы, стал более закрытым, жестким. Он стал думать только о деньгах… Кстати после мы разбогатели в несколько раз. Хотя и до этого никто бедным не был.

– Извини, но я же видела твоего отца… И я с тобой абсолютно не согласна, – пожимаю плечами, – По-моему твой отец очень милый… Я не заметила никакой жесткости, меркантильности или принципиальности в чем-то…

– Он изменился после того как заболел. Это сейчас ты его видишь практически при смерти… И вот сейчас он другой. Когда понял, что все серьезно, когда одной ногой в могиле… Он пересмотрел свои взгляды… – Марк замолкает на несколько секунд, видимо подбирая слова, – А во время своего периода нигилизма именно он потребовал чтобы я сошелся с Катей.

– И ты сошелся.

– Не хотелось его расстраивать… К тому моменту мы только помирились. Да и Катя производила хорошее впечатление, – пожимает плечами, – Мне она и правда понравилась. Так что все сошлось.

– Но вы так и не поженились.

– Катя сначала не захотела, просила немного повременить. А потом не захотел я.