Глава 19

— Сфоткаете меня?

— Если перестанешь мне выкать.

— Илья Николаевич…

Протянутая рука Марфы с зажатым телефоном замерла в воздухе. Илья усмехнулся и перехватил гаджет.

Передумает ещё.

Надо ловить момент, пока Марфа идёт на контакт. А она идёт… Не пытается язвить, сбежать. Даже на прогулку, чёрт побери, согласилась! Это можно считать уступкой с её стороны?

Они отошли от веселящейся толпы, звуки праздника почти перестали до них доноситься, что вполне устраивало Илью. Он бы предпочёл неспешный разговор с Марфой.

Погода им благоволила. Ни ветерка, ни запоздалых снежинок. У Марфы даже откуда-то большой тёплый шарф нарисовался, который она накинула на плечи поверх пальто. Умненькая девочка, знает, как себя поберечь.

Илья глаз от неё не отводил. Смотрел и смотрел. Нравилась она ему. Сильно.

Вся.

— А если я ступлю на лёд? — предложила Марфа, когда они оказались на берегу.

— Нет, — тотчас пресёк её начинание Турисов.

— Он так поблёскивает красиво.

— Марфа, весной лёд коварен. Мы не видели его днём. Может, он уже довольно тонкий.

Илья встал рядом с девушкой, готовый в любой момент перехватить её, если она решит воплотить задуманное в жизнь.

— Ну да… С моей-то везучестью точно провалюсь, — вздохнула она, явно опечалившись.

Илья приглушённо выругался. И что с ней делать?

— Если только с краю.

— С краю неинтересно.

— Ладно, я проверю прочность льда и…

— Нет!

Марфа встрепенулась, оживилась, повернулась к нему. Илья шагнул вперёд, а она в сторону, чтобы преградить ему путь.

Они почти столкнулись… Илья мгновенно воспользовался ситуацией и обнял Марфу. Не может он рядом с ней находиться и не трогать её! Это выше его сил. Она манила его, точно магнит. Он даже не хотел уже разбираться, почему так происходило.

Он просто хотел её. Марфу.

Себе.

Чтобы прижимать, когда захочется. Чтобы ласкать и целовать.

Чтобы, чёрт побери, взять её, прости Господи, целку. И спать под одним одеялом…

Сумасшествие. Чистой воды.

Марфа, стоило ей только оказаться в его руках, засуетилась сильнее.

— Хватит меня лапать!

— Фи, МарьИванна, ну что за лексикон? Может, всё-таки трогать?

— И трогать тоже…

— Разница между этими двумя глаголами, надо понимать, существенная.

— Очень.

Пока они занимались перепалкой, руки Марфы не бездействовали. Она вцепилась в его руки, пытаясь снять их со своего тела.

Илья только улыбнулся.

Жениться, что ли, на ней. А?

Так ведь не пойдёт. Даже не выслушает. Сразу нахер пошлёт, причём вспомнив великий и могучий.

— А знаешь, что сейчас происходит, МарьИванна?

— Меня бесит, когда вы меня так называете.

— Так меня тоже бесит, когда ты мне выкаешь, — он наклонил голову ниже и, хотя поблизости никого не было, сказал значительно тише: — Я знаю тебя на вкус, но ты упорно продолжаешь держать между нами дистанцию.

Марфа переступила с ноги на ногу, но вырываться перестала.

— И что же сейчас происходит?

Трусишка… Свинтила с щекотливой темы.

Илья поймал себя на мысли, что двигаться куда-либо дальше не хочется. Он бы постоял с Марфой в обнимку.

— Ты за меня переживаешь.

— С какой стати? — фыркнула, но снова вырываться не стала.

Точно ей тоже вечер нравился.

— Оставим вопрос риторическим.

Илья наклонился ещё больше и втянул в себя запах волос Марфы. Несмотря на то, что она несколько часов провела в ресторане, они сохранили свежесть и приятный ягодный аромат.

— Так фотографироваться будешь?

— Если только на берегу.

— Как раз луна вышла из-за тучи. Красивый кадр будет.

Пока Марфа осторожно ступала к берегу, Илья цепко выслеживал каждый её шаг, готовый в любой момент сорваться. Мало ли.

— Так?

Она остановилась и встала к нему боком.

Идеально.

Сердце снова гулко ухнуло в груди. И в горле перехватило.

Какая же она… В висках застучало от напряжения, от нестерпимой жажды. Мышцы свело. Все до единой. Илья уже знал — этот вечер особенный, он будет снова и снова его перебирать в голове.

Марфа не кокетничала, принимая те или иные позы для фотографий. Наоборот, была очень естественной и свободной. Илья не удержался и ловко поменял телефоны, сделав и на свой несколько кадров. Марфа не заметила — вот и славно.

Она как раз изучала бревно, лежащее неподалёку. Чем бы дитя ни тешилось…

— Присядем?

Как отказаться от такого предложения? Илья быстро оценил погоду. Ладно он, у него алкоголь в крови играет. А Марфа? Она не замёрзнет? Всё-таки на берегу речки находятся.

— Пальто испачкаешь.

— Оно уже испачкано. В любом случае стирать.

Марфа уже присаживалась на бревно, расправляя шарф, который оказался приличным палантином. Илья решил, что понаблюдает. Если поймёт, что девушка начинает мёрзнуть, они сразу уйдут.

— Вы так и будете стоять столбом, Илья Николаевич, или всё-таки присядете? А-а, я поняла. Вы боитесь запачкаться.

Илья усмехнулся и опустился рядом. Максимально близко к ней.

— Я всё-таки тебе жопу напорю.

Он намеренно выразился грубо.

И готов был поклясться, что Марфа судорожно втянула в себя воздух. Не заспорила, не возразила. Скорее, пропустила его слова через себя.

Пропустила же, МарьИванна?

У Ильи едва заметно дёрнулась верхняя губа. Предчувствие накрывало…

— Я сейчас скажу глупость, Илья Николаевич… — негромко протянула Марфа, наматывая на палец конец то ли шарфа, то ли палантина.

— Говори. Я послушаю.

Он что угодно готов послушать, лишь бы и дальше сидеть с Марфой рядом. Как пацан, честное слово.

Да, кстати, не сидел он пацаном с девчонкой ни на скамейке, ни, тем более, на бревне.

А хорошо-то как… Чертовски просто.

— Я весь день наблюдаю за вашими друзьями.

— Снова вашими…

— Мне продолжать или как?

— Продолжай.

Они уже говорят! Целое достижение. Поэтому да-а, ему, пожалуй, стоит на некоторые реплики не реагировать.

— Я наблюдала за вашими друзьями. Хорошие они. Весёлые, неагрессивные. И знаете… Не чувствуется в них гнильцы. Пусть я и не работаю в частной школе, которую посещают дети богатых родителей, но мне приходится периодически сталкиваться с разными… хм… личностями. Причём разных возрастов. И ощущения после общения с ними неприятные. Помыться хочется. У бабушки есть подруга, соседка по даче. Таисия Марковна. Интереснейшая личность. Вот она утверждает, что после общения с некоторыми людьми необходимо быстренько помыться, смыть с себя негатив и ещё свечку зажечь.

— Даже так…

— Даже так. Поэтому у меня в голове дебет с кредитом не сходится. И вопрос назрел — как ты попал в компанию таких хороших людей?

— А начиналось всё неплохо, МарьИванна. Я почти расслабился.

— Рано, Илья Николаевич… — задумчиво протянула она, странно поведя плечами. И как будто что-то перекатывая во рту.

— То есть из твоих слов следует, что тебе понравились мои друзья. А я не вписываюсь в их компанию, потому что я конченый мудак?

— Вы — шантажист. И прокурор.

— Хм… При чём тут род моей деятельности, непонятно. Но опустим это. Хватит того, что я плохой человек.

— Плохой, — для убедительности эта козочка даже головой кивнула.

— Исходя же из твоей логики — я никак не вписываюсь в компанию своих друзей. Или наоборот. Может, где-то логика хромает? Давай, МарьИванна, признавайся, что ты ошибаешься в выводах относительно меня.

— Хм…

Она специально вторила ему?

— Не хмыкай, а говори открыто: Илья Николаевич, нормальный ты мужик. И в целом нравишься мне.

Марфа издала какой-то странный звук, отдалённо напоминающий хихиканье.

Но где эта несносная училка и хихикающая дамочка?

Если только…

— С какой стати я что-то буду ещё говорить? Хотя нет, скажу! — она вскинула кверху указательный палец. — Вы много на себя берёте. Да-да. И цветы, и обещание с бабушкой чай попить. Вы завтра уезжаете, а обещание не сдержали. Это, кстати, тоже вас характеризует… так себе.

Она быстро прижала свободную ладошку ко рту.

Илья напрягся сильнее.

— Но я продолжу, ладно? — Марфа шумно сглотнула. — По поводу нравишься-не нравишься. Это как гадание на ромашке. Илья Николаевич, а вы, наверное, и не в курсе, что девочки развлекаются подобным образом?

— А ты, значит, в курсе… — растягивая гласные и повернувшись торсом к девушке, проговорил он, всматриваясь в лицо собеседницы.

Та выглядела довольной. До неприличия.

Внезапно…

Само собой напрашивался вывод — или Марфа неожиданно сменила гнев на милость, и ей нравился вечер, соответственно, и компания, в которой она его проводила, или…

— Конечно! Я же с бабушкой на даче каждое лето жила! И гадала.

— Вот как даже… На «любит-не любит», надо полагать? — вкрадчиво поинтересовался Турисов, прикидывая, как часто эта мелкая зараза в детские годы становилась предметом воздыхания.

Становилась. Он не сомневался.

И мальчишками крутила-вертела, не понимая своей власти. Иначе выросла бы другой.

— С вами так же, — она оставила последний его вопрос без ответа.

Зато тоже повернулась к нему.

— Вас невозможно понять. На первый взгляд вы вроде бы не злой. Нет в вас агрессии, хотя я помню, как вы дрались с байкерами. Это было… Это было «ух!» Но, к сожалению, я не помню, испугалась или нет. Ну да ладно. О чём я? Ах да. Не могу я вас понять. Никак. Но! Одно я знаю точно — кубики у вас классные.

И она ткнула пальчиком ему в живот.

У Ильи дух выбило, точно он пропустил правильно поставленный удар под дых.

Значит, кубики…

Ну что ж, хоть не зря он пашет в клубе и с тренером.

Подавшись вперёд, едва ли не нависая над Марфой, он ловко перехватил вторую руку девушки и разжал её ладонь.

— Эй!

— Что ты там делаешь?

— Где?

— Там, чёрт побери!

Конструктивный диалог, ничего не скажешь!

— Где там?

Марфа для убедительности захлопала ресничками.

Не прокатило.

— Марфа.

Девушка вызывающе вздёрнула подбородок кверху.

— Я — ем.

Илья прищурился. Интонация-то как знакома!

— Что именно, Марфа? — вкрадчиво продолжал допытываться он, заглядывая за неё.

Она руку за спину отвела.

— МарьИванн…

— Фу, Илья Николаевич. Ваши дразнилочки… такие детские. Вот честное слово. А вы сами…

Он потянулся вперёд, намереваясь проверить сам.

Между ними завязалась лёгкая борьба, в результате которой Марфа едва не свалилась с бревна. Илья вовремя её удержал.

Их лица оказались в непозволительной близости. Опасной…

И он бы её поцеловал. Удержаться от такого соблазна было нереально. А уж потом продолжил бы разбираться.

Но Марфа заелозила, отталкивая его.

— Конфеты я ем! — обиженно воскликнула она, порываясь встать.

Конфеты, значит…

— Дай сюда.

— Зачем?

— Может, я сластёна?

— О… Да… Вы… вы сластёна…

При последнем слове она судорожно поправила очки на носу.

А Илья прикрыл глаза.

Конфеты с коньяком. Он их видел. Перед выходом из зала прямо рядом с танцплощадкой был установлен стол с самоваром. На тот случай, если кто-то решит выйти на улицу и согреться. Этакий откат к старине, новомодные традиции. Там же, на столе, были и конфеты. Он одну закинул себе в рот. Ещё подумал, что гадость редкостная, потому что коньяк горький и дешёвый.

Неужели Марфе так мало надо? В прямом смысле — понюхать…

Девушка решительно расправила пальто. Закутаться в палантин изящно не получилось. Он зацепился за сучок бревна.

— Да отдайте вы мне его!

Илья, сжав зубы, действуя максимально осторожно, контролируя те вихри гнева, что заюзили в груди, снял платок и закутал в него Марфу.

— Я хочу танцевать, — заявила она. — И мы ещё не договорили.

Танцевать она, значит, хочет…

Устроит он ей танцы. Обязательно…

— Мы, безусловно, не договорили.

* * *

Как-то не по себе было.

Странные ощущения…

И глаза никак не открывались. Я, засопев, хотела перевернуться и поудобнее устроиться дальше спать.

Фигушки.

Зато глаза быстро распахнулись.

Очень быстро.

— Проснулась, буянка?

От хриплого голоса, раздавшегося откуда-то справа, стало дурно. В прямом и переносном смысле.

Я облизнула пересохшие губы и дёрнула руками.

Нет… Мне не показалось…

— Илья…

— Ты забыла сказать Николаевич. Хотя после вчерашнего уже как-то с Николаевичем даже неприлично.

— Илья, что это? — шёпотом выдохнула я, отказываясь верить в накатывающую реальность.

Нашла его взглядом. Мужчина сидел в кресле. В самой что ни на есть обманчиво-расслабленной позе. Ноги вытянул вперёд, руки на подлокотниках. Сам в халате.

У кого-то прямо идеальное утро…

Хотя нет. Судя по тому, как на меня смотрели… неидеальное.

А меня правда придушить хотят, или мне спросонья мерещится?

— Пробуждение, МарьИванна.

Я снова дёрнула руками и прошептала, стараясь не поддаваться панике:

— Почему я привязана?

Это какой-то сюр. Честное слово.

А что, собственно, ты хотела, дура, намеренно вчера лопая конфеты с коньяком? Знала же, что что-то будет! И нехорошее… Или смелости таким образом решила поднабраться?

Боже… Отмотать бы назад… Но не отмотаешь.

— Потому что я заебался вчера тебя возвращать в постель, — без видимой агрессии проговорил Илья Николаевич, подаваясь вперёд и впиваясь в меня недобрым взглядом.

Я кое-как сглотнула слюну.

— Илья… Развяжи меня.

— То есть, чтобы заставить тебя перейти со мной на «ты», мне надо было тебя привязать? Так сразу бы и сказала, МарьИванна!

Мужчина был зол. Просто дьявольски. Я это понимала. Нет, чувствовала…

Пусть я знала его не особо долго, и ситуации, при которых мы общались, были щекотливыми, но ещё ни разу я не сталкивалась с таким непроницаемым выражением его лица.

А ещё…

— Была драка, да?

— Ты мне врезала.

Он сделал акцент на слове «ты».

Я ахнула и потянула руки. Ноль эффекта… Связали меня крепко.

— Илья, что произошло? Ответь, пожалуйста. И развяжи!

Паники не было.

Наоборот.

Сейчас, смотря на суровое лицо мужчины, я точно знала — он мне не причинит вреда.

И никогда не причинял…

Это я… Я дура…

— Ты… Ты не планировал меня шантажировать, да?

Я снова шла впереди паровоза. Нет, чтобы дождаться от него ответа на первый вопрос. Меня понесло. У меня точно перед глазами пелена спала. И картины нашего общения замелькали.

От него никогда не было угрозы. Ни разу.

Мы такое вытворяли… Он так меня трогал… Что если бы был мудаком, давно бы взял. А с его связями и возможностями обставил бы так, что ни о каких уликах и насилии не могло идти речи. Сама пришла. Сама ноги раздвинула и дала. Ещё и кончила.

Я задрожала. На коже выступила испарина.

Тем временем Илья приблизился к кровати и встал в изножье. Я была прикрыта тонким одеялом. Голой я не была, чувствовала пижаму.

И переодевалась я сама… Память начинала ко мне возвращаться, беспощадно рассказывая о ночных приключениях.

Сказать, что мне было стыдно — ничего не сказать.

Я обязательно попрошу прощения. Сейчас только соберусь с мыслями… Как-то склеюсь сама…

Но не получалось. Никак не получалось.

Я смотрела на Илью. На его широкие плечи. Мой взгляд судорожно бегал по его высокому телу. Вниз и снова вверх.

Сегодня он был неразговорчивым. Встал, скрестив руки на груди. Ноги чуть расставил.

— Как я тебя ударила? — выдохнула, осматривая ссадину на скуле.

— Ногой.

— Илья… — простонала я беспомощно.

— Знаешь… — мужчина, растягивая гласные, подался вперёд.

У меня сердце оборвалось. И перестало биться. Совсем-совсем.

А ещё я на него смотрела. Не мигая.

Я же не обидела его? Правда же? Он мужчина… Он должен девочек прощать… Мы же бедовые…

Тормознула поток лихорадочных постыдных мыслей. Турисов мне ничего не должен. А тем более прощать моё дурное поведение. Я же намеренно вчера приняла алкоголь! Пусть и в малых дозах. Знала, что меня поведёт и…

Что-то будет.

Я хотела завершения. Самого что ни на есть настоящего.

Эта мысль не просто озарила мозг. Если бы я не лежала на спине, она бы опрокинула меня навзничь.

Он поставил колено на матрас и через секунду навис надо мной. Такой нереальный… Такой…

— Ты сама попросишь тебя трахнуть, — сказал он, тщательно проговаривая каждое слово.

Его глаза потемнели. В них бушевала настоящая стихия, которая грозилась поглотить меня. Один раз и навсегда. Но я её тоже не боялась.

— Именно меня попросишь! Так и скажешь — выеби меня, Илья Николаевич. И лишь тогда я тебя выебу.

Он прижался губами к моим губам. Жадно, порывисто. Я приоткрыла их, потянулась к нему…

Он нужен мне был! Внезапно…

Здесь и сейчас. Нужен!

Но поцелуя как такового не состоялось, потому что Илья быстро скатился с кровати, оставив вместо себя холод и опустошение. Я непонимающе наблюдала за ним.

Как так?.. Я ничего не понимала.

Мужчина направился к двери спальни.

— Илья! — позвала я. Мне не было стыдно, что в голосе прозвучали нотки отчаяния.

Он остановился.

— Развяжи меня…

Мужчина чуть заметно кивнул и обернулся.