Глава 24

Со всех сторон слышатся шокированный охи, а у меня звенит в ушах. Черт. Больно-то как!

«Ядовитая Сандра!»

«Они попали!»

«Нас точно закроют!»

Жмурюсь и мотаю головой, чтобы скинуть туман, который пеленой стелется в глазах. Жжется.

— Что здесь вообще происходит? — вскидываю я голову и смотрю на парня, который позволил себе лишнего. — Ты хоть соображаешь, что ты делаешь?

— Да я-то да! — слишком нагло отвечает студент. — А вот эта дура всех нас практически подставила!

Я оглядываюсь на Алисию, которая стоит бледная, как мел, даже губы посинели. Сжимает в руках какие-то часы, как будто они ей уверенности добавят.

Ну вот нужна ей сейчас эта нервотрепка? Она и так там сидела, себя винила во всем, а этот придурок ее еще и накручивает! Неужели не понимает, что она могла из-за этого снова сорваться?

— А ты только что не подставил весь факультет? — поднимаю бровь, глядя на этого зарвавшегося идиота. — Ты только что атаковал преподавателя.

Высокий, но сутулый. Глаза лисьи и ухмылка мелкого пакостного хищника. Наглая стрижка, татуировка на шее и жутко небрежная форма. Как будто он утром вытащил ее из одного места.

Стоит расслабленно, смотрит пренебрежительно. Словно чувствует себя королем положения. Что-то тут не так…

Бросаю мельком взгляд на плечо: выглядит не очень. Да и по ощущениям совсем не очень, но это сейчас скорее проблема и слабость, которую нельзя показывать.

— Но это же была контролируемая атака, — нахально говорит он.

— Ты правда не понимаешь? — усмехаюсь я. — Ты только что признался, что намеренно атаковал. Мало того, преподавателя, так еще и представительницу уважаемого рода. Тебя ничего не смущает?

Зрителей становится все больше, и это уже грозит стать проблемой. Ректор в такие моменты появляется всегда на раз-два, только в его видении ситуации всегда виноватой оказываюсь я. Так что не надо нам его сейчас.

Кажется, до парня начинает доходить. Он нервно оглядывается по сторонам, а уголки губ начинают подрагивать: вроде хочет сохранить свою наглую ухмылку, а вроде как уже становится не до смеха.

— Я выпускал плетение в нее, — он кивает на Алисию.

— А… Напомни мне, какое наказание грозит за применение боевой магии против студентов вне тренировочной площадки?

Тычу, конечно, пальцем в небо. Я понятия не имею, есть ли за это какой-то штраф или нет. Но если даже нет, то сейчас он должен задуматься и хоть немного испугаться: очень маловероятно, что он наизусть знает все законы академии.

И, похоже, я все же попадаю, потому что парень покрывается красными пятнами.

— Ну раз мы поняли друг друга, — подытоживаю я, — значит, ты запомнил, что свои претензии стоит держать при себе. А уж если у тебя такое прямо недержание, то высказать кратко, по делу и с безоценочным суждением. И уж тем более держать свою магию в узде. Да?

— Да, магистр Орвелл, — буквально сипит парень, но я вижу, что в его глазах плещется уверенность, что он не договорил.

Он кивает и скрывается в жилом корпусе. Зато я теперь оказываюсь главным объектом внимания нестабильных студентов. Уже даже не хочу знать, что скажет на это Сильвио.

А тем более ректор. Особенно ректор!

Чувствую, как от нервного напряжения и из-за отходняка после ранения ладони снова начинает жечь. Тут же в памяти всплывает то, как ректор аккуратно придерживал мою кисть, помогая все жжение «сливать» к пальцам. Даже сейчас в весьма некомфортных условиях от этого воспоминания бегут мурашки, а сердце спотыкается, пропуская удар.

Зато жжение тут же успокаивается и даже дышать становится легче. Даже ожог на плече болит меньше. Интересно, теперь воспоминания о прикосновениях ректора станут для меня «волшебной таблеткой»?

— Алисия, как ты? — я подхожу к несчастной девочке.

— Я хорошо, магистр Орвелл, — едва слышно отвечает она. — Спасибо.

— Пожалуйста, — киваю я. — Но в следующий раз в такой ситуации лучше сразу иди к ректору. Кстати, даже сейчас лучше сходи и скажи, как тут тебя приняли.

Она непонимающе смотрит на меня, а я обвожу взглядом стоящих студентов.

