Глава 25

АСКАР

– Че кислый такой? – лупит вопросом брат.

Адам, как король жизни, откинулся на спинку кожаного дивана, раскинув сверху руки, и с интересом осматривает женскую половину зала.

Глаза горят азартом. Он с рождения вёл себя, словно на голову выше других. Я в этом плане приземленнее.

– Задолбался, че. Разруливаю по-тихой.

– Я думал, будешь меня пилить, что сам разгребаешь.

– С тебя взятки гладки. Ты все равно ни в зуб ногой.

– Сейчас вот обидненько было, но давай о работе днём, – резко подаётся вперёд и заговорщицким шепотом: – ну как к Селене смотался? С огоньком?

– Замолкни, кобелина. Твое какое дело.

– Нормулик так! Я ещё и кобелина. Собрал вокруг себя евротабун лошадок, ещё и обзывается.

– Какой табун. Ты что несёшь?

– А то я не знаю. Мне-то хорош заливать. Вон хотя бы Даринку взять.

– Ну возьми. Я-то при чем?! – начинаю злиться. Слова брата, как мухи, раздражают своим жужжанием. – Она, видимо, как раз горит замуж выскочить.

– Оооо нет. Нет-нет-нет. Я только оттуда, – Адам развёлся месяца три назад и теперь вступил в ряды «вечных холостяков», цитирующих минусы брака с неиссякаемым воодушевлением. – И мой тебе совет: хорошее дело браком не назовут. Спасибо. Наелся. Вот здесь все это сидит, – прикладывает два пальца к горлу, высовывает язык. – До сих пор тошнит.

– С Даринкой-то не гони. Я ее ещё под Новый год остудил. Ну куда, к черту? Мальчика пусть себе найдёт, а я с детьми маяться не планировал.

– Ой, какие мы правильные. Даринка-то выросла уже давно. Все при ней.

– Батьку ее не ляпни. А то тебе отросток живо прищемят.

– Кстати. Сколько ей, двадцать уже? Я вот думал, а чем я ей не угодил? Нет же, в тебя втюрилась, ловелас несчастный, – ну задрал подкалывать, а!

– Поговорить больше не о чем?! – рычу несдержанно.

– Интересно просто. Что ты ей сказал? Поделись секретом, как от баб отбиваться, – ржёт ещё. Сам кобель, каких поискать.

Искоса бью брата твёрдым взглядом, и он поднимает ладони вверх в знак примирения.

– Чисто спортивный интерес, – подначивает.

– Сказал, что у меня есть женщина и там все серьезно, – тянусь к стакану с колой. Отпиваю. Селена меня обычно чуть ли не по пальцам била, когда я дома откупоривал бутылку с «этой отвратительной гадостью!».

– А, ну так-то и я залить могу, – щёлкает пальцами и лыбу давит. Чертяга. Проходившая мимо официантка засматривается сначала на него, потом на меня. Улыбаясь, наталкивается на отодвигающего стул посетителя и рассыпается в извинениях. Хорошо хоть поднос не уронила ему на голову.

– Ну так-то реально есть, – бросаю и вновь полосую братишку взглядом.

– Брешешь! Ты ж ток приехал! Когда успел-то?

– Беременна она. Так что успел, да…

Адам присвистывает от удивления и смотрит на меня, как баран на новые ворота.

– Ну ты баклан, – и дальше ржёт. – Ты ее сколько знаешь? Месяц?

– Года полтора назад познакомились на выставке в Женеве. Но встретились недавно. Она развелась только-только.

– Ну точно баклан, ещё и замужнюю закадрил. А муженёк-то ее тебе ничего, как ты говоришь, не прищемил?

– Да там до меня ещё не ахти все было.

– А я говорю. Брак он и есть брак!

Мы в молчании осматриваем зал. Я – просто забить паузу в разговоре, Адам – выискивая привлекательную дамочку на вечер. Холостяк же.

– Я вот чёт не понял.

– Ммм? – не поворачивая головы, мычу: мол, уточняя, что он там не понял.

 – У тебя ребёнок скоро родится. Ты это все как вообще воспринимаешь? Срок какой? Когда, вообще-то, прибавления ждать? Ты че амебный такой?! Да и матери, наверное, сказать надо. Родители тебе не простят таких тайн.

– Ты прекрасно знаешь, что я терпеть не могу, когда в мою жизнь лезут. Посторонние или нет. Без разницы.

– Ну так-то да. Базара нет. В школу пойдёт – познакомишь.

– Да как…какая школа. Там просто все… – вздыхаю. Наверное, выговориться надо, – непросто, короче.

– А точнее? Замуж хочет? Не посылает же она тебя на все четыре стороны, ну право слово.

Я окидываю брата таким говорящим взглядом, что у того падает челюсть.

– Что? Реально?

Вздыхаю.

– Она мне с самого начала, угадай что заявила, – брат подаётся вперёд и становится серьёзным: чувствует, стервец, что я не просто так на контакт иду. Гложет нехило. – Мне, говорит, обязанности твои до лампы, главное, чтоб права не качал. Прикинь, да? Я как услышал, чуть не упал. Хорошо сидел хоть.

– Пффф. Жеееесть…

– Не. Жесть это то, что она вообще мне говорить не собиралась. Типа от мужа она…

– Попал ты, братан. А чего легла-то под тебя, если так плохо все.

– Рот закрыл! – приступ агрессии подавил с легкостью. Пока с лёгкостью…

– Понял, не дурак. Она, в общем, видеть тебя не хочет. Да?

– Она в салоне нашем работает. Начальник продажников. Не видеть не получается.

Адам опять присвистывает. Интерес к окружающим дамам он уже потерял напрочь.

– Ну вы контакт как-то наладили?

– Вот именно, что как-то, – навалилось все разом: усталость, неудачи, пробоины в учете по салону. Оля занимает отдельное место в моих мыслях. – А я уже ребёнка жду, как будто сам его планировал.

– И че ноешь?

– Я тебе ещё припомню, как ты мне ночью звонил, когда Софку по клубам искал. А я спать вообще-то хотел.

– Ну ладно, ладно, в чем проблема?

– Все как-то шатко-валко. Того гляди, завтра рассыплется. Она вроде рядом, все нормально, но как только серьёзный разговор или ещё что-то – все. Шутки закончились. Я за бортом. Вроде вот она. Как только я целенаправленно пру вперёд, думая, что проедусь танком, так надёжнее – все. Вместо неё стена.

– Уууу, братан…. Плохо дело.

Адам подрывается с места и обеспокоенно глядит в окно.

– Так. Что-то с машиной. Я сейчас, – сигналка сработала. – Если только в меня въехала какая-то лань…

Остаюсь один и тянусь к телефону. На автомате уже открываю ее имя.

«Не помешаю?».

На ответ можно и не рассчитывать минут двадцать. Как раз свалю и наберу Олю. Может, даже приеду. Да. Соскучился – сил нет. Ее нет в офисе, и мне как будто пусто.

Сбоку раздаётся смутно знакомый мужской голос. Осознание царапает не сразу. Только когда я сначала, чуть обернувшись, упираюсь в спину мужика, а затем он занимает своё место, до меня доходит. Это муж Оли. И он не один. С девушкой.

– Это мы с тобой впервые за столько времени выбрались куда-то, – доносится из-за соседнего столика счастливый женский голос.

Развод Алмазову на пользу пошёл? Или он и раньше не скрывался?

Я искренне надеялся, что Ольга говорила правду. С мужем не общается. Но на веник у неё под дверью сначала покосился с искренним недоверием – может, ошибка какая, – а потом, конечно, искры полетели из глаз.

Афишировать, что мне этот букет захотелось Алмазову в одно место запихнуть, не стал, но ой как пригорало. Вообще я не ревнивый. Да и не вспыльчивый. Точнее, не слишком. Но тот случай меня конкретненько так выбесил.

К Оле я уже привязался слишком сильно: и мысли не допускаю, что она может вернуться к мужу или остаться с кем-то ещё.

Поначалу со всей этой ситуацией немного ошарашен, конечно, был. Стушевался. Да.

Ребёнок. Это ж… это ж не кота в комнате закрыть, чтоб неслышно было, как орет. Стать родителем – это новая для меня вершина. После я слегка подуспокоился. Ну живут как-то, когда не рядом. И ребёнка вдвоём воспитывают. Главное, финансами снабжать, и всем хорошо будет.

Затем пытался установить более близкие отношения, чем обычные привет-пока. Ну так-то обоим комфортнее было бы… а потом… сам не знаю. Как погряз в несвойственной мне ревности, я и сам не понял. Но границы, установленные Олей, соблюдаю до сих пор. Иначе ответка мне прилетит нехилая. А Оле нервы мотать как бы не лучшее решение. Оно ж как было? Любой намёк на сближение – все. Тушите свет. Отсмеется, промолчит, переведёт тему. Или, что хуже намного, посмотрит, как на идиота: мол, ты куда прешь? Совсем берега попутал? Сказала же: ЧУ-ЖИ-Е.

Я ж не думал, что мое лёгкое замешательство превратится в тяжелейшую потребность зарыться в семью по уши.

Это только сначала казалось, что впереди безоблачное будущее: встречи по расписанию, крупные праздники, аттракционы и мороженое. Ну и ещё пару тумаков отвесить, когда отлынивать от учебы будет.

Не думал и о том, как стану испытывать почти физический дискомфорт при мысли, что мелкий может оказаться и не моим. Как это ни глупо и обескураживающе, такую правду я бы предпочёл не знать. Вопрос в другом. Я вдруг ощутил невидимые удушающие тиски, сдавливающие горло при мысли, что бывший муж Ольги настоящий отец и на ребёнка будет иметь законные права. А значит, из жизни моей – да, в мыслях она уже моя безоговорочно – женщины он вообще никогда не исчезнет. Только подумал об этом, и в раз поплохело. Мне нужны документы. Чтобы обезопасить нас и записать мелкого на себя. Плюс раз и навсегда закрыть Алмазову рот и дорогу в жизнь Оли. И даже все мысли об этом выбить из его головы. А то, что он этот возможный козырь еще вышвырнет мне в лицо – так это к гадалке не ходи, лишь вопрос времени.

Вздыхаю неслышно и ловлю следующие слова:

– Потому что иначе не помогает. Давай мы сейчас как нормальные люди поговорим. Ещё раз. И ты хорошенечко подумаешь: нужно нам с тобой ссориться или нет.

– Да не нужен ты ей, Егор. Оставь уже все как есть. Что ты упёрся? Все. Она от тебя ушла. И не примет обратно. Выдохни.

– Примет, – мужик перебивает собеседницу, но в голосе скорее горечь, чем уверенность.

Сжимаю кулаки. Точно сейчас втык дам! Какой, к черту, примет?! Вали, пока кости целы!

– Не примет. Не хочет она, понимаешь, не хочет! А нам с Данечкой ты нужен. Очень, Егор.

– Хватит спекулировать ребенком. Прекрасно знаешь, на меня это не действует. Я тебе с самого начала сказал. От жены не уйду никогда. Можешь даже не стараться.

– Она тебя не любит.

– Я зато ее люблю. И я тебе говорил уже. Тот единственный раз – это случайность. Больше не повторится. Сколько бы раз я к сыну ни приезжал. Услышь меня, наконец. Не нужны эти все ужины. Халатики. Марин, перестань. Остановись. Ты ж красивая баба. Ну найди того, кто оценит. А я не смогу. Я тебе честно сказал с самого начала. Сын есть сын. Оля для меня это Оля.

Я резко отодвигаюсь, отчего вилка с громким звоном летит на пол. Жду полминуты, пока все отвернутся от источника шума, и наклоняюсь за прибором.

Заодно и челюсть бы отшкрябать надо.

– И если бы ты хотел, чтобы все было честно, ты бы ей рассказал раньше.

– Марин. Давай ты лезть не будешь. Тебе денег мало? Ты скажи, сколько надо, чтобы тебе хватало? Чтобы спокойно себе жила и…

– Немного мне надо, Егор. Чтобы ты понял. Что со мной тебе будет лучше. Тебя Данька обожает. У нас семья может быть настоящая. А у вас с ней что? Столько лет ни о чем.

– Ты-то откуда знаешь?

– А я слепая?

– Видимо, да.

– А я рада, что она узнала обо всем. Сколько ты бы ещё прятался?

– Если бы не твое «зайдём за хлебушком, всего на минутку!»… а потом полмагазина в корзины не сложили! То, может, ничего и не было бы. Я бы как-то по-другому – более мягко, что ли, – все это ей сказал. Марин, я тебя умоляю, заказывай доставку. Я не обещал приезжать и забивать тебе гвозди и холодильник, окей?

– Давай ты грубить не будешь?

– Давай ты мне капать не будешь?

– Она уже от тебя ушла. Все. Все, Егор. Это конец. Посмотри вперёд, а не назад. Она тебе уже никогда не поверит. И не надо на меня все спирать. Я ребенка не сама сделала.

– Не поверит? Да она уже думает, что я всех ее подруг перепробовал…

– Зачем тебе это? С нами тебе плохо?

– Нас нет, Марин. Нет нас. И не придумывай то, чего нет. Я был с тобой откровенен всегда. Я люблю жену.

– Бывшую. Потому что вас с ней тоже нет. И уже совершенно точно не будет. Она тебя никогда не простит.

– Ты меня не хочешь слышать? Если нет, то Данька уже подрос. И вполне комфортно себя со мной наедине чувствует. Я буду его забирать утром. Привозить вечером. И после работы заехжать. Мы с тобой будем видеться по минимуму. Отчет за переводы не требую. К Оле не вздумай даже соваться.

– Ты и дальше будешь так себя вести? Тогда будешь сына видеть только с моего разрешения. И в моем присутствии.

– Сама же хуже сделаешь.

– Егор. Два дня. Просто два дня. Побудь с нами. Полноценно. Может, ты изменишь своё мнение. И поймёшь, что значит быть в семье, где тебя любят и ждут.

– Я и так это знаю. Марин, к чему это все? Ты изначально знала, что я женат. Но все равно лезла, куда не просили.

– Всего лишь. Два. Дня. Если захочешь – потом уйдёшь. И будешь забирать Даню, как ты уже озвучил. Наши встречи по минимуму.

– Я тебе все сказал. Никаких дней. Оградить ребенка от отца тебе не удастся. Заказ принесли. Приятного аппетита. Я все же надеялся на более мирное обсуждение.

Отхожу от разговора, а процессор в голове уже включился и разбирает информацию на составляющие, чтобы представить через некоторое время полноценную картину происходящего.

– Да норм все, – раздается совсем рядом голос брата. – Я уж думал, тачку разбили, так она верещала, – и плюхается на прежнее место.

– Поехали, – предлагаю безапелляционно.

– Я ток вернулся. Доесть дай.

– Дома доешь.

– Раскомандовался.

Прошу знаком счёт и встаю. Намеренно обращаюсь к Егору: такой козырь нельзя сбрасывать. Тем более мужик уже меня заметил.

– Приветствую, – бросаю насмешливо. И улыбаюсь внутри, радуясь шоку в его глазах. И в этот раз спалили. Да. А информация всегда воспринимается так, как ее преподнесли.