— Еще скажите, что совсем не согласны с этим выскочкой, — говорю я им. — Что сами не допускали ни разу мысли, что ваш факультет под угрозой из-за Алисии.

Ребята переглядываются и многие отводят взгляды. Так я и думала.

— А то, что до этого были пара других случаев, которые ректору удалось скрыть, никого не интересует? Знаете что, — останавливаюсь взглядом на каждом отдельном студенте, — вы сейчас должны держаться друг за друга, быть друг за друга горой, а не поддаваться на дешевые манипуляции. Потому что когда весь мир вокруг враждебен и против вас, вы только на себя можете рассчитывать. Неужели вы этого не понимаете?

Кажется, они действительно этого не понимали. А еще, похоже, от меня, то есть от Алессандры, не ожидали такой отповеди, но очень вдохновились. В толпе началось какое-то движение.

— Винс сказал, что это из-за Лисы нас хотят закрыть, — выходит невысокий парень в очках. — Что если бы не она, нас бы не трогали. А вот если ее убрать, то все будет…

— По-старому? — заканчиваю я. — А ты не думал, что вас не перестанут травить и доводить? Не будет Алисии, на ее месте будет кто-то другой, и однажды это произойдет снова.

По глазам вижу — не думал. Их всех по чуть-чуть то там, то тут цепляют и задирают. Но кому-то везет больше, а кому-то меньше. Вот Алисии сильно не повезло.

— В общем, я очень советую вам хорошо обдумать мои слова и решить, что для вас на самом деле важно, — говорю я. — А сейчас мне нужно написать характеристики на тех, кто уже успел вляпаться. Они остаются, а остальные по комнатам.

Время уже, в принципе, вечернее, так что нечего им тут слоняться.

Командный тон и репутация Алессандры делают свое дело, и всех студентов словно ветром сдувает. Остается тоненькая, как тростиночка, светловолосая девушка, чуть полноватый парень со смешным чубом и Алисия.

Мы отходим к ближайшим лавочкам в скверике, и я спокойно задаю интересующие меня вопросы. Я пытаюсь найти хоть что-то общее между этими случаями, но все, что находится — это то, что к Алессандре на пересдачу все трое ходили как на работу.

И это не очень хорошо. Не очень хочется быть ниточкой, которая соединяет тех нестабильных, кто сорвался. Но больше ничего необычного и общего среди их случаев нет.

Зато я точно знаю, что ребята хорошие. Зашуганные, но вполне вменяемые, целеустремленные и мечтающие о создании своего светлого будущего. С удовольствием напишу на них характеристики.

Мы встаем со скамеек, и я покачиваюсь.

— Магистр Орвелл, — тихо говорит Алисия и придерживает меня за локоть здоровой руки. — Может, вам все-таки до лазарета дойти?

Слышу беспокойство в ее голосе. Искреннее такое, теплое. Поэтому я улыбаюсь ей в ответ:

— Все хорошо, Алисия. Я в порядке. А вы тоже идите по комнатам, а то кто знает, чего нам дальше ждать.

— Простите за то, что я вам последний раз наговорила, — мнется блондинка, которая почти весь разговор не поднимала на меня глаз. — Вы не такая злая…

Качаю головой, успокаиваю ее и провожаю глазами их до тех пор, пока последний не скрывается в дверях жилого корпуса. Только после этого я иду к себе. Но не дохожу.

На входе в преподавательскую гостиную меня перехватывает Ксавье. Как будто ждал.

— Что с вами, магистр Орвелл? — он округляет глаза, глядя на мою рану. — Что же вы не наложили хотя бы простейшее заклинание?

Я, погруженная в свои мысли, пытаюсь сымпровизировать, что же ему ответить, но, кажется, его это сильно не интересует. Он хватает меня под руку и использует какой-то артефакт, который перемещает нас сразу в лазарет.

После пары мгновений головокружения в нос бьет больничный запах чистоты и лекарств.

— Мне все для магической перевязки, — распоряжается он, и молоденькая девушка, которая приносила ему результаты анализа Алисии, тут же подскакивает и бежит куда-то по коридору. — Идемте в палату, я проверю, что у вас за рана.

Пока Ксавье суетится около меня и обрабатывает рану, он попутно расспрашивает, что случилось. Я вкратце говорю, что меня задело заклинанием студента.

— Нестабильного? — он прищуривается и напрягается. — Можете не отвечать, по вашему лицу все понятно. Но вы же понимаете, магистр, что я обязан сообщить об этом ректору и комиссии